Фалько – Доспех духа 1-11 (страница 252)

— Здравствуйте, — приветствовал я его, коротко кивнув.

— Здравствуйте, — ответил он тем же.

Великий князь, Константин Николаевич, был моложе покойного императора на три года. На полголовы выше меня, носил усы, которые ему шли, подчеркивая мужественность. Думаю, без них он бы смотрелся не так серьезно. Карие глаза, взгляд спокойный, уверенный. В одежде предпочитал френч, а не классический костюм. В целом внешность располагающая, в отличие от того же Разумовского. Мы смотрели друг на друга оценивающе несколько секунд.

— Кузьма Федорович, я отвлеку тебя разговором от праздника на десять минут.

— Конечно, — согласился я, коснулся ладони Таси.

— Мы будем в гостиной, — она отпустила мою руку. Мне показалось, что к великому князю она отнеслась с подозрением, словно ожидала от него дурную новость или какую-нибудь подставу.

— Я предупрежу Петра Сергеевича, — сказал Конев и направился в сторону зала.

Подождав, пока все разойдется в разные стороны, Константин Николаевич пригласил меня в небольшую комнату, обставленную как раз для частных бесед. Два кресла, между ними столик. Присутствует шкаф с алкогольными напитками.

— Нам стоило давно встретиться и обстоятельно поговорить, — сказал Воронцов, опускаясь в кресло. — Ты произвел хорошее впечатление на моего племянника, а это, поверь мне, большая редкость. Николай в этом плане довольно категоричен. Насколько я знаю, друзей, настоящих, на которых он бы мог положиться, с которым готов поделиться переживаниями, у него нет. Точнее, не было.

— Не слишком ли поспешное решение перевести его в МИБИ? — спросил я.

— Поспешное, — согласился великий князь. — Он бы спокойно закончил учебный год дома, под присмотром учителей. К сожалению, Геннадий Сергеевич не может надолго оставить институт, а оставлять без присмотра Николая не хочет. Боится, что мой брат решится на радикальный шаг.

— Я присмотрю за Николаем в МИБИ.

— Даже не знаю, поможет это или наоборот, — он рассмеялся. — Но пока все под контролем, я вмешиваться не буду.

Сказал это так, словно подчеркнул, что в операции с наследником он главный и последнее слово будет за ним. Хотя скорее всего так оно и было. Ведь не он поддерживает Наумовых, а наоборот. Воронцовы основные выгодоприобретатели от смены власти. Мне даже осмыслить сложно все то, что происходит на самом верху.

— Следующие два года будут тяжелым испытанием для всех нас, — сказал великий князь. — Мы должны не только усилить власть внутри империи, но и дать отпор внешнему врагу. Мой старший брат живет одним днем, забывая, что ресурсы, в том числе человеческие, не бесконечны. Геннадий Сергеевич верит, что ты станешь его преемником, поднимешься на ступень великого мастера и будешь защищать страну, как это делает он. Я вижу, насколько сильно он в этом уверен и поэтому Воронцовы готовы поддержать тебя. Есть отличный способ, который поможет в борьбе против Разумовского и укрепит связи между нашими родами. Княжна Ульяна, младшая сестра моей супруги, ей в августе исполнилось двадцать три года. Я вижу перспективу прекрасного политического брака. А что видишь ты?

Я хотел ответить что-то колкое, что пока ничего не вижу и неплохо бы посмотреть на эту самую Ульяну, но сдержался. Перспектива у такого брака действительно хорошая, если не сказать больше.

— Мне надо подумать, — отозвался я, немного хмуро, что не укрылось от великого князя.

— Ты молод, Кузьма. В этом возрасте сложно смотреть на вещи широко, думать о будущем. Для молодежи будущее — это следующий год, возможно момент выпускного экзамена в институте. Строить серьезные планы мы иногда начинаем слишком поздно. Дам тебе совет — поговори с мамой, с Петром Сергеевичем, с кем-нибудь из тех, к чьему мнению прислушиваешься. И не думай о политических браках слишком плохо. Для людей нашего с тобой положения — это скорее обыденность. Факт, с которым нужно уметь жить. Ульяна прекрасная девушка, образованная, умная, с характером. Она знает, что такое быть супругой главы рода, ее так воспитывали.

Я опустил взгляд на стол, задумался. Умеет Константин Николаевич расположить к себе разговором. Интонации, мимика, жесты. Мама говорила, чтобы не идти на поводу в беседе, нужно представить, что тебя хотят обмануть. Плохо, что я пока не понимаю в чем именно и как.

— Спасибо за совет, обещаю им воспользоваться и поговорить со всеми, — я поднял на него серьезный взгляд. Он улыбнулся, коротко кивнул.

— Надо бы познакомить вас поскорее, — Константин Николаевич задумался. — Ульяна не училась в МИБИ, но преподаватели у нее были отличные. Она уже достигла уровня эксперта третьей ступени. Послезавтра отправлю ее к вам в гости. Надо не забыть предупредить об этом ректора.

На минуту в комнате повисло молчание. Я не знал, что еще сказать, а он, казалось, решил выдержать небольшую паузу, задумавшись о чем-то.

— Приезжай с супругой к нам в гости, — сказал великий князь. — Мой сын последний месяц ни о чем другом говорить не может, кроме как об укреплении тела. Ему двенадцать лет. Нужно было видеть, как он болел за твою ученицу на турнире.

Константин Николаевич рассмеялся, вспомнив этот момент.

— Тогда уж обязательно захвачу Алену с собой, — улыбнулся я.

— Выходные на следующей неделе, — он что-то прикинул. — Да, хорошее время. Обойдемся без официальных приглашений. Приезжай часам к одиннадцати. Будет время познакомиться, отобедать и поговорить.

— Договорились, — согласился я.

От таких предложений отказываться нельзя, чтобы не обидеть. С кем бы поговорить о княжеском роде Воронцовых и о Константине Николаевиче в частности? Может, с Петром Сергеевичем? Мысль неплохая, кстати.

— Тогда на сегодня закончим. Оставим серьезные разговоры на следующую встречу, — он встал. — Лилия Карловна огорчится, если я пропущу официальную часть и не поздравлю ее. Она женщина строгая.

Я встал и вышел следом за ним в коридор, только направился в противоположную сторону. Сегодня день должен быть праздничный, но новостями меня пришибли так, что лучше бы я дома остался, сославшись на недомогание.

— Кузя, — сзади меня окликнула Алена. Она немного ускорилась, догоняя и беря под руку. — А где все?

— Там, — я показал дальше по коридору, — ушли вперед. Ты как, поговорила, все нормально?

Она вздохнула, кивнула и улыбнулась. Вот, день уже не такой мрачный. Хорошая у нее улыбка, когда искренняя.

— Поговорили. Петр Сергеевич сказал, что виноват и не уследил за всем. Извинялся. Говорил, что мы одна большая семья и мне больше не о чем волноваться или беспокоиться. Только… он с этим опоздал. Я перестала бояться и оглядываться на прошлое, когда мы с тобой познакомились.

— Дай им хотя бы шанс, — улыбнулся я.

— За квартиру поблагодарила, хотя это больше заслуга Анны Юрьевны. А еще он говорил, что Наумовы богатая семья, но я ответила, что мне ничего не надо. Все, что нужно, у меня есть, а чего не хватает — заработаю сама, без их помощи.

— Вот и у меня только что был похожий разговор. Мне предлагали то, от чего отказываться будет верхом глупости. Только брать это не хочется, до зуда.

— Так не бери, — она пожала плечами. — Или возьми и продай сразу же.

— Не, — я рассмеялся, — такое не продашь. Умельцы, конечно, находятся, но я так не смогу. Проще не брать, но… ладно, не заморачивайся. Будет еще время это обсудить, что зря настроение себе портить.

— Вы долго! — из комнаты впереди вышла Таша, уперла руки в боки, как недовольная хозяйка. — У нас уже все готово и тортик ждет.

— Лилия Карловна еще не освободилась.

— Да, там не долго, — отмахнулась Таша. — К тому же ей сладкое нельзя, поэтому надо все съесть до ее прихода.

— Опять мне одному отдуваться? — спросил я.

— Почему одному? — она мотнула головой в сторону гостиной. — Тася уже половину торта в одиночку съела. Таким темпом за вторым придется идти. А этот торт мы с мамой вдвоем пекли, вы должны его попробовать. Тася, ну оставь, пожалуйста, им по кусочку!

— Тут еще много, — раздался ее голос из комнаты.

Со стороны пролива Эресунн к Копенгагену приближался большой пассажирский вертолет. Летел он низко, игнорируя предписание диспетчера набрать высоту. Обогнув причалы, он приподнялся, чтобы перелететь через земляную насыпь и приземлиться на острове в форме пятиконечной звезды. Понадобилась всего минута, чтобы открыть дверь и спустить небольшой трап.

Первым из вертолета выбрался невысокий упитанный мужчина в сером пальто. Подняв воротник, он поежился.

— Отвратная погода, — проворчал он на немецком. Очередной порыв ветра с дождем разбился о невидимый барьер, накрывший площадку целиком. — И так не вовремя…

— Время действительно неудачное, — сказал второй мужчина. В отличие от первого, он был высоким и широкоплечим, следящим за фигурой. — Проскочили перед самым носом у великого мастера.

— Он уехал пару дней назад, — толстяк оглянулся. — Или ты думаешь, что он решит караулить тебя?

— Мы довольно сильно… повздорили, — спокойно ответил второй. — Мог и дождаться.

Из салона вышли две стройные женщины в костюмах, а затем третий мужчина, выглядевший как удачливый бизнесмен. Дорогой костюм, запонки с драгоценными камнями. Он улыбнулся, набрал полную грудь воздуха. Отдав спутницам сотовый телефон и часы с руки, он бодро зашагал к ближайшему зданию крепости. Немцы переглянулись, обменялись примерно одинаковыми хмурыми взглядами. Этот выходец из Эстонии им совершенно не нравился, но с ним приходилось мириться. Он принципиально говорил только на эстонском языке, хотя неплохо владел и английским, и немецким. А еще он был высокомерен, при этом не обладая огромной силой. Лужи с узкой дорожки разбегались в разные стороны перед ним, словно боясь испачкать дорогие туфли.