Фалько – Доспех духа 1-11 (страница 179)

— Вот как нормальный одаренный может до подобной чуши додуматься? Какая парная культивация? Кто тебе такое сказал?

— В институтском сообществе пишут про это, — ответил он. Вынул из кармана телефон, принялся листать сообщения. Мне тоже стало интересно, поэтому я ждал. — Ага, здесь.

Он протянул телефон. На экране был открыт чат. Тема насчитывала почти семь тысяч ответов и называлась: «Парная культивация». Денис выбрал сообщение какой-то девушки: «Точно говорю, все сходится. Я лично видела. Они с Соломиной запирались в классе и оттуда стоны были слышны. А потом она внезапно на соревнованиях ногами вперед всех вынесла. То в третьем бою сливалась, а то прошла через всю элиту института, заканчивая бой одним ударом. Такого не бывает! Отец говорит, он книжку китайскую видел, где такой способ тренировки описывается». Ниже кто-то из парней поставил смеющиеся смайлики и подпись, что он бы с автором поста парной культивацией позанимался. Она же ответила, что, если он секрет техники знает, пусть приходит.

— Это ж сколько идиотов набралось, — удивленно произнес я, протянул телефон Алене. — Ты читала?

Она пробежала глазами по тексту, задумалась, пожала плечами и вернула телефон Мороке. Я только сейчас обратил внимание, что пары из разных стран состояли из парня и девушки. «Нет, нет, вряд ли бы из-за подобной чуши, — подумал я. — Их кураторы же не дураки».

— Не верьте, — подытожил я. — Пусть недалекие студенты думают что хотят. Без упорных тренировок и таланта никакая парная культивация не поможет стать сильным. Если кто-то придумает, как совместить приятное с полезным, сам буду в первых рядах на раздачу. Давайте тренироваться. Так, что у нас было? А, точно, первый шаг к укреплению тела через развитие доспеха духа. Давай, Кристофер, показывай, что освоил и что не получается…

Несмотря на утренние неприятности, оставшийся день прошел тихо и без спешки. Как и следующий. Я все еще пытался восстановиться, замечая, что после пары истощений процесс движется существенно быстрее. Вернулось старое чувство, когда тебя переполняют силы и начинаешь думать, куда бы их выплеснуть. Физические упражнения не помогают, а усталость делает это чувство невыносимым. Помню, маялся в старшей школе, ломал мебель и ручки на дверях простым прикосновением. Мама говорила, что так всегда происходит, когда тело пытается подстроиться под силу мастера. Только началось это как-то неожиданно рано.

Сидя на диване в комнате, листал одинаковые тетрадки с ровными и не очень строчками. Можно сказать, утолял любопытство, так как ничего особого не видел. Денис и Тамара ни к какому роду не принадлежали, выходит, работали на военных. Занимались самбо и боксом, писали о стрелковой подготовке. Зачем, спрашивается, они про умение палить из любого оружия упоминали? Испанцы относились к радикальному и очень воинственному клану. Хотя в Каталонии всего было два клана и друг от друга они практически не отличались. Одинаково не любили Испанию, занимались контрабандой оружия и всего, что пользовалось спросом в Южной и Северной Америке. Арабы выходили из знатного рода шейхов, но это ни о чем не говорило, так как таких родов у них пара десятков. Все знатные, все друг друга люто ненавидят. Но деньги у них водятся и детей они могут отправить учиться в любую точку мира. Корейцы удивили. Точнее, парень, Юн Хонг, оказавшийся сыном Юн Сони. Подруга Индры носила имя Лина и ту же самую трудно произносимую фамилию, что и у парня. Может сестра, надо будет уточнить.

— Кузя, привет, — в комнату вошла Таисия, подошла, чмокнула в щеку. — Как прошел день? И почему входную дверь не запираешь?

— День прошел… обычно, — оторвавшись от тетради, ответил я. — А насчет двери, то это для сестер Юй. Они обещали подать ужин через полчаса. Днем все уши прожужжали, что в столовой плохо готовят.

— Да, слышала запах еды на лестнице, — сказала она из спальни. — Еще подумала, что кто-то до нашей кухни добрался. Кстати, ты слышал, что говорят в институте?

— Смотря о чем ты. Неужто заметили, что у меня появились слуги?

Пару минут слышался шорох одежды, затем Тася вышла, упала рядом со мной на диван.

— Знаешь, Кузьма, я так и не поняла, зачем тебе это. Какой-то бессмысленный, но наверняка коварный план, который должен вызвать у кого-то изжогу, так?

— Все так. Я за их обучение возьмусь, чтобы они любого благородного студента за пояс заткнули. Пусть от изжоги страдают.

— Это ты про свою новую группу или про всех? — она посмотрела на меня, вздохнула. — Ты как маленький.

— Это многоуровневый, долгоиграющий план. Потом будешь мной гордиться.

— Уже горжусь. А вот студенты обсуждают на своих закрытых форумах, что ты сбежал с войны. Говорят, испугался и тому подобное. Сегодня у меня на занятиях об этом спрашивали. Представляешь?

— Надеюсь, эти негодяи еще живы? Чтобы лично с ними успел поквитаться, — я рассмеялся, взял ее ладонь. — И что ты им ответила?

— Сказала, что ты не мог сбежать, так как по закону тебя там вообще не должно было быть. Многие удивились.

— Ай, — я отмахнулся. — Завтра придумают для себя какое-нибудь оправдание, что я или сам напросился, а потом сбежал, или меня долго уговаривали и все в том же духе. Это лавина, которую так просто не остановить. Нужны кардинальные меры.

— Деканат эти меры уже принимает. Сегодня трех студентов отчислили, за то, что слухи про тебя распространяли. Я своих предупредила, а там пусть думают.

— Всех не отчислят. Да и меры эти глупые. Мне кажется, так только хуже будет.

— Как посмотреть. Для многих учеба здесь это отличный шанс завести нужные связи, попасть в богатый род. А для благородных это как обязательная ступень. Чтобы потом за спиной не говорили, что он мастером не стал, только потому, что учиться не захотел.

— Если они нашли в себе мужество ссориться со знатным родом, то отчисление им не страшно. Меня все это совсем не интересует и не напрягает. Я думаю о том, что сейчас творится на островах, — нахмурился я. — В новостях говорят, что с двух островов Японцев выдавили в океан, там потопили корабли, здесь разбомбили аэродром. Одни успехи кругом. А число погибших не объявляют. Осташкову позвонить?..

— Зря переживаешь, — она полезла обниматься. — Мне знакомая звонила, говорит, что мастеров на восток отправлять не спешат. Войска не усиливают. Одно из двух, либо сдаются, либо побеждают. И в том и в другом случае потерь не должно быть много. Но, чтобы тебе спокойней было, я завтра позвоню кое-кому, уточню кое-что, — она рассмеялась тому, как прозвучали слова.

— Ты не распаляйся, — я поймал ее руки, стягивающие с меня рубашку. — Сейчас сестры Юй придут и застукают нас за парной культивацией.

— За какой культивацией? — не поняла она.

— Ты еще не слышала? — я рассмеялся. — Это вообще нечто…

Глава 13

Четвертого ноября в Москве пошел снег. За окном спальни кто-то додумался установить большой термометр с крупной каплей красной ртути. Я вставал часа в три ночи, Тася разбудила, на улице показывало почти пятнадцать градусов мороза. От окна заметно тянуло холодом, но тяжелые чугунные батареи справлялись и в комнате было довольно тепло, я бы даже сказал, жарко. Тася говорила, что в прошлом году в этот день была плюсовая температура, а снег начался только к концу месяца. Там, где мы жили в Японии, снег тоже сыпал, правда таял через пару часов.

Я поймал себя на мысли, что до сих пор думаю о доме в Японии, упоминая его как: «у нас дома». Не могу сказать, вернусь ли туда еще раз. Пока не тянет.

— Чай, — на стол передо мной поставили небольшую чашку для чая в китайском стиле.

— Спасибо, — кивнул я Юй Фэйфэй. Слово «чай» она произносила со смешным акцентом.

Мы расположились в комнате клуба, где я отдыхал после обеда, думая над одной проблемой. Алена удобно устроилась на диване, читая книгу, сестры Юй о чем-то тихо разговаривали. Наверное, решали, что еще нужно для комнаты. Они купили большой электрический чайник, достали где-то крошечный заварник из темно-красной глины, покрытый иероглифами. Честно, заварочный чайник был размером чуть больше моего кулака. Из него даже один раз не наполнишь обычную кружку с ручкой. Только вместо кружки шли чашечки из той же темной глины. Заварив первый раз, девушки просто доливали в него горячей воды, но, как ни странно, хуже чай от этого не становился. Или я просто не замечал. Не знаю, считали они или просто как-то понимали, когда заварку требовалось сменить. Делали они это быстро и сноровисто, повторяя всю процедуру. В общем, чай они могли готовить до тех пор, пока я не лопну. Запас воды у них был, как и чай в большом брикете. Они его с хрустом крошили, отмеряя нужное количество. Как раз сейчас на маленькой доске резали корешок имбиря. Добавят маленький кусочек, сразу и не почувствуешь.

Выдвинув верхний ящик стола, я вынул баночку с медом. Он уже кристаллизовался, поэтому ложечкой отщипнул немного, бросив в чашку. Размешивать не стал, одним глотком выпил половину. Фэйфэй посмотрела на это печально, подошла, долила из заварника.

Что-то я отвлекся. Вернувшись к планшету, сдвинул ленту сообщений, читая дальше. Закрытый чат, куда я смог попасть благодаря Илье, ругал неподобающее поведение Кузьмы Матчина, проявившего малодушие и сбежавшего от военных действий. Чего только не писали, упрекая в том, что нашей семье зря выдали российское гражданство, говорили, что мы шпионы, предавшие родину. И все анонимно, что поражало вдвойне. Хочешь высказать, что думаешь, в чем уверен, говори от своего имени. Иначе слова теряют вес и звучит как в той старой поговорке: «собака лает, караван идет». Но за некоторые высказывания можно и даже нужно бить. Причем сильно, чтобы неповадно было. Отсюда тот самый вопрос, что меня мучил, как выловить инициатора и самых активных недоброжелателей? Илья обещал посодействовать, но пока только смог доступ к закрытому сообществу достать. По статистике, в группе числится около четырехсот студентов. Посторонним попасть в нее было сложно, так как требовалось подключаться через какую-то точку доступа, которая работала исключительно на территории МИБИ. Вообще, в сообществе обсуждали много разных тем, войну с Японией, болезнь императора, турнир мастеров, прошедший в МИБИ. Кстати, и в турнирной ветке чата ничего хорошего про меня не писали. Злобная какая-то получалось группа, жалкая и завистливая. Порядочному человеку в таком обществе находиться противно, не говоря уже про участие. Были среди прочих и те, кто пытался внести конструктив в беседу, но их почти сразу «закрикивали» или просто ставили запрет на сообщения.