Фалько – Доспех духа 1-11 (страница 152)

— Ну мам, — протянула Таша, — так не интересно. Если спрятались, то все!

Женщина вздохнула, вынула из кармана большой платок и в несколько движений связала его так же, как и у нас. Надвинула широкую шляпу пониже. Теперь, чтобы заглянуть ей в глаза, нужно было подойти очень близко и посмотреть снизу вверх. Таша же захихикала и едва не захлопала в ладоши. Вот уж кому немного нужно для счастья.

Ворота, наконец, широко распахнулись. За ними действительно оказался небольшой дворик, где стояли монахи в темно-красных одеждах. Один из них вышел, внимательно оглядел гостей слева направо, затем в обратную сторону. Не увидев кого-то, он обернулся, что-то сказал или спросил. Ближайший к нему монах подтянул одежды и побежал вглубь двора.

— Добро пожаловать в монастырь Идеальное Спокойствие, — перевела Анна Юрьевна громкий голос на китайском, раздавшийся над площадкой. — Или же «в идеальное место для спокойного монастыря», — добавила она задумчиво. Голос прозвучал еще раз. — Монахи проводят Вас в кельи и позовут на вечернюю трапезу в общий зал.

Старший из встречавших отступил в сторону, вглядываясь в лица проходящих в ворота гостей. Его взгляд метался от одного мастера к другому, в итоге остановившись на нас и он облегченно выдохнул. Вот и все прятки. Было бы гостей раз в десять больше, может и удалось бы проскочить незамеченным. Когда же мы проходили в ворота, он демонстративно смотрел в сторону, старательно подыгрывая Сяочжэй.

— Кузьма! — мне на плечо легла крепкая и невероятно тяжелая ладонь. Был бы под ногами не камень, вдавило бы в землю сантиметров на десять. Я обернулся, посмотрев на широкоплечего европейца в одеждах монахов, на фоне которых он выглядел настоящим медведем. Большой нос, голубые глаза, бронзовая кожа, обгоревшая на солнце лысина и кончики ушей. Когда я видел его в последний раз, волосы у него спускались на ладонь ниже плеч, а кожа была молочно-белой, словно никогда не видела солнца. Но вот улыбка осталась прежней, демонстрируя белые зубы, как говорят в народе: «от уха, до уха». — Кузьма!

Глава 7

— Кузьма! — еще громче проорал монах, наградив вторым ударом по плечу. Камни под моими ногами немного треснули.

— Ну что ты орешь? — вздохнул я, опуская платок с лица. Стянув рюкзак, не поворачиваясь, протянул его Алене. — Кузьма я, Кузьма.

Он сделал шаг навстречу, заключил меня в медвежьи объятия и зарыдал. Сдавил так, что ни вдохнуть. А у монахов, стоявших на площадке и встречающих гостей вытянулись лица, а узкие глаза приобрели размер и форму блюдец. Забыв о поручении, они пораженно таращились на нас. Клянусь, был бы на моем месте любой из мастеров, пришедших в храм, этот медведь ему бы все кости переломал. Мне приходилось выжимать из доспеха максимум, чтобы сохранить ребра целыми. Старший монах прикрикнул на товарищей и те словно муравьи забегали по площадке, приглашая за собой гостей.

Рыдал медведь минуты три, всхлипывая от нахлынувших эмоций. Затем отпустил меня, осторожно поставив на землю. Достав большой платок, высморкался, убрал обратно за пазуху, вытер слезы рукавом. Вздохнул пару раз и вновь улыбнулся.

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, — говорил он на русском вполне сносно, но с едва заметным акцентом.

— Уже представляю, — разминая плечо, отозвался я. — Имей в виду, разрушим храм, нам мудрец Да Цзы голову открутит.

— Зачем рушить? — не понял он. — Не надо, это хороший храм, тихий.

Я немного недоверчиво посмотрел на него. Он же спокойно глядел в ответ, никуда не торопясь.

— Не будем, так не будем. В таком случае знакомься с моими друзьями, — сказал я, по очереди представляя оставшихся у ворот. Принцессы Цао, кстати, сбежали в общей суматохе, поэтому рядом остались только Анна Юрьевна и девчонки. — Предупреждаю, руку ему не пожимать, иначе сломает. И вообще, держитесь на расстоянии вытянутой руки, хлопнет по спине — убьет. Зовут этого злодея Свен Беккер, родом он из Любека.

— Не наговаривай, — прогудел Свен. — Женщин и детей я никогда не обижал.

— Беккер? — уточнила Анна Юрьевна. — Где-то я это имя слышала.

— Распространенная фамилия. Вряд ли то, что Вы слышали связано со Свеном, — я покачал головой. — Он номер один среди охотников на одаренных.

— В отставке, — сказал Свен, глядя в бесконечность поверх моего плеча.

— Разыскиваемый во многих странах преступник.

— В отставке, — все тем же тоном добавил Свен.

— А еще…

— В отставке! — отрезал он, сложил руки, как это было принято у монахов.

— В отличие от мистера Пойзона о нем действительно мало кто слышал. Ладно. Вот, я приехал, кто меня встречать будет? — спросил я, оглядывая пустой двор. — И где этот мудрец Да Цзы?

— Здесь все слабаки, кроме старика Цзы, — сказал Свен. — Они только и делают, что медитируют и с шарами играют.

— С шарами? — заинтересовалась Таша, но мама положила ей руку на плечо, посмотрела, как бы говоря, что нехорошо вмешиваться, когда разговаривают мужчины.

— Вам в этот монастырь нужно было попасть? — спросил я у Анны Юрьевны.

— К мудрецу Цзы, — кивнула она.

— Надолго?

— Как получится. Для начала неплохо бы с ним увидеться и поговорить.

— Хорошо. Только сразу скажите, когда решите свою проблему. Свен, ты в курсе, надолго они семинар затеяли?

— Семинар? — не понял он.

— Гостей надолго в храм позвали?

— А, гости, — покивал он. — Понятия не имею.

— Так, понятно. Тогда показывай наши кельи или гостевые комнаты.

— Всего семнадцать свободных комнат, три койки в каждой, — терпеливо объяснил он. — Не считая вас вошло уже пятьдесят два человека, кому-то одной койки не достанется.

— И для нас комнат свободных уже нет, — уточнил я, на что он кивнул. — Слушай, Свен, а вам аэропорт очень нужен?

— Аэропорт? — он показал пальцем на северо-запад. — Нет, мне не нужен.

— Может, порушим его немного, а? Чтобы нас быстрее из страны выгнали и больше никогда не пускали.

Он задумался. Нахмурил брови, что-то прикидывая.

— Я бы и один справился, но боюсь дорогу долго искать буду.

— Не надо, — сказал он, делая жест следовать за ним. — Пусть стои́т.

Мы прошли по дворику, за которым оказался вырубленный в скале длинный проход. Судя по отсутствию сквозняка, он перекрывался или заканчивался стеной. Разгоняя мрак, к стенам крепились небольшие масляные лампы, скорее всего, медные, надраенные до зеркального блеска.

— Две недели, — бросил Свен через плечо. — Если учесть, сколько еды привезли накануне. Или неделю, если ужин будет богаче, чем обычно.

Не стал говорить, что ему на еду грех жаловаться, так как он форму совсем не потерял и даже, наоборот, стал шире в плечах. Но это скорее заслуга его характера. Голодный Свен настолько страшен, что монахи последнее отдадут, лишь бы его не сердить. А то храм может спрыгнуть со скалы стараниями голодного и злого немца.

Храмовые здания, которые мы видели во время подъема, действительно стояли на скале, точнее, на выступах, объединенных общим фундаментом. Но помимо них внутри горы было вырублено немало помещений, превращенных в кельи и большие залы. Выглядело все воде и скромно, но мебель деревянная, дорогая ткань на алтарях, подсвечники и религиозная атрибутика из золота. Пройдя по узкому коридору, по винтовой лестнице спустились на два яруса вниз, выйдя к коридору с рядом одинаковых дверей. Третью по левую руку Свен открыл, приглашая нас внутрь.

— Можете остановиться в моей комнате, — сказал он. — Места хватит.

Комната небольшая, на четыре кровати и четыре тумбочки. Окно вырублено в скале и закрытое старой рамой с мутным стеклом. Но что примечательно, в комнате тепло. Справа в стене над полом узкая вентиляционная решетка, откуда едва заметно тянуло теплым воздухом. Но этого хватало не только для того, чтобы не замерзнуть, но и комфортно выспаться. Я бы сказал, градусов восемнадцать в помещении. Свен прошел к дальней койке, забрал сложенное на ней одеяние монаха. Убрал в тумбочку и, прихватив ее, вышел из комнаты.

— Неплохо, — Таша плюхнулась на ближайшую койку, немного попрыгала на ней. — Мягко. Интересно, а душ здесь есть?

— Думаю, что они топят общую баню, в которой парятся раз в неделю, или два раза в месяц, — сказал я, усаживаясь на кровать. Что там говорили насчет ужина? Кормить будут или опять места за столом не останется? Я не Свен, но у меня тоже настроение портится, когда голоден.

— Странный дяденька, — сказала Таша. — А вы с ним как познакомились?

— Случайно, — я расстегнул куртку и задрал рубаху, глядя на продолговатые синяки на боках. — Обнял так обнял. Меня послали его урезонить, когда он буйствовал на Тайване. Его заказчики кинули, а он взял и рассердился на них. Он весьма своеобразный человек и к нему нельзя применять обычные мерки. И он очень внимательный, замечая почти все. Может сказать, сколько пуговиц у нас на куртках и то, что у тебя на левом ботинке шнуровка перекрещивается восемь раз, а на правом всего семь.

— Да? — Таша опустила взгляд, пересчитывая крестики.

— Держитесь от него подальше. И это не совет, а приказ. Ладно, пошли искать столовую, кушать хочется.

Как выяснилось, двери в кельи не имели замков или другого запирающего механизма, поэтому мы ее просто прикрыли и пошли на экскурсию. Я ориентировался на присутствие большого количества мастеров, поэтому мы без труда вышли сначала во внутренний дворик, а затем и в просторный зал, уставленный длинными столами и скамьями. Дежурные по кухне монахи толкали перед собой на тележке две большие алюминиевые кастрюли, из которых наполняли глиняные миски. Еще двое шли вдоль рядов и расставляли пузатые кувшины с каким-то подозрительным напитком внутри. Одно радовало, кувшины были горячими, а значит эту штуку либо варили, либо кипятили. В мисках же был обычный рис, который сверх поливали подливой из овощей с маленькими кусочками мяса.