Факундо Манес – Будущее мозга. Как мы изменимся в ближайшие несколько лет (страница 66)

Важно отметить, что прежде всего из-за общего повышенного интереса, который сегодня вызывает нейробиология, существует ряд ошибочных убеждений, основанных на неправильных интерпретациях научных исследований, которые иногда даже оказывают влияние на средства массовой информации или общественность. Так называемые «нейромифы», или убеждения, не имеющие под собой научной основы, также существуют и вокруг когнитивных процессов, связанных с образованием. Некоторые из них заключаются в том, что «мы используем только 10 процентов мозга», что «левое полушарие отвечает за рациональное мышление, а правое – за наш творческий потенциал» или что «существует визуальный, слуховой и кинестетический тип обучения». Такие концепции без научной поддержки могут привести к внедрению неуместных практик.

Нейронауки, психология и поведенческие науки учитывают определенные аспекты школьного обучения, но никоим образом не могут предложить волшебные рецепты. Любое решение, касающееся вопросов образования, не может и не должно приниматься судорожно и в одностороннем порядке. Для этого необходимы критические оценки и междисциплинарные разработки, диалог и консенсус. И для этого необходимы преподаватели, которые, как говорил Брехт, готовы сражаться всю жизнь. Они действительно строят мосты между теорией и практикой образования и обучения, они знают в полной мере реальность каждого класса, они изо дня в день работают с учениками, повышают уровень знания и выступают ключевыми факторами для обучения. И их не заменят никакие передовые технологии ни в настоящем, ни в будущем, как не заменят они их любовь, вдохновение, социальные взгляды и мотивацию. И это все об учителях.

Второе событие пришлось на октябрь 1915 года; когда мне было десять лет и три месяца и больше просто нельзя было держать меня под домашним арестом. Шарль Швайцер смирил свои обиды и записал меня в подготовительный класс лицея Генриха IV в качестве экстерна. Первое же сочинение определило мое последнее место в классе. Юный феодал, я воспринимал обучение как форму личной зависимости: мадемуазель Мари-Луиза делилась со мной знаниями из любви ко мне, я по доброте своей и из любви к ней принимал их. Меня сбили с толку эти лекции с кафедры, адресованные всем, демократическая холодность закона. Постоянные сравнения были не в мою пользу: вымышленное превосходство разбилось в пух и прах, поскольку всегда находился кто-то, отвечавший лучше и быстрее меня. Слишком избалованный любовью, чтоб усомниться в себе, я чистосердечно восхищался товарищами и не завидовал им – настанет и мой день. В пятьдесят лет.

Университет будущего

Современные системы образования сталкиваются с проблемой подготовки людей к жизни в сложном будущем. Будущем, которое окружает нас уже сегодня. Чтобы процветать в динамичном, взаимосвязанном и основанном на знаниях мире, нам необходимо образование, которое научит критически мыслить, решать проблемы, адаптироваться к новым сценариям, приобретать новые навыки и проявлять солидарность с другими.

Обучение обучению выстроено на развитии основных когнитивных навыков. Вот почему сегодня наиболее успешные образовательные модели сосредоточены на укреплении таких навыков, как грамотность, аналитическое мышление, творчество, устная и письменная речь и социально-эмоциональное развитие. Также важно поощрение физической активности и спорта, искусство, изучение иностранных языков и эффективное использование информационно-коммуникационных технологий, или ИКТ.

Самым значимым инструментом, который мы можем предложить детям с самого раннего возраста и до окончания университета, является возможность непрерывного процесса обучения, позволяющего им адаптироваться к новым реалиям жизни (больше напоминающим сегодня сюжеты научно-фантастических рассказов). Творчество и умение адаптироваться к новому будут ключевыми навыками не только для студентов и работников будущего, но и для нас самих. Иными словами, мы должны не только быть готовыми подстроиться под новые реалии, но и создавать их.

В условиях драматического социального неравенства, существующего во многих странах, мы должны осознать, что образование, научные исследования, инновации и технологическое развитие являются наиболее эффективными инструментами для искоренения нищеты, перетекающей от поколения к поколению. Все дети и молодые люди имеют право на качественное образование с самых ранних лет своей жизни. Вот почему, когда мы говорим об инвестициях в знания, мы также говорим о социальном развитии в настоящем и в будущем.

Страны, где отмечался последовательный рост, всегда рассматривали инвестиции в образование как основу продуктивного развития своей экономики и своего общества. Но со временем они также поняли, что образования как такового недостаточно для достижения этой цели: нужны инвестиции в научные исследования. Образование, наука и расширение знаний должны быть главной экономической и социальной программой наших стран.

Ключевым элементом во всем этом процессе является университет. Страны, которые строят широкую и сильную университетскую систему, предоставляющую качественное образование, имеют преимущества перед остальными. И это является не случайным достижением, а результатом долгосрочного стратегического анализа. Страна, которая не вкладывает значительные средства в фундаментальные исследования, вряд ли сможет поставить науку на службу своему развитию, и в лучшем случае ей достанется участь подражания и копирования достижений других стран. Необходимо, чтобы университет взял на себя ведущую роль в построении общества, основанного на знаниях и справедливости. Он должен быть вовлечен и привержен политическому и социальному становлению и, таким образом, связан с фундаментальными решениями, касающимися социальной жизни страны. Академическое сообщество и правительство должны взаимодействовать, чтобы выстроить тесную взаимосвязь между научно-техническими достижениями, повышением уровня производительности и справедливым перераспределением доходов. Со своей стороны, государство (которое в Аргентине выделяет около 0,6 процента от всего ВВП на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы [НИОКР], хотя должно инвестировать по крайней мере в два раза больше) и частный сектор (который также должен наращивать инвестиции в НИОКР) должны стать основной движущей силой научного и технологического прогресса. Десятилетия назад Южная Корея выделяла 0,4 процента своего ВВП на НИОКР при доходе на душу населения в 278 долларов. Сегодня эта страна инвестирует в технологические разработки около 3 процентов, а доход на душу населения составляет уже 17 074 доллара.

Другой важной функцией университета является передача научно-технических знаний в общество в целом и производственную систему в частности. Знания способствуют не только внедрению новых технологий производства, но и инновационным открытиям, диверсификации производства с последующим повышением эффективности, снижению затрат, появлению новых источников инвестиций и доступу к новым коммерческим возможностям. Одним из парадигматических примеров является Израиль, где роль университетов как источника инноваций является основополагающей. В университетах этой страны работают целые офисы, в чьи обязанности входит распространение технологий, связывающих академическую, научную и творческую области с миром бизнеса, труда и коммерции. Инвестиции в знания, а также взаимодействие между государственным и частным секторами позволили Израилю, стране, постоянно находящейся в состоянии войны и имеющей ограниченные природные ресурсы, всего за несколько десятилетий стать примером в области исследований и разработок на глобальном уровне.

Современные государства должны добиваться приверженности со стороны всех участников процесса укрепления университета как одного из ключевых элементов развития общества и революции в сфере знаний, гарантирующей равные возможности для всех и каждого. Мы должны принять во внимание радикальные изменения, переживаемые сегодня, чтобы создать систему образования, которая станет мостом в будущее. Мы должны стать поколением, которое проявляет заботу и строит образованное общество, ориентированное на достижение социальной справедливости. Мы обязаны принять решение относительно того, какое будущее мы хотим создать для наших детей, и выработать единую стратегию, основанную на многосторонних обсуждениях и соглашениях. Это непростая задача, но худшее из возможных решений – даже не пытаться решить ее.

Помнится, в те времена, хотя это и было моим любимым лакомством, что бывает обычным делом в подобном возрасте, я воздерживалась от употребления сыра, потому что где-то услышала, что от него глупеют, а желание все знать, столь свойственное детям, было у меня куда сильнее, чем желание есть. Когда мне было шесть или семь лет и помимо навыков работы и шитья, которые обычно изучают женщины, я уже умела читать и писать, я услышала, что в Мексике есть университет и школы, где изучают разные науки. И едва я услышала об этом, как начала изводить свою мать настойчивыми мольбами, чтобы та, переодев меня, отправила бы в Мексику в дом каких-нибудь своих родственников, чтобы там я смогла учиться и поступить в университет. Но она не желала этого и сделала все по-своему. Но ни это, ни многочисленные наказания и упреки не заглушили моего желания прочитать все те книги, что хранились в библиотеке у моего дедушки. Поэтому, когда я добралась до Мексики, местные жители восхищались не столько моим остроумием, сколько воспоминаниями и познаниями, что хранились в моей голове с того самого возраста, когда казалось, что у меня едва было время, чтобы научиться говорить.