Факундо Манес – Будущее мозга. Как мы изменимся в ближайшие несколько лет (страница 10)

Стоит отметить, что различные науки постоянно сталкиваются с собственными вызовами в том, что касается проведения исследований в той или иной отрасли развития, а также анализа воздействия подобных исследований на общество и его последствий (этому посвящаются отдельные научные разделы, к примеру, биоэтика). Однако масштабы и влияние новых достижений в нейробиологии оценивались до сих пор в гораздо меньшей степени.

Можно считать, что некоторые проблемы данной научной области также относятся к биоэтике и могут быть решены, исходя из нее. И все же последние передовые достижения и открытия породили потребность в возникновении совершенно нового явления – нейроэтики. Хотя часть ученых полагают, что речь по-прежнему идет о биоэтике мозга, нейроэтика включает в себя ту область философии, которая оценивает преимущества и опасности, сопряженные с исследованием человеческого мозга. И, исходя из этого, задает этические нормы для технологических достижений.

В соответствии с этой идеей в 2002 году более 150 нейробилогов, биоэтиков, психиатров, психологов, философов, экспертов в области права и государственной политики собрались вместе, чтобы обсудить проблемы этики в области нейробиологии. Прошедшая в Сан-Франциско конференция под названием «Нейроэтика: дорожная карта» стала отправной точкой для развития нейроэтики как области знаний. Затем, по мере роста интереса к данной сфере, было создано Международное общество нейроэтики, появились новые научные журналы, такие как Neuroethics и AJOB Neuroscience, посвященные данной тематике, в самых престижных медицинских журналах стали публиковаться специальные статьи, и на свет появилась книга «Этический мозг» известнейшего профессора Майкла Газзаниги.

В 2013 году было запущено два амбициозных проекта, объединивших в себе немало ресурсов: Human Brain Project (HBP) и BRAIN Initiative в Европе и США соответственно. Основная цель проекта НВР заключается в создании передовой научно-исследовательской инфраструктуры, которая вбирала бы в себя все, что связано с изучением мозга, когнитивными нейронауками, нейроинформатикой и нейророботизацией. Иными словами, все научные достижения, которые позволили бы технологически воспроизвести характеристики нашего мозга. Проект BRAIN Initiative, в свою очередь, направлен на разработку и применение инновационных технологий для воссоздания динамической картины того, как функционирует наш мозг. Хотя эти проекты различаются по своему научному подходу и структуре, они оба дополняют друг друга в своем стремлении расширить и революционизировать наши знания о мозге. И, принимая во внимание то влияние, которое их открытия могут оказать на жизнь людей, тот и другой проекты ставят нейроэтику во главе всех своих исследований.

В том, что касается проекта BRAIN Initiative, этические проблемы проводимых исследований по просьбе бывшего президента Барака Обамы были взяты под особый контроль со стороны Президентской комиссии по изучению вопросов биоэтики. По результатам ее работы было опубликовано два доклада, рекомендовавших сделать нейроэтику неотъемлемой частью любой деятельности в сфере нейробиологии. Это привело к тому, что в рамках рабочих групп, задействованных в проекте BRAIN Initiative, были созданы комитеты по нейроэтике, чья задача заключалась в разработке рекомендаций по решению возникающих этических вопросов и проблем. Таким образом, проект в целом получил возможность разрабатывать протоколы и анализировать этические последствия финансируемых исследований.

С этой точки зрения проект НВР был на шаг впереди, поскольку к вопросам этики он обратился еще на этапе своего создания. Специальный проект под названием SP12 Ethics and Society стал неотъемлемой частью исследовательской базы и включил в себя не только философские и нейроэтические аспекты, но и анализ потенциального влияния результатов исследований на сферу промышленности, экономики и социальной жизни. Кроме того, в задачи данной группы ученых входило изучение общественной реакции на подобные исследования, а также распространение информации посредством проведения конференций и семинаров. Что касается темы «нейрооружия», с самого начала было определено, что проект НВР занимает четкую позицию в отношении запрещения применения своих исследовательских программ и разработок в военных целях, а также отказывается от их финансирования со стороны военных ведомств и организаций.

Сегодня мы стоим на пороге открытий, которые дарят возможность революционного развития нейротехнологий, способных помочь нам преодолеть ограничения собственного организма. Безусловно, это вызывает немало проблем юридического и этического характера. И мы хотим еще раз подчеркнуть, что использование любых научных исследований и достижений в этой сфере должно идти исключительно во благо жизни людей и всего сообщества в целом.

Кроме того, важно открыто признать тот интерес, который проявляется сегодня во всем мире к многообещающим результатам исследований мозга. Современное общество неизбежно станет свидетелем и участником происходящих событий. И именно по этой причине крайне важно привлечь его внимание к этическим нормам достижений в сфере нейробиологии. Понимание нейроэтики и решение связанных с ней проблем не должны становиться прерогативой научных экспертов. Это процесс, в который должно быть вовлечено все общество.

Безусловно, ключевая роль здесь отводится распространению научной информации. Все те, кто имеет возможность обнародовать данные исследований, должны не только предвосхищать сопряженные с ними ожидания и страхи, но и не оставлять места для ложных надежд и недопонимания, которые может повлечь за собой слишком упрощенный взгляд на научные факты.

Развитие нейробиологии обещает нам более глубокое понимание принципов работы мозга и бесконечные возможности для применения подобных знаний. И этот исследовательский бум требует постоянных размышлений и взвешенной оценки его последствий, если мы хотим, чтобы он и дальше был направлен на уважение, защиту и развитие того, что будет идти во благо человечеству.

Здесь были запахи и цветы, мертвые листья и каштаны, благодаря которым можно было различить времена года, и в каждом из нас жили бесчисленные ассоциации и сила, способная наводнить ими мозг за одну секунду. Были долгие летние вечера с белыми бабочками, порхающими на улице, и залитые светом зимние вечера, во время которых можно наколоть дров.

Мир ощущений

Каждую минуту мы получаем уведомления о присланных сообщениях, видеороликах, которыми делятся друзья. Нас буквально ослепляет яркий свет электронных рекламных плакатов, обволакивает облако смешавшихся запахов выхлопных труб и духов проходящих мимо людей. Мы слышим музыку из громкоговорителей в торговых центрах, рингтоны собственных чужих мобильных телефонов, до нас доносятся гудки, звуки автомобильных тормозов или пролетающих над головой самолетов. Бесконечные внешние стимулы атакуют нас, и их неизбежно улавливают наши органы чувств. Именно так мы познаем окружающий мир. Для начала обратим внимание на некоторые отличительные черты, возможности и ограничения наших чувств.

Хотя за распознавание окружающей среды отвечают в первую очередь пять органов чувств человека, в этот процесс могут быть также вовлечены другие когнитивные функции, такие как, например, память. Наглядным доказательством тому является обоняние, которое зачастую рассматривается как «скрытое чувство», поскольку в отличие от зрения, осязания и вкуса оно работает без участия сознания. Обоняние обладает настолько мощной силой, что одно только ощущение того или иного аромата способно за секунды перенести наше сознание в прошлое: напомнить нам о лесе, где мы когда-то гуляли, о разговоре с другом или о доме наших бабушек и дедушек, затерявшемся среди воспоминаний детства. Это объясняется тем, как запахи и ароматы обрабатываются мозгом. Когда мы ощущаем запах, молекулы, попадающие на обонятельные рецепторы, посылают сигналы нейронам обонятельной луковицы, располагающейся в нижней части мозга, сразу за переносицей. Оттуда сигналы передаются дальше, попадая в зоны обонятельной коры. Обонятельная луковица тем самым получает прямую связь с двумя другими областями мозга, отвечающими за эмоции и память: миндалевидным телом и гиппокампом. Эта анатомическая особенность может объяснить, почему некоторые запахи вызывают у нас яркие воспоминания и эмоции. Более того, целый ряд научных исследований пришел к предположениям о существовании своего рода языка ароматов, то есть формы общения, выстраиваемой посредством обоняния, которая, помимо выполнения других функций, способна помочь нам в понимании механизма возникновения эмоций и социального взаимодействия.

Исследования с использованием нейровизуализации показывают, что при попытке человека отличить запахи собственного тела от запаха близких или незнакомых ему людей, даже если эта попытка оказывается неудачной, мозг активизирует работу не обонятельной коры, а областей, связанных с обработкой эмоций, таких как задняя поясная кора и орбитофронтальная кора, а также угловая извилина, отвечающая за то, как человек видит самого себя. Именно обоняние во многом помогает нам идентифицировать собственную принадлежность к той или иной социальной группе или семье. Вот почему младенцы, находящиеся на грудном вскармливании, предпочитают запах кожи собственной матери. В свою очередь, матери также способны легко узнавать своего малыша по запаху.