Фабио Ланзони – Превратности любви (страница 45)
– Спасибо. – Лекси взглянула на бутылки, потом на него.
– Пустяки. Ведь… я ее отец.
Она кивнула, потом снова спросила напряженным голосом:
– Я могу взять ее?
– Конечно.
Он неохотно откинул простыню и поднялся, смущенный тем, что она видит его почти обнаженным. Передав девочку, он заметил, что взгляд Лекси скользнул по его торсу вниз…
Взяв со стула джинсы и рубашку, он подумал, не принять ли ему душ.
Нет, не сейчас. Им надо о многом поговорить.
Он надел джинсы, рубашку и повернулся к Лекси.
Она выжидающе смотрела на него.
Он понял, что нужна бутылочка с молочной смесью, и протянул Лекси.
– Спасибо, – пробормотала она. – Вот, милая…
Девочка начала с жадностью сосать.
– Эмма Роза проголодалась, – заметил он.
Лекси кивнула.
Он сел на край кровати напротив нее.
– Я расскажу тебе, что произошло, если хочешь.
– Расскажи. Но, Йейл…
– Эммет, – поправил он, и Лекси покраснела.
– Прости. Привычка. – Она отвела взгляд.
– Ничего.
– Я только хотела узнать, надолго ли мы останемся здесь, Эммет. Я… хочу вернуться домой.
«Мой голос прозвучал слишком жалобно, – подумала Лекси. – Не насторожился ли он? Не удивило ли его, что я не бросилась к нему в объятия, а попросила отвезти нас домой?»
Нельзя ничего понять по этим зеленым глазам. Но и нельзя допустить, чтобы он разгадал ее мысли.
Обдумывая план бегства… Лекси изумлялась тому, как сильно хочет этого мужчину.
Его стройное тело возбуждало ее. Ненавидя Йейла, Лекси не могла оторвать от него глаз, избавиться от мысли о близости с ним.
Лучше смотреть на Эмму Розу, потягивавшую молочную смесь. Она погладила девочку по щеке и была вознаграждена улыбкой.
– Мы отправимся назад в ближайшее время, – сказал Йейл. – После того как я сделаю несколько звонков.
– Кому ты должен позвонить?
– Объясню тебе через несколько минут. Сначала позволь мне рассказать, что произошло.
Он замолчал, и Лекси снова спросила себя, не насторожился ли Йейл.
– Эммет?
Он заговорил, словно это имя приободрило его.
– Тебе известно, что у меня были весьма серьезные проблемы с игрой? Я всегда слишком увлекался: Мне не следовало начинать играть, но я не удержался.
– На что ты делал ставки?
– На многое. У меня был букмекер, приятель Джо, из Виллиджа. Я спятил, Лекс, потерял голову, а когда не смог оплатить долги, Джо познакомил меня с другим своим приятелем, ростовщиком.
– Хороший друг, – язвительно заметила она, размышляя, что из этого правда. Наверное, все. Пока. Но ведь Йейл встречался с братом, и Эммет мог рассказать ему о своих делах.
– Не-е-ет. – Он произнес это слово точно так же, как Эммет. – Джо – хороший друг, – подытожил он, – и пытался мне помочь. Он даже отвел меня в общество анонимных игроков, и на некоторое время я завязал. Но как только я занял деньги, мы с тобой расстались. У меня началась депрессия. Я снова стал играть. Я был в ужасном состоянии… Лекси увидела, что он уставился в пустоту.
– Потом мы снова сошлись… – напомнила она.
– Да, мы сошлись. И когда ты сказала мне, что беременна, я дал себе клятву исправиться. Хотел, чтобы ребенок гордился мной. Перестал играть, брался за любую работу, чтобы выплачивать проценты. Но ростовщик начал угрожать мне, Лекс, сказал, что причинит тебе вред.
Чувства, прозвучавшие в его голосе, изумили Лекси. Она посмотрела на него, пытаясь понять, не притворство ли это. Нет, он не лгал.
Не знай Лекси правду, она поверила бы, что это действительно Эммет и он на самом деле любит ее.
«Но ты знаешь правду!»
– Испугавшись, как бы с тобой и ребенком чего не случилось, я забыл о гордости и отправился к брату попросить денег. Он мне отказал.
– Йейл всегда был бесчувственным негодяем. – Лекси обрадовалась возможности открыто оскорбить его.
– Ты права. – Казалось, его ничуть не уязвили ее слова. Великолепный актер! – Но в конце концов он дал мне деньги.
– Почему?
– Я шантажировал его. У Йейла был роман с замужней женщиной, Мередит Макфи. Узнав об этом, я сделал снимки и пригрозил показать их Франко Ди Пьерро, если он не даст денег. Этого оказалось достаточно.
– Ты поступил непорядочно, Эммет.
– Мне пришлось играть по его правилам, Лекс. Я был в отчаянии. Он дал мне денег, я вернул долг, и ростовщик отвязался от меня. Потом я потерял чувство меры.
– То есть?
– Я подумал о том, что ты и ребенок ни в чем не нуждались бы, если бы Йейл одолжил мне еще немного денег. Мысль, что мне не удастся купить ребенку обувь или игрушки, отравляла меня, Лекс. Я попросил у него еще денег. Взаймы. До тех пор как встану на ноги…
– И он, конечно, отказал тебе.
– Да. Но на этот раз я решил сыграть жестко. По совету Джо при первом же посещении галереи я установил там «жучки». Джо полагал, что выплывет какая-то грязь и ее можно будет использовать против Йейла. Думаю, он знал брата лучше, чем я.
Лекси с жадностью ловила каждое слово, хотя намеревалась только имитировать интерес. – И что же произошло?
– Оказалось, что Франко ди Пьерро и Йейл продавали подделки. Поэтому брат так стремительно разбогател. Он знал обо всем. Я записал разговоры, которые подтверждали это. Магнитофонные кассеты и негативы фотографий Йейла и Мередит хранились у меня в металлическом ящике, который лежал в твоей квартире. Потом я выкрал его.
Лекси нахмурилась.
– Когда?
– Пока ты была в больнице, после родов…
– О! – воскликнула она. – После убийства Эммета.
– Когда я пригрозил ему разоблачением, – продолжал он, – его терпение лопнуло. Он дал мне небольшую сумму, пообещав подготовить остальные деньги, хотя не собирался это делать. Я считал, что убийство заказал Франко, но, по словам Мередит, это сделал мой брат.
В комнате воцарилась тишина, которую нарушало лишь почмокивание Эммы Розы.
Лекси едва преодолевала желание поверить в то, что перед ней Эммет, а не Йейл, манипулирующий частью информации, чтобы доказать свою невиновность. Он казался таким искренним… говорил точно так, как Эммет.
Однако Йейл мог перенять манеру речи брата, использовать свои актерские способности для обмана, придать искаженной истории достоверный вид.
– Как получилось, что убили Йейла, а не тебя? – спросила Лекси, стараясь не выдать голосом свои чувства и избегая его взгляда, хотя безумно хотела бы увидеть, как он бесстыдно лжет ей в лицо.