Ежи Тумановский – Штык (страница 47)

— Ну и кто из нас жалуется теперь? — сварливо спросил Хомяк. — Как будто ты потом не орал: «Мы спасены, ура, давай скорее генерала вытаскивать».

— Не говорил я «ура», — немедленно возразил Буль. — Ты сам всё радовался, аж подпрыгивал.

— Говорил.

— Нет.

— Говорил!

— Ммммм, — слабо промычал Штык, которому жутко надоела вся эта перепалка.

— Мой генерал! — обрадовался Буль. — Вам уже лучше?

— Мммм…

— По-моему, он говорит, что пора дальше идти, — сказал Хомяк. — А то мы хоть и оторвались, но надо увеличить преимущество.

— Ну так пошли.

Даже после столь короткого отдыха Штык уже значительно твёрже держался на ногах и почти не висел на плечах своих «бойцов». Через полчаса они сделали ещё один привал. А потом, минут через двадцать, ещё один. Ни малейших следов погони пока заметно не было, но Штык понимал, что отсутствие в пределах прямой видимости «долговцев» ещё не говорит, что от них удалось отделаться. Просто сквозь аномалии Буль и Хомяк тащили его почти столь же уверенно, как по обычной местности, в то время как сталкерам «Долга» приходится останавливаться и сканировать проходы приборами. Но это лишь значило, что беглецы в безопасности, только пока движутся вблизи аномалий.

Стоит им остановиться на чуть больший срок или соблазниться лёгкой дорогой — всё преимущество будет потеряно практически сразу.

Ещё через час дорогу им преградил крохотный ручеек, и оба «солдата» тут же опустили командира на землю и бросились к воде. Утолив жажду и умывшись, они наконец вспомнили про Штыка и тоже подтащили его к ручью.

— Эх, надо было генерала давно уже напоить, — сказал Хомяк, снимая с пояса Буля флягу. — Тут у Коша вроде кислая водичка была…

— Не. С кислятиной он из мешка вытаскивал, — сказал Буль. — А эта у него на поясе висела.

— Пахнет неплохо, — сказал Хомяк, открутив крышку и принюхавшись. — Что же это за знакомый запах? О, вспомнил! Это спирт!

— Что такое спирт? — заинтересовался Буль.

— Просто нюхай.

— Спирт разбавлять надо, — сказал Буль. — Не знаю, откуда это знаю, но знаю наверняка.

— Тогда всё складывается, — радостно сказал Хомяк. — Генерала поить надо? Надо. С собой воды взять надо? Надо. Спирт пить можно?

— Ответ очевиден, — вставил Буль. — Только его разбавить нужно.

— Ну так разбавляй!

— Вот почему я, целый ефрейтор, исполняю твои указания? — бурчал Буль, доливая флягу до верха водой.

— Потому, — важно ответил Хомяк, — что всё решает должность, а не звание. Вот у тебя какая должность?

— Не знаю, — немного подумав, сказал Буль, прикрывая горлышко фляги и встряхивая её содержимое.

— А у меня — зампоед. Что означает: заместитель командира по еде. Понял?

— Ух ты, — с завистью сказал Буль. — Мне тоже надо вспомнить, какая у меня должность была. Может, я тоже зампоед.

— Откуда, — веско сказал Хомяк, — в одном подразделении два зампоеда? Думай, что говоришь.

— Тоже верно, — мрачнея на глазах, сказал Буль. — Ну что, попробуем?

Он тут же приложился к фляжке, сделал несколько шумных глотков, крякнул, обтер лицо рукавом и одобрительно сказал:

— Эх, хороша водка получилась. Ещё бы пожрать чего-нибудь.

Хомяк забрал у него флягу и тоже отхлебнул.

— Хорошо, — сказал Буль, укладываясь рядом со Штыком на землю. — Давай полежим пять минут, отдохнем.

Возражений не последовало, и вскоре вся троица лежала на берегу крохотного ручейка, словно на теплом песчаном пляже. Особого выбора у Штыка не было, к тому же голова болела всё сильнее, и он покорно смотрел в низкое серое небо между ободранных макушек каких-то лиственных, не поддающихся идентификации деревьев.

— Давай ещё по чуть-чуть, — сказал тем временем Буль и тут же схватился за фляжку.

— Эй, а генерал? Мы ж генерала не напоили! Вот бараны! — Хомяк вырвал фляжку у Буля и поднёс ко рту Штыку. — Пейте, мой генерал. Этот Буль…

Ещё не успев толком отойти от предыдущей дозы спирта, Штык с ужасом увидел, как к его лицу приближается горлышко фляги. Он слабо замычал, стараясь сказать хоть слово, но Буль лишь повыше приподнял его голову:

— Ишь обрадовался, болезный. Сейчас водочки тяпнете, мой генерал, и вам полегчает.

Рот наполнился обжигающей жидкостью. «Ну, сволочи, — глотая разбавленный спирт, с бешенством думал Штык. — Если не сдохну в этот раз — вы у меня попляшете».

Перед тем, как снова провалиться в чудовищную боль, он успел услышать, как Буль, сделав приличный глоток из фляги, вдруг лёг на бок, подпер голову рукой и затянул пьяненьким голосом:

— Чёрный воооо-раааа-аааан, чтож ты вьё-а-а-шься, над маею галаво-о-о-ой…

Это было уже слишком. Но спасительное беспамятство так и не наступило. Просто в этот раз Штык понял, что все предыдущие ситуации, когда ему было плохо, не идут ни в какое сравнение с тем, что надвигалось теперь. Сделать, впрочем, он всё равно ничего не мог, поэтому оставалось только мысленно благодарить Хомяка, который вовремя заметил, что командира тошнит, и ловко перевернул Штыка на живот.

Представление о времени потерялось где-то между спазмами в желудке и невыносимой головной болью. Краем сознания Штык понимал, что через множество веков, а может, даже и тысячелетий его умыли, окунув целиком головой в ручей, подняли под руки и снова потащили по лесу.

Он даже умудрился сохранить подвижность ног, но шевелил ими скорее инстинктивно, поскольку практически их не чувствовал.

Зато «бойцы» ощущали себя просто превосходно. В тишине леса Зоны их задорные пьяные голоса было слышно, наверное, за километр. Так они и шли, распугав, по всей видимости, всех местных мутантов. Во всяком случае, мужскому хору из двух человек никто даже не пытался помешать. Сперва пели всё больше народное. Потом переключились на песни своей далёкой молодости. А когда дело дошло до слезливого блатняка, Штык снова ощутил, что начинает потихоньку «всплывать» над сплошной пучиной тошноты и боли.

Несмотря на исключительно весёлое настроение, аномалии оба «певца» определяли довольно точно. Тогда вся троица останавливалась, чтобы допеть очередной куплет, и только после этого начинала манёвр обхода очередного препятствия. Спирт «солдаты» допили ещё у ручья, и во фляге плескалась исключительно чистая вода. Поэтому следующий этап отравления Штыку не грозил. Оставалось только ждать, пока яд внутри хоть немного рассосется.

Вскоре ужасно захотелось пить, и Штык протяжно застонал, старясь привлечь внимание.

— О! Генерал устал! — сказал, осоловело глядя на товарища, Хомяк. — Пора устроить привал.

— Давай пройдём половину дороги вверх, — сжав губы, словно с кем-то уже не первый час спорил, сказал Буль.

Штык почувствовал, как оба «бойца» задирают головы, и в поле зрения появился довольно крутой косогор.

— Не, ну мы чего, вверх попремся? — возмутился Хомяк.

— Да тут не обойти, — хрипло ответил Буль, поворачиваясь вместе со Штыком вправо.

Судя по однообразной наклонной поверхности, видимой сколько хватал глаз, и пространству между деревьями, они действительно оказались перед склоном вытянутого холма. На небольшом расстоянии от подножия склон был почти сплошь покрыт белыми стволами берёз.

— Ну пошли, — обреченно сказал Хомяк.

Хватило их, впрочем, ненадолго. Поднявшись на четверть длины склона, Буль увидел небольшой плоский пятачок между берёзок и тут же завернул всю компанию туда. Осторожно уложив Штыка, «бойцы» напоили его из фляги чистой водой и сами разлеглись вокруг в самых живописных позах.

Штык ощущал, как медленно возвращается к жизни. В голове что-то сильно пульсировало, но она теперь хотя бы не болела. Зато на душе было тяжело. И с каждой минутой размышлений становилось всё тяжелее.

То, что говорили «долговцы», не имело даже права на существование, но себе лгать смысла не было: с ним действительно что-то происходило всё последнее время. А ночная атака мутантов, во время которой ему стало плохо, действительно закончилась более чем странно. И, положа руку на сердце, запросто могла быть следствием того, что в нём начал просыпаться кто-то… посторонний?

Если год назад контролёр действительно сделал с его головой что-то такое, что медленно превращает человека в мутанта, значит, проблема не решается просто побегом от квада «Долга» и выходом к Периметру. Интересно, а куда делся квад?

С трудом скосив глаза, Штык убедился, что его «солдаты» бессовестно дрыхнут. Что не было удивительным после такого длинного перехода и несанкционированной художественной самодеятельности в результате не менее самовольной пьянки. Ну что ж, значит, «долговцы» настигнут их здесь, на склоне холма. И белые берёзки станут свидетелями его последних минут. Вполне неплохо.

Штык прикрыл глаза и попробовал задремать. Но сон не шёл. На лицо ему опустился берёзовый лист, и он непроизвольно дёрнул головой, чтобы сбросить его. И сбросил.

Ещё не веря себе, Штык снова попробовал повернуть голову, ощутил, как начало проходить онемение в районе шеи и как заболели плечи. Судя по всему, ликвидация последствий в организме после второй дозы спирта началась по ускоренной программе. Руками, правда, сразу пошевелить не удалось, но даже такой смехотворный успех внушил определённые надежды.

Решив дать себе немного отдохнуть, Штык снова погрузился в печальные размышления. Он вовсе не ощущал никаких изменений, ни малейших признаков превращения в одного из самых отвратительных мутантов Зоны, но отдавал себе отчет, что процесс для него проходит постепенно и он, возможно, просто не замечает медленных трансформаций. Это означало, что «долговцы» могут оказаться правы, и однажды ему действительно захочется пообедать своими «солдатами». Но пока этого не происходит, заниматься рассуждениями на тему: «а вдруг «долговцы» правы?», особого смысла не было.