Ежи Тумановский – Проект «Минотавр» (страница 43)

— Да пошел ты, — беззлобно сказал Артист и вытащил спальник для себя.

После еды открыли на армейском детекторе карту и выбрали новый маршрут, исходя из предположения, куда могут направиться преследователи. А в саму лабораторию решили зайти, что называется, с парадного входа, распланировав каждый шаг.

Снаружи стемнело, снова из подсознания всплыли страхи, породив волнение, тревогу и назойливые видения. Чтобы избавиться от них, Артист постарался заснуть. На удивление, это получилось у него очень быстро.

— Ш-ш-ш… — шершавая рука Сувенира закрывала рот.

С лицом кровавого демона из страшных легенд квадовец нависал над Артистом, а в глазах сверкали огоньки безумия.

Инстинктивно захотелось вырваться, но товарищ крепко прижал к земле, навалившись всем телом.

— Да тихо ты! — выдохнул он прямо в ухо горячим шепотом.

Слегка придя в себя после такого грубого пробуждения, Артист со злостью посмотрел на него.

Тот убрал руки и показал куда-то наверх.

Над ними по-прежнему находилось аморфное тело аномалии, только не прозрачное или мутно-серое, как обычно, а насыщенное неровным оранжевым цветом с желтыми и красными отблесками.

Костер!

Кто-то развел костер на берегу ручья!

Только теперь стало понятно, почему удалось разглядеть лицо Сувенира, хотя вокруг все еще властвовала темнота, и почему оно показалось таким страшным.

Схватился за автомат, но бывший командир квада остановил его.

— Не шуми.

— Это они?

— Думаю, да. Несколько человек. Наверное, вернулись, когда не смогли найти нас, а склон оврага — отличное место для ночлега.

— Гадство! Что будем делать?

— Ждать. Уходить будем перед рассветом. Если бы о нас знали, то уже давно поджарили. Я так понял — они профи, просто с Зоной незнакомы, поэтому мы еще живы.

— И как будем выбираться?

— Понятия не имею! — Он вернулся в свой спальник, отхлебнул из фляжки с отваром. — Вздремну чуток.

Подобное проявление хладнокровия вызывало, мягко говоря, удивление. Хотя… может, именно так и надо? Но не получалось. Нервное напряжение от близости врагов, постоянные мысли, что их убежище вот-вот заметят, не давали покоя.

— Как он так может? — пробормотал Артист себе под нос и повернулся посмотреть на спящего товарища.

И чуть не завопил от ужаса, пришлось даже закрывать рот рукой. Сувенир сидел на своем месте, руки безвольно свисали, голова втянулась в плечи, глаза вытаращились, а взгляд вперился в Артиста. Зубы обнажились в зверином оскале, по подбородку стекала слюна и ниткой, в оранжево-красных отблесках казавшейся кровавой, тянулась вниз.

Отпрянуть от него помешала глинистая стенка ямы. Хорошо еще, что квадовец не двигался, подайся тот хоть на миллиметр в сторону Артиста, он бы не выдержал и выскочил наружу, невзирая на опасность. Ужас сделал конечности ватными, а мозг, наоборот, словно закостенел. Мысли исчезли, их место занял первобытный страх, руки прижимали автомат к груди, и если бы сейчас пришлось стрелять, вряд ли сумел бы нащупать пальцем спусковой крючок.

И в тот момент, когда казалось, что нервы уже не выдержат, Сувенир вдруг закрыл глаза, плавно лег обратно и засопел как ни в чем не бывало.

— Твою мать! — одними губами выругался Артист.

Большего страха он еще в жизни не испытывал. Теперь он точно не смог бы уснуть, даже если бы захотел. Так он просидел, укутавшись в спальник и поглаживая приклад автомата, весь остаток ночи. Благо рассветать начало достаточно скоро.

Сувенир проснулся сам, так что будить его не пришлось.

— Ну что, все тихо? — спросил он.

Сначала подумалось, что он так издевается. Но потом стало понятно — бывший командир квада ничего не помнит, а лунатизм — скорее всего последствия приема отвара.

— Тихо, — осторожно ответил Артист. — Ну что, не привиделось во сне, как отсюда выбраться, чтобы нас в капусту не покрошили?

— А что, разве много вариантов?

— В том-то и дело, что ни одного. Подождать, пока они сами уйдут? Не станут же они тут вечно сидеть. Утром как проснутся, так и свалят.

— А свалят куда?.. — Сувенир явно намекал на что-то ускользнувшее из вида.

— К лаборатории, — догадался почти сразу. — Н-да. Ты прав, нам нужна фора.

— Вот и фиг, что нужна. Будем рыть подкоп и выбираться с другой стороны аномалии.

— Так раньше надо было начинать.

— А раньше ты увидел бы края «тянучки»? Чтобы весь схрон не обвалить? Если сюда вода пойдет, то кранты нашей маскировке.

Почему-то, когда Сувенир оказывался прав, это жутко бесило.

Артист переместился к месту предполагаемых раскопок. Действительно, до края аномалии, где можно было бы пробраться без вреда здоровью, требовалось убрать почти полметра песка и плотной глины.

Вытащив нож и подумав, что здесь пригодилось бы что-то наподобие саперной лопатки, Артист хотел уже всадить лезвие в стену ямы, как заметил, что из нее на уровне груди торчат две металлические петли. Взялся за них, осторожно потянул и почувствовал, что весь пласт, который планировалось вырубить, и даже немного больше, выдвигается из общей массы.

Продолжая тянуть, он едва верил собственной удаче. Владельцы схрона явно заслужили благодарность и даже поощрение за сообразительность. Теперь с тем артефактом, что предложил оставить бывший командир квада, Артист расстанется без сожаления, а при случае подбросит сюда еще пару штук.

— Толковые ребята, — одобрил Сувенир. — Проверяем снаряжение и выходим.

— А ты как?

— Лучше. Но до конца не отпустило. Чувство такое, будто что-то сдерживает Зону в моей голове, но она все равно пытается вырваться и засеять весь мой мозг аномалиями.

Он отпил из фляжки.

— Может, хватит? — Воспоминания о том, другом Сувенире никуда не делись.

— Я норм! Справляюсь. Чудно себя чувствую, но зато более-менее идти теперь смогу.

Спорить с ним Артист не стал — все равно бесполезно.

Артист полез первым. Снова стало нечем дышать, голову, шею, плечи и верх грудины сжали невидимые тиски.

Напрягшись, чтобы выполнить все быстро и бесшумно, он, преодолевая сопротивление аномалии, вылез совсем и вскоре оказался стоящим на корточках в ручье, хватая ртом свежий ночной воздух.

От ледяной воды занемели руки и ноги, при этом приходилось соблюдать крайнюю осторожность, чтобы не выдать себя случайным всплеском и невольным ругательством. Хорошо, что сам ручей довольно громко журчал.

Следом полз Сувенир. Еще медленнее, чем Артист.

Добрались до берега и пошли дальше, пригибаясь, вслушиваясь в малейший шорох.

Судьба благоволила им на этот раз.

С каждым шагом они становились все дальше от преследователей и все ближе к заветной лаборатории. Артист периодически поглядывал на Сувенира. Тот хоть и медленно, но шел сам. Выглядел, конечно, странно: глаза чудные, иногда мотал головой, словно прогоняя туман или наваждение. Несколько раз бормотал что-то, а на вопрос «что случилось?» отвечал бодро и без заминок: «Ничего». Его не тошнило, сознание не терял, даже рана возле шеи будто и не беспокоила. Только сил явно не хватало. Но тем не менее первые лучи солнца застали их почти в километре от схрона. Наемники наверняка проснулись и начали собираться в дорогу. Километр-полтора — не такое уж и большое преимущество на самом деле. Чтобы замедлить погоню, Артист ставил растяжки в местах, где путь пролегал между аномалий и заметно сужался. Как и раньше, он не сомневался, что его «ловушки» заметят, поэтому не тратил много времени на маскировку. Главное, чтобы обезвреживание заняло преследователей на какое-то время. Сувенир никак не комментировал его действия, не поправлял, не давал рекомендаций, лишь следил безразличным взглядом. Это настораживало, а с учетом ночного происшествия еще и пугало.

Но постепенно Артист привык и перестал постоянно обращать внимание на чудачества товарища, только следил, чтобы тот не прикладывался больше к отвару.

Первый перекур сделали ближе к полудню.

— Возьми, — неожиданно отдал фляжку Сувенир. — Если еще немного выпью, совсем с катушек слечу.

Забирая отвар, Артист заглянул в глаза товарищу и ужаснулся. Потому что только в этот момент понял, какая жесточайшая внутренняя борьба раздирает сознание бывшего командира квада. Только благодаря могучей силе воли тот оставался самим собой, а внешнее безразличие служило ему одним из способов психологической защиты.

— Лучше пошли. На ходу не так тяжело, — попросил Сувенир.

— Хорошо. — Артист попил воды, и они зашагали дальше.

Бормотание квадовца становилось все громче. Он словно разговаривал с невидимыми собеседниками. Ворчал, посмеивался, однажды Артист заметил, как товарищ делал жест, будто хлопает кого-то по плечу.

К вечеру Артист уже здорово вымотался, а бывшего командира квада основательно пошатывало. С ухудшением состояния менялось и настроение Сувенира. Он все чаще огрызался на воображаемых собеседников, разок даже прикрикнул: