Ежи Тумановский – Город страшных снов (страница 41)

— Такой молодой и такой грозный, — покивал мужичок. — Нет, ничего требовать мы не собираемся. Пришли просить. А кто старое помянет, тому с глазом не ходить.

Егерь изумился и не стал этого скрывать.

— Вряд ли смогу помочь, сразу говорю. Еду сами запасаем на зиму впритык — боимся, что не хватит.

На имеющееся население общины заготовленной еды уже было достаточно, чтобы перезимовать, но Егерь не забывал, что в любой момент у него может случиться прирост голодных ртов за счет тех, кто проснется.

— Не надо нам еды, — отмахнулся мужичок. — Сказывали мне, что видал кто-то среди ваших батюшку. Не мог бы ты отпустить его к нам на полдня? Убили у нас Федора. Похоронить надо, а отпевание провести некому. Верующий он был, Федор-то. Хотим, чтобы успокоилась душа его с миром.

Егерь растерянно уставился на мужичка. Ожидал он чего угодно: от слезных просьб о помощи до угроз, но мысль о том, что кому-то может настолько сильно потребоваться православный священник, даже не приходила ему в голову.

С момента самой первой встречи отец Тихон вел себя скромно и ни на что не претендовал. Причастность свою к церкви не скрывал, но и не выпячивал, вопреки расхожему мнению, выделяясь не словами, а делами. Оказавшись прекрасным организатором, он освоился в роли негласного заместителя Егеря, помогая решать массу мелких вопросов и при этом стараясь всегда оставаться в тени. За что Обрез обвинял его в гордыне, подозревал в корыстном умысле, обзывал серым кардиналом и опиумом для народа. Отец Тихон никогда не обижался. Лишь кротко и понимающе улыбался в ответ. Что, впрочем, не мешало ему при необходимости брать в руки помповое ружье. А стрелял священник отменно.

Отпускать его к соседям было страшновато, но отказывать сразу в такой просьбе тоже не хотелось.

Мужичок, по всей видимости, не только понял колебания Егеря, но и предвидел их заранее:

— Не бойся, ничего батюшке не грозит. Заложников оставлю. Под охраной отведем, под охраной вернем. И не заметишь, что отсутствовал.

Трое молодых парней, по всей видимости, определенные в заложники, безропотно стояли поодаль и, казалось, уже готовы были сами связать себе руки.

— Мне надо поговорить с отцом Тихоном, — хмуро буркнул Егерь.

Отец Тихон не сомневался ни секунды:

— Разумеется, я пойду, — сказал он, поглаживая бороду. — Это не просто мой долг. Пора уже и отношения налаживать. Нельзя долго жить в состоянии вражды с соседями. Всем от этого плохо. Думаю, это ты и сам понимаешь. А у тебя есть отличная возможность взять в оборот заложников: покажи им, как устроена наша община. Объясни, ради чего мы живем. Пусть поймут, что нами движут не только материальные интересы. Они молоды. Если будешь искренним, семена твоих слов найдут в их сердцах благодатную почву. Сперва с этими подружимся, а затем надо будет и к пятнистым делегацию посылать.

«Пятнистыми» в общине звали людей, устроившихся в группе многоэтажных жилых зданий, недалеко от дома, где раньше жил Егерь. В отличие от Обреза, который не разрешал своим носить яркие камуфляжные куртки, добываемые в охотничьих магазинах, у той группы людей никто на эту тему особо не задумывался, и хорошо заметные пятнистые фигуры наблюдатели замечали практически каждый день. Однако от любых контактов с общиной Егеря эти люди, как правило, уклонялись.

— Можно даже будет их специально оповестить, что у нас есть кому проводить обряды таинства крещения, причастия и отпевания, — завершил мысль отец Тихон.

Возражать Егерь не стал, но в качестве охраны отправил с отцом Тихоном Обреза и еще пару крепких мужчин. Заложников, обдумав слова священника, не стал запирать, а повел на экскурсию в тот подъезд, куда одна из рабочих бригад ежедневно таскала тела.

Огромное хранилище, забитое спящими людьми, произвело на парней сильное впечатление. Они медленно ходили из квартиры в квартиру вслед за Егерем, а он, воодушевившись, рассказывал им о том, что не пытался растолковать даже многим из своих людей.

— Очень скоро каждая выжившая община почувствует нехватку рабочих рук. Но все станет гораздо серьезнее, когда люди немного придут в себя и задумаются о том, что же делать дальше. Мы стремительно откатились назад в плане технологий. Но заворачиваться в саван и ползти на кладбище необязательно, поскольку носители знаний и навыков все еще с нами. Это не война, когда выкашиваются кадры. Надо просто подождать и сделать так, чтобы люди, обладающие информацией и знаниями, обязательно выжили, а в дальнейшем получили возможность применять свои умения и обучать других людей.

— Я, кажется, понял, — сказал один из парней, на вид лет восемнадцати. — Ты хочешь сказать, что профессионалы разных специальностей сделают твою общину самой крутой?

— Нет, я хочу сказать, что это единственный шанс всем нам не скатиться в средневековье, — пояснил Егерь. — Или вы считаете нормой, что люди, которые еще условно вчера были вашими соседями по улице, сегодня стали врагами из соседнего племени? Ни одна община, будь в ней хоть сто, хоть пятьсот человек, ничего не сможет сделать с естественной деградацией технических навыков и норм социального поведения. Если оставить все, как есть, через несколько лет у нас будет помесь феодального и рабовладельческого строя с крохами оружия двадцать первого века. Постоянная война за жалкую порцию плохой еды. Нравится такая перспектива?

— Думаешь, еще не поздно? — хмуро спросил второй заложник, явно постарше и поопытнее первого.

— Уверен, что не поздно, — твердо сказал Егерь. — Если бы все проснулись разом — вот это была бы катастрофа. Полный крах, без вариантов. Здесь уже сейчас была бы не вялая конкуренция, а самая настоящая бойня. С едой было бы трудно, не исключаю, что дошло бы и до каннибализма. Сотни тысяч людей постарались бы найти спасение в бегстве и погибли бы за пределами города просто потому, что они не приспособлены жить вне благ цивилизации. А зима завершила бы этот жестокий разгром. Но, к счастью, пробуждаемся мы постепенно. Это дает шанс на адаптацию.

С ним пытались спорить, уточняли детали, старались вникнуть, и вскоре Егерь даже забыл — где и с кем совершает обход. Правда, дискуссия прервалась самым неожиданным образом. Один из заложников замер рядом с телом молодого мужчины и вдруг схватил его за руку. С большим трудом удалось его успокоить и выяснить, что люди Егеря нашли и принесли к себе его брата.

— Отличный способ получить настоящего заложника, — то ли с восхищением, то ли с укоризной заметил молчавший до этого парень.

Егерь хотел было возразить, но промолчал, пораженный этой идеей. До сих пор, ему такой разворот даже не приходил в голову.

— Почему бы и нет, — ответил он после долго паузы. — Если кто-то придет нас убивать, у нас найдется чем отплатить.

Вся троица мгновенно напряглась, но Егерь, как ни в чем не бывало, предложил им подняться по лестнице на самый верх. Выбравшись на крышу, он остановился, давая гостям-заложникам оценить открывшийся вид. Уже несколько дней он поднимался сюда, чтобы посидеть за накрытым столом в одиночестве или в компании с Обрезом. Заросший зеленью город с почти неразличимыми с такой высоты следами опустошения и огромная чаша красного неба над головой дарили ни с чем не сравнимый покой, давая возможность немного отрешиться и забыть обо всем на свете.

— Смотрите, — сказал он замершим парням, — во что превратился наш город. Какое-то чудо вернуло нас с того света, дало второй шанс. Мы можем построить ту жизнь, какую захотим. На что мы размениваем отведенное время? На грызню друг с другом? Вон стол, садитесь, обедайте. Когда отец Тихон вернется, за вами придут.

Спустившись, он отправил одного из людей наверх присматривать за парнями, а сам пошел в подвал, куда уже несколько дней стаскивалось все, хоть отдаленно похожее на приборы.

В большом вычищенном помещении, хорошо освещенном десятком больших свечей, взлохмаченный человек бродил вокруг стола, на котором стояли весы, в продуманном беспорядке возвышались разной высоты горки, собранные из детского конструктора, стройными рядами высились в специальных стойках мензурки, заполненные разноцветными жидкостями. Человек морщил лоб, шевелил выпяченными губами и, кажется, отсутствовал в этой реальности.

— Николай Владимирович, — позвал его Егерь. — Вы сейчас на сумасшедшего профессора похожи. Отдохните уже, поешьте нормально.

— Здравствуйте, Егор. То есть, Егерь, — поправился Николай Владимирович, с трудом отрывая взгляд от стола. — Никуда не пойду. В прошлый раз только отошел за чаем, как оно и тряхнуло. Как с генераторами? Не нашлось ничего?

— Увы, — развел руками Егерь. — Я уже говорил: как только найдем и запустим — вы у нас первый клиент. Полсотни ноутбуков подготовили — хоть один да заработает.

— Вы обещали разрешить мне дойти до желтой стены. Или еще до какого-нибудь феномена.

— Я обещал подумать. Помню. Честно говоря, мне и самому очень хочется вас отправить с группой к реке, чтобы вы попробовали на месте разобраться с тем, что там происходит. Но опасно пока.

— Я готов пройтись по берегу и до Малоконного. Старик, что пришел позавчера с той стороны, сказал, что там тоже к воде подойти нельзя. Весь полуостров из-за этого практически непроходим. И за ним, дальше — та же история. Он еще сказал, что его сосед неделю назад пытался набрать воды, но не сумел. Не выдержал и… повесился.