Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 28)
– Вы знаете это имя?
– Как! – воскликнула с улыбкой Аиха. – Вы, Пикильо, вы уже имеете дела с герцогом Уседой… с сыном первого министра?
– Неужели? – удивился Пикильо. – Это сын первого министра? Он был когда-нибудь главным директором театра?
– Он и теперь на этом месте.
– И этот герцог Уседа – сын первого министра? – вскричал Пикильо с чувством радости и надежды.
– Да это известно всем, кроме вас, может быть.
– А который год герцогу Уседе?
– Я думаю, лет под сорок.
– А первому министру?
– Шестьдесят пять.
«Так… – думал Пикильо. – Так, стало быть, я внук герцога Лермы, первого министра!..»
Эта мысль так сильно поразила его, что он изменился в лице. Но надо отдать справедливость бедному Пикильо: душа его в эту минуту была чужда тщеславия: он думал только об одной Аихе.
– Так вы отправляетесь ко двору? – спросила она.
– Если удастся… может быть.
– О вашей тайне я не спрашиваю, а только хочу сказать вам, кому нужно явиться ко двору, тот должен показаться прилично. На это пригодятся вам двести червонцев, которые д’Агилар поручил мне передать вам… Возьмите! – И она подала ему собственной работы вышитый кошелек с золотом.
– Сеньора, я не могу выразить ему благодарности!.. Будьте добры и поблагодарите за меня!
– Хорошо, я это исполню, но вам нужно купить необходимое для дороги. Не забудьте, вы едете с Фернандо д’Альбайдой, одним из первых баронов Валенсии… Как вы его находите?
– Он премилый, прелюбезный человек!
– Я его мало знаю… Но в дороге вы будете с ним близки; для пользы нашей Кармен постарайтесь изучить его, опишите нам, что вы думаете…
– Вы позволите мне писать к вам?
– Я уж просила вас, кажется!
– Так вы и в разлуке не покидаете ваших друзей?
– В отсутствии меньше чем когда-нибудь!
И она подала ему руку.
Пикильо прижал ее к губам в восторге от надежды и любви, потом побежал приготовляться к дороге.
Прежде всего он отправился в одну из ближайших улиц, где недавно приметил порожнюю квартиру, в дом почтенной вдовы какого-то капитана. Квартира это была во втором этаже и состояла из трех сухих и светлых комнат. Пикильо нанял ее от имени сеньоры Гиральды Аллиаги и заплатил вперед. Потом побежал в дом жида Соломона.
– Матушка, – произнес он, входя в грязное жилище, – я еду исполнить ваше поручение, но вам нельзя здесь оставаться. Пойдемте, я нанял для вас квартиру, удобную и лучше этой.
Они пошли. Бедная мать была счастлива и гордилась тем, что опиралась на руку сына.
– Вот вы у себя дома, – сказал он, введя ее в прекрасную квартиру, где уже топился камин.
Гиральда, осмотревшись кругом и при виде всех удобств и роскоши, которых давно лишилась, обрадовалась, но скоро лицо ее опять омрачилось.
– Мы его выбросили на улицу, – прошептала она, – а он дает нам приют! Оставили на холоде под открытым небом, а он развел для нас этот отрадный огонь!.. Прости, прости, сын мой!
И она упала на колени.
– Полноте, матушка! Зачем вы думаете о прошедшем? Будем лучше думать о настоящем, и какова бы ни была вперед наша судьба, мы разделим ее. Вот теперь все мое богатство состоит из двухсот червонцев. Половина – ваша!
И несмотря ни на какие возражения Гиральды, он положил сто червонцев на стол, поцеловал мать и побежал.
По возвращении Пикильо домой, карета уже стояла у крыльца. Распрощались и поехали.
Нельзя было не любить Фернандо д’Альбайду. Знакомство заводилось с ним в несколько минут, а познакомившись, все восхищались его откровенным, добрым и веселым нравом. При огромном богатстве и знатности он не был ни надменен, ни тщеславен. Он не опускался до стоявших ниже его, а напротив, старался поднимать каждого до себя.
В начале пути Пикильо только скромно отвечал на все вопросы Фернандо, но вскоре понял, что почтение и скромность не мешает человеку быть любезным и разговорчивым, в особенности когда знаешь, о чем вести разговоры, а Пикильо знал немало, так что через час времени Фернандо, восхищенный его беседой, вскричал:
– Скажите, пожалуйста, правда ли говорят, что вы никуда не выходили из дому моего дяди д’Агилара?.. Мы люди военные, к сожалению немного знаем, а так как знатные бароны – то и того меньше! Дядя мой д’Агилар, отличный генерал, но далеко не ученый. Где же вы набрались такой учености?
Пикильо улыбнулся и скромно со всей откровенностью рассказал, каким пришел в дом д’Агилара и каким сделался теперь, благодаря попечениям и покровительству двух подруг. Фернандо слушал все подробности с наслаждением, и это очень понятно, был превосходный случай поговорить о Кармен и, между прочим, об Аихе.
Пикильо, благодаря судьбу, что попал на этот близкий для него предмет, не уставал рассказывать, а Фернандо не уставал слушать. День пролетел быстро, и разговор прекратился далеко за полночь. В горах, где экипаж медленно подвигался вперед, путешественники, покачиваясь, заснули под песню погонщика. На заре выбрались на ровную дорогу, и погонщик поехал скорее.
В это время Пикильо видел страшный сон, и в испуге проснулся, холодная дрожь пробежала по его телу, и он онемел от ужаса.
Впереди, на дороге, стояло страшное чудовище, черное, костлявое, и постепенно приближалось к нему, простирая свои длинные руки. Это был старый дуб, обгоревший до половины и сверху засохший. Пикильо смотрел на это чудовище и задыхался от страха. Дерево подходило все ближе и ближе, и вместе с ним, казалось, подходил бандит Карало, с прицеленной винтовкой, и неистовый капитан Бальсейро. Пикильо ждал смерти, и это была ужасная минута.
Экипаж быстро проехал мимо обгорелого дуба, и погонщик запел снова. Тут Пикильо опомнился, отер выступивший на лбу холодный пот и с усердием помолился Богу.
Утром он роптал на свою судьбу, когда узнал свое происхождение и нашел своих родных, он хотел лишить себя жизни. Но с этой минуты стал снова сравнивать минувшее с настоящим, вспомнил, чем мог быть и чем стал, и нашел, что может только благодарить и благословлять Провидение.
Решаясь отыскать герцога Уседу, собственно для того, чтобы исполнить волю матери, он наконец обольстился надеждой найти такого отца, который своим знатным происхождением может составить ему довольно почетное звание. А потом он сам может идти дальше и наконец сделаться достойным Аихи. И Пикильо, предавшись сладким мечтам, начал строить воздушные замки.
На третий день утром они были в Мадриде. Дорогой уже было решено, что Пикильо остановится в доме Фернандо.
Как только приехали, Фернардо стал собираться к герцогу Лерме, для исполнения поручения маркиза Спинолы.
– Еще одно слово! – сказал он, прощаясь с Пикильо. – Моя кузина, сеньора Аиха, и даже сам дядюшка называют вас Пикильо. Это имя дружеское, которым и я, конечно, имею право называть вас; но для других, кто будет слышать нас, я желал бы знать вашу фамилию.
Пикильо никогда не думал, что ему зададут когда-либо подобный вопрос; но отвечать нужно. Он не мог еще говорить об Уседе; но будучи уверен, что знал свою мать, вспомнил об ее отце, честном и храбром мавре, и ответил:
– Аллиага.
– Ну так до свидания, сеньор Пикильо Аллиага, – сказал Фернандо, подавая ему руку. – В любое время и везде можете положиться на мою дружбу.
И Фернандо поехал к министру. Пикильо пошел отыскивать герцога Уседу. Дом нашел скоро, но трудно было найти хозяина.
Глава V. Дом Уседы в Мадриде
Пикильо обратился скромно и учтиво с вопросом к швейцару, но тот сухо ответил:
– Его светлости нет дома.
Через час Пикильо увидел, как блестящий экипаж с герцогскими гербами въехал во двор, пошел опять, и гордый швейцар дал тот же ответ.
– Но я сейчас видел, как герцог приехал.
– Все равно. Его светлость не изволят принимать.
– Когда же он будет принимать?
– Завтра.
Пикильо пришел на другой день. Тот же ответ. На следующий день то же: или дома нет, или не принимает. Бедный молодой человек приходил в отчаяние, но, вспомнив советы Аихи, решился терпением одолеть препятствие.
– Буду ходить до тех пор, пока не застану герцога, – сказал Пикильо сам себе.
Бродя от безделья по улицам и заглядывая в разные лавки, он увидел на одной из вывесок:
На эту вывеску нельзя было не обратить внимания; благоухание духов и помады разносились из-под нее на три улицы. Имя показалось знакомым, но Пикильо никак не мог припомнить, где встречал его.
Вдруг в нескольких шагах в переулке за углом он встретил другую вывеску: