Эжен Скриб – Мавры при Филиппе III (страница 13)

– Полно рассуждать, отворяй ворота: вы все мои арестанты.

– Отворяй, – закричал один бригадир, – а не то худо будет! Хотя наш командир дон Фернандо д’Альбайде не привык иметь дело с такими мерзавцами, однако ни один из вас от нас не уйдет. Весь дом подымем на саблях!

В это время Карало воротился и шепнул капитану:

– Со всех сторон мы окружены солдатами! Нет никакого спасения… нам надо сдаться…

– Ну, это еще увидим! – спокойно отвечал Бальсейро и, обратившись к офицеру, сказал: – Прошу извинить меня, сеньор Фернандо д’Альбайда, командир полка Ее Величества, что я вас так долго заставляю ждать… Вы требуете ответа?.. Вот он.

И Бальсейро выстрелил в офицера из пистолета; пуля перешибла перо на его шляпе и ранила в плечо бригадира Фидальго д’Эстремоса, стоявшего позади. Тогда Фернандо скомандовал на приступ. Солдаты дали залп и смело полезли через стены.

Теперь объясним, как Гонгарельо произвел всю эту суматоху.

Пикильо и Хуанита услыхали конский топот. Они находились тогда на перекрестке леса, тут расходились многие другие тропинки и легко можно было им уйти дальше в чащу, но они не хотели оставить спящего Гонгарельо. Убедившись, что теперь уже нет никакого спасения, Пикильо и его спутница, дрожа от страха, прислонились к дереву и положились во всем на свою судьбу. Пикильо молчал, а Хуанита шептала:

– Прощай, Педральви! Я уж с тобой больше не увижусь.

Между тем топот коней слышался явственней, и вдруг они заметили при лунном свете двух всадников, ехавших по дороге. Они, по всей вероятности, возвращались из дальнего путешествия, потому что лошади их казались очень усталыми и в это время они уже ехали шагом. Один из них, ехавший впереди красивый молодой человек, был, верно, господин, с лицом задумчивым, но кротким, другой уже пожилой человек ехал в почтительном от него расстоянии. Костюмы их нисколько не походили на испанские.

Сабля на золотой цепи висела на боку у первого, он ехал на богатом арабском коне, покрытом от усталости пеной. Обрадованный ласками своего господина, конь поднимал голову с гордостью, ударял копытами, как бы желая сказать: «Что же мы остановились? Помчимся!» Но молодой человек говорил ему по-арабски:

– Отдохнем немножко, Калед, до дома еще не близко.

При этих словах Хуанита ободрилась и тихо шепнула Пикильо:

– Не опасайся… это наши… мавры…

Пикильо бросился на средину дороги и упал на колени, арабский конь поднялся на дыбы, как бы желая загородить своего всадника.

– Что, мой милый Калед, ты не любишь этой породы? – спокойно продолжал всадник и, обращаясь к нищему, сказал чисто по-кастильски: – Теперь, любезный, не время просить милостыни, а если здесь есть еще в лесу твои товарищи, то и им скажи, что по утрам у меня есть золото, которое я раздаю нищим, а ночью я отвечаю только железом или свинцом. Прочь с дороги!

И ехавший позади старый слуга в это время прицелился в Пикильо из карабина.

Хуанита, увидя это, вскрикнула по-арабски:

– Мой друг! Дитя единого Аллаха!..

При этих словах молодой всадник быстро соскочил с коня, подошел к Пикильо, подал ему руку и сказал:

– Встань, брат, и говори, что тебе нужно? – И он поцеловал нищего.

Хуанита рассказала, каким образом Пикильо спас их с дядей от бандитов. Молодой мавр слушал ее внимательно и поглядывал на мальчика, потом потрепал его по плечу и сказал нежно:

– Прекрасно, прекрасно, мой друг! Ты будешь честным человеком.

Пикильо затрепетал от радости, никто его еще так не ободрял в жизни, он первый раз слышал эти отрадные слова: ты будешь честным.

– Ах! – воскликнул он, взглянув на молодого человека с признательностью. – Если б все так говорили! Но кто же обратит на меня внимание: я нищий!

– С этих пор ты больше не будешь нищим.

Часть вторая

Глава I. Мститель

Молодой мавр с Хуанитой и слуга его Гассан с цирюльником Гонгарельо через час прибыли благополучно в деревню Арпедо. Дорогой Гонгарельо проснулся и, узнав, как попал на коня, с чувством начал обнимать Гассана. Наконец незнакомцы их высадили у дверей одной гостиницы. Гонгарельо так сильно стучал, что разбудил не только хозяина, но и многих соседей. Некоторые выбежали на улицу, и он начал им рассказывать о страшных приключениях у разбойников.

В это самое время послышался топот лошадей и говор солдат. То был полк королевы, который шел в Мадрид. Увидав толпу, собравшуюся вокруг рассказчика, многие из офицеров остановились узнать, в чем дело, в том числе и командир полка дон Фернандо д’Альбайда. Гонгарельо рассказал ему о шайке бандитов, дон Фернандо решился заслужить благодарность жителей и очистить дорогу от бандитов, он расспросил подробнее насчет местности и повел свой полк назад.

Мы уже видели, как начался приступ. Пикильо в это время был в лесу, он все еще не мог надивиться всему случившемуся и прижимал к сердцу записные дощечки и кошелек незнакомца, только сожалея о том, что он не может прочесть его имя. Утомленный трудами, он выбрал в лесу уютное местечко и уснул. Проснувшись утром, он почувствовал, что его кто-то крепко держит за руку. Он протер глаза и увидел перед собой Бальсейро, забрызганного кровью, в изорванной одежде; в руках он держал кошелек и дощечки, вырванные у Пикильо.

– А, ты хотел уйти от меня! – говорил Бальсейро злобным голосом. – Ты, верно, думал, что я убит? Ты осмелился изменить мне…

– Я? – вскричал Пикильо с трепетом.

– Да… кто же более, как не ты, послал к нам офицера с целым полком?..

– Сеньор капитан, я не понимаю, о чем вы говорите…

– Не понимаешь? А меня солдаты хотели сжечь, сожгли мой дом, перехватали моих товарищей… Этот проклятый колдун обещал еще мне, что я буду повешен… но он ошибся, не я, а ты будешь повешен!..

– Капитан, прошу вас, смилуйтесь!..

– Полно вздор молоть, любезнейший, лучше выбирай, на каком дереве хочешь висеть, а что касается до твоих товарищей, то им не миновать моих рук. – Говоря это, он потащил мальчика к большому дубу.

Вдруг в лесу раздался выстрел. Бальсейро вздрогнул и отпустил свою добычу. Пикильо воспользовался этим случаем и, бросившись к дубу, вскарабкался на самый верх и укрылся в зелени. Бальсейро, заметив это, крикнул:

– Слезай, негодяй, или я тебя застрелю. – И он вынул пистолет.

Пикильо, поняв опасность своего положения, старался укрыться на дереве за стволом; раздался выстрел, пуля перешибла небольшой сук, но Пикильо остался невредим.

– А, ты все еще думаешь, что уйдешь от меня, – воскликнул Бальсейро. – У тебя есть какой-то покровитель, и он не уйдет от меня так же, как и твои товарищи.

Капитан начал собирать хворост и укладывать вокруг дерева.

– Ты хотел меня погубить, негодный мальчишка… так я же за это удружу тебе!

Бальсейро достал из кармана огниво и стал высекать огонь. Сверкнула искра, и сухой хворост затрещал в пламени. Вскоре загорелось и дерево, на котором сидел Пикильо, а бандит все подкладывал хворост. Пламя усиливалось, дым сгущался, но мальчик не кричал.

Ничто не нарушало тишины в лесу, кроме треска горящих ветвей.

– Верно, задохся! – проворчал спустя некоторое время Бальсейро и, подложив еще хвороста, ушел.

Между тем Пикильо видел, как злодей его удалялся. Дерево было огромно, и потому он перебирался с сучка на сучок. Дым хоть немного и беспокоил его, однако, достигая известной вышины на вольном воздухе, не мог уже оставаться таким густым, как в начале, и рассеивался ветром. Потому Пикильо, влезая все выше, оставался невредим.

Бедный мальчик, осмотревшись и видя неизбежную погибель, начал плакать. Тут ему пришла мысль, и он вспомнил, что Хуанита во время опасности молилась. Он тоже начал молиться.

– Боже мой! – говорил он. – Неужели я должен умереть в цвете лет, пощади меня и спаси мне жизнь!

А пламя между тем подымалось все выше и выше.

– О Боже! Ты ничего мне не дал, кроме жизни, я не видел ласк матери. Я нищий-сирота! Дом мой – улица, отечество – большая дорога, смилостивись, Боже!

А пламя подымалось все выше и выше.

– Если Ты меня избавишь от этой ужасной смерти, клянусь Тебе, Боже, я буду добрым и честным навсегда! Я посвящу всю жизнь Тебе и буду защищать моих братьев по вере и подавать им помощь… клянусь Тебе, Великий Боже!..

Пламя ползло вверх.

Глава II. Освобождение

Пламя неослабевало. Но молитва сироты возносилась еще выше. Бог, без сомнения, ее услышал, потому что вскоре небо обложилось тучами, кругом начало темнеть, блеснула молния, и горящий дуб задрожал от сильного громового удара… после пошел сильный дождь, и тогда Пикильо с восторгом поднял голову и воскликнул:

– Бог услышал меня!..

Целый час продолжалась гроза, и Пикильо благословлял ее; с какой радостью смотрел он на этот ливень! Вскоре все обгоревшие ветви угасли – ни одной искры не было видно. Наконец Пикильо решился оставить свое пристанище и начал спускаться. Хоть это было очень трудно, но все-таки он преодолел препятствия и только хотел спрыгнуть на землю, как в эту же самую минуту послышались чьи-то шаги и вдали показался человек, по-видимому, очень усталый, потому что он шел, опираясь на большое двуствольное ружье.

Он остановился под тем самым дубом, где еще сидел Пикильо, снял шляпу, чтобы отереть с лица пот, и произнес проклятие. Пикильо узнал тотчас голос. Это был бандит Карало.

У несчастного мальчика сердце замерло от страха. Он притаился за стволом дерева, почти над самой головой бандита и подумал: