Эжен Шаветт – Тайны французской революции (страница 87)

– Что вы, как это можно! Я должен заботиться о спокойствии Лоретты и не хочу говорить ей о ночной комедии и особенно об ее роли в ней.

– Мы можем добраться до сокровища только через эту женщину; помимо своей воли она приведет нас к нему. Другие охотники за миллионами, конечно, нашли уже способ достигнуть цели, выбрав вдову своим орудием. Когда мы разгадаем их замыслы, нам останется только предупредить их.

– В состоянии ли я это сделать один? У неприятеля много людей, и бог знает через какие двери проникает он в этот дом.

Аббат размышлял.

– Можно придумать очень незамысловатый способ, чтоб сражаться с нашим врагом на равных, – сказал он наконец.

Помолчав еще с минуту, Монтескью спросил молодого человека:

– Этот дом большой?

– Чрезвычайно! По крайней мере комнат двадцать пустых.

– Они меблированы?

– Да. Покойный Сюрко занимался какими-то темными и подозрительными делами, он нагромоздил у себя разную мебель, украденную или купленную за гроши у жертв Террора.

– Вот и счастливое стечение обстоятельств, мой любезный кавалер.

– Как так?

– Вы жалуетесь, неправда ли, что вам приходится одному защищать вдову от многочисленного неприятеля? Итак, что делают, когда гарнизон слишком слаб для защиты крепости?

– Его подкрепляют.

– Именно. Поэтому надо уговорить госпожу Сюрко отдать внаем меблированные комнаты, и до вечера я пришлю к вам двадцать жильцов, с метким глазом и крепкой рукой. Они получат приказание повиноваться только вам. Они будут день и ночь бодрствовать, что, конечно, очень стеснит Лебика в его маленьких плутнях.

Ивон с радостью согласился. Это подкрепление как нельзя более кстати пригодилось бы для охраны Лоретты.

– Как я благодарен вам за вашу мысль, дорогой господин! Она в тысячу раз лучше моей: я уже думал вывести госпожу Сюрко из этого проклятого дома.

– Да, так не годится, – подтвердил аббат. – Во-первых, вдова не может же бросить свою торговлю; во-вторых, те, кто избрал ее своим орудием, сумеют отыскать ее и на дне моря. Напротив, оставляя ее здесь, мы имеем шансы открыть их замыслы и сами не бежим с поля сражения… потому что сокровище Сюрко именно в этом доме… доказательством чему служит беспрестанное блуждание по всему дому неизвестных мошенников.

В эту минуту в дверь тихо постучались, и в комнату вошла Лоретта.

– Я узнала от Лебика о нашем госте и пришла, как настоящая Евина внучка, полюбопытствовать, о чем идет речь, – сказала она с прелестной улыбкой, в которой, однако, сквозило искреннее беспокойство.

Заснув накануне в комнате Ивона, вдова никак не могла сообразить, каким образом она очутилась утром в своей. Что произошло ночью? Каким опасностям подвергался любимый ею человек?

Бералек понял ее волнение и предупредил расспросы.

– Послушайте, моя милая, рассказ о моих похождениях. Лебик наболтает вам, что видел, как вы вчера сходили в свою комнату – и вы притворитесь, что верите этой басне. Я сам снес вас туда и положил в постель, пока негодяй провожал аббата.

При мысли, что молодой человек держал ее, спящую, в объятиях, прекрасная блондинка зарумянилась.

– А дальше? – спросила она, запинаясь.

– Я не посмел коснуться вашего платья, и потому вы спали не раздетая, прошу простить меня, – отвечал Ивон, продолжая обманывать Лоретту, чтоб не возбудить в ней подозрений.

– А что же было с вами?

– Я притворился глубоко погруженным в сон, чтоб доказать Лебику, будто поддался действию поднесенного питья. Но я не спал всю ночь.

– Что же вы видели? – живо спросила молодая женщина.

– Ничего, совершенно ничего. Что-то, конечно, расстроило замыслы негодяя и его сообщников, и я напрасно провел бессонную ночь. Может быть, они отложили свои планы на сегодня.

– Но нельзя же вам не спать сутками и подвергаться опасности из-за меня… Вот что, Ивон… я не хочу увлечь вас в своем несчастии – пусть только я разделю этот жребий; уезжайте, умоляю вас, – сказала вдова со слезами.

Бералек сжал маленькие, сложенные в умоляющем жесте, ручки, протянутые к нему, и привлек к себе трепетавшую женщину.

– Как же, Лоретта! Что сделалось с глубокой верой в меня, если вы уже помышляете отнять у меня сладостную обязанность защищать вас? Эта обязанность защитника, которая вам кажется так опасна, может стать менее тяжелой… это зависит от вас.

– Что надо делать? Говорите. Ваша воля, клянусь, будет и моей.

– Когда вы входили, этот господин предлагал средство обеспечить нашу общую безопасность.

Магазинщица обратила к Монтескью внимательный взгляд. На этот немой вопрос аббат повторил свой замысел – ввести в дом двадцать надежных защитников. Госпожа Сюрко мало заботилась о сокровище. Вся ее забота была только о том, кто впервые заставил биться ее сердце. Впредь ей нечего дрожать за своего возлюбленного! Понятно, с какой радостью она приняла предложение.

Получив согласие, аббат встал, говоря:

– Нечего терять время. Сейчас пришлю вам гарнизон. До вечера здесь будет целая семья.

– Избранных ребят, неправда ли? – спросил Ивон, провожая Монтескью.

По лицу аббата скользнула улыбка, за которой скрывалась лукавая мысль.

– О, будьте покойны, кавалер. Мои ребята – бойкие молодцы, прошедшие через огонь и воду. Я не пожелал бы других союзников, если бы нужно было решиться на последнюю отчаянную ставку.

Ответ заставил вздрогнуть молодого человека. «Э-э, – подумал он, – сдается мне, аббат хочет укрыть здесь десятка два энергичных молодцев, чтоб иметь их под рукою в нужный момент».

Кавалер проводил Монтескью до лавочки, в которой нашел Лебика. Тот с видимым удовольствием смотрел на уход лже-бретонца.

– Что? Ваш кузен, возвращается на родину? – спросил он у Бералека, оставшись с ним вдвоем.

– Сегодня вечером он выезжает из Парижа.

Молодой человек ухватился за случай поболтать с верзилой. Он старался удержать его как можно дольше в магазине, пока вдова готовила комнаты для будущих жильцов.

– Разве в вашей семье не говорят по-французски лучше, чем этот кузен-дикарь? – продолжал Лебик, желавший ловко выведать что-нибудь о подозрительном бретонце.

Его вопрос был как раз кстати для Ивона.

– О! Как же, – отвечал он, – все остальные кузены отлично говорят по-французски.

– Как все остальные? Разве у вас их целый полк?

– Десятка два есть.

– А! Если они все похожи на того, что только что вышел, то любопытно взглянуть на эту коллекцию! – подтрунивал гигант.

– Ты увидишь их, любезный, увидишь… и, я думаю, даже очень скоро, – кротко продолжал молодой человек, забавлявшийся странной неожиданностью, приготовленной для плута.

– Я очень рад познакомиться с вашим семейством, – отвечал гигант, все еще насмешливо, вовсе не подозревая истинного смысла этих слов.

– Да, кузен мой уезжает и объявил мне о их скором посещении. Они непременно хотят приехать в Париж, чтоб повидаться со мной.

– Все двадцать?

– Да, все двадцать.

– Однако, надеюсь, не все в один день? – продолжал шутить Лебик, заливаясь густым хохотом.

– Почему же не в один день? – спросил Ивон, притворяясь удивленным.

– Да черт побери! Было бы удивительно, если бы двадцати разом пришла одна мысль пуститься в дорогу для того только, чтоб обнять своего родственника.

– О! В нашем семействе все так привязаны друг к другу! – сказал Ивон убедительно.

Лакей прогремел самым громким своим смехом при этом ответе.

– Ну, ну, молодой человек, видно, что вчерашний хмель еще сидит в вашей голове. Есть еще малая толика опьянения… приятного… так сказать, семейного… которое внушает вам нежные чувства к родственникам.

– Ты думаешь, Лебик? Ты думаешь? – спросил кавалер, внутренне торжествуя.

– Уверяю вас, винные пары по-прежнему бродят в голове, надо хорошенько уснуть, чтоб выгнать их.