Эжен Марен – Монахи Константинополя III—IХ вв. Жизнь за стенами святых обителей столицы Византии (страница 2)

Так был дан первый толчок. По примеру Елены и Константина князья и княгини, великие люди империи, сенаторы, патрикии, знатные госпожи, руководствуясь благочестием, а иногда и тщеславием, создавали благотворительные фонды, возводили и щедро одаривали больницы, церкви, монастыри. Философ Лев, например, велел построить Пеламидский монастырь в квартале Пеламиды. После смерти патрикия Калистрата и его брата Флоренция или Флора их дома стали монастырями. Позже монастырь Каллистрата из-за нескольких монахов заслужил неисправимую репутацию слабого, а во втором монастыре просил убежища константинопольский патриарх Павел Четвертый после своего отречения. Возможно, что именно в эту эпоху монах Авраамий, позже ставший архиепископом Эфесским, основал в квартале «Источник», возле того места, где позже был построен Семибашенный замок, за чертой города, недалеко от Золотых ворот, монастырь Авраамия или Авраамитов. Этот монастырь называли также монастырем Нерукотворной Панагии и даже просто Нерукотворным из-за того, что его братия владела чудотворным образом, который, как считалось, не был сотворен человеческой рукой. Императоры, возвращаясь с победой, перед тем как торжественно въехать в столицу через Золотые ворота, заезжали туда поклониться этому изображению Пресвятой Богородицы, заступничество которой было наилучшей защитой для империи и для ее столицы. Во время осады Константинополя в 626 году при Ираклии авары дошли до монастыря в «Источнике», но Богоматерь спасла столицу, и вражеские стрелы не задели посвященную Богородице церковь. Эти авраамиты отличались тем, что горячо защищали святые иконы. В VIII веке авраамитов стало так много, что патриарх Тарасий должен был дать монастырю более просторное помещение. Множество монахов явились туда, привлеченные добродетелями и чудесами женщины, святой Анны, которая, скрыв свой пол под одеждой монаха ордена Святого Василия и под мужским именем Евфимиан, прославила монастырь Авраамитов так, что он стал известен далеко от Константинополя. Это не единственный случай в истории восточного монашества, когда женщина становилась монахом, приняв вид мужчины. Похожее предание существует о святой Марине: рассказывают, что она, скрыв свой пол, приняла под именем Маринус монашество в одном из монастырей Ливана или Вифинии. Монталамбер в «Монахах Запада» рассказывает о святой Евфросинии Александрийской, которая таким образом прожила 38 лет в мужском монастыре.

Так меньше чем за семь лет, от основания столицы до смерти Константина в 337 году, были построены пятнадцать монастырей, названия которых дошли до нас. Но, более того, среди византийцев возникла мощная тенденция – склонность активно и несдержанно проявлять свою набожность. Этому потоку благочестия было суждено литься много столетий. Законы императоров чаще всего расширяли его берега, но иногда сужали их. Однажды он с трудом был остановлен препятствиями, которые создало иконоборчество. Иногда он служил православию, иногда его отклоняли в сторону ереси, но он продолжал расти, пока не стал настоящей опасностью для государства и для самой церкви.

Констанций, как только взошел на престол своего отца, попытался привлечь в Константинополь пустынника Антония, но ничем не смог убедить старого отшельника покинуть пустыню. Антоний боялся появиться при дворе и, несомненно, еще сильней боялся нового императора, зная, что тот был склонен вмешиваться в дела религии и был преступно снисходителен к арианству. Действительно, кафолический епископ Павел был изгнан из Константинополя, а епископ арианской партии Македоний был у императора в милости и, пользуясь этим, построил много монастырей. К несчастью, Созомен, сообщивший нам об этом строи – тельстве, не указал ни их названий, ни их числа.

Одним из самых верных учеников Македония и самых неутомимых пропагандистов его учения был дьякон Марафоний. Он вначале был казначеем у префекта Константинополя и накопил значительное богатство, из которого подавал большие милостыни бедным и больным. Его не лишенная изящества речь, изобретательный ум, солидная походка, истинно монашеский суровый облик восхищали толпу и очаровали Евстафия Севастийского, который быстро понял, каким преимуществом этот человек может стать для его партии. По его наущению Марафоний принял монашеский обет, после чего потратил свое состояние на постройку красивого и просторного монастыря, который был назван по его имени и простоял долго. Вскоре новый монах стал душой партии сторонников Македония. Поскольку раньше, в миру, он был главным надзирателем константинопольских больниц, его назначили управляющим монастырями. Константинопольским монахам-кафоликам пришлось вынести множество разнообразных обид и придирок. Не желая изменить своей никейской вере, они покинули столицу, и большинство монастырей, основанных Еленой и великим Константином, опустели.

Монастырь Зотика, патрикия и протовестиария, был, кроме этого, единственной монашеской обителью, построенной в царствование Констанция.

Этого императора сменил на престоле Юлиан. При нем все привилегии и доходы, дарованные духовенству церквей и монахам, были у них отобраны. Более того, христианские общины были вынуждены вернуть все, что получили от Константина и Констанция. Храмы богов, разрушенные или превращенные в церкви в предыдущие царствования, были восстановлены и снова стали использоваться по прежнему назначению. При этих храмах император-язычник желал, по примеру христиан, иметь мужские и женские монастыри.

Иовиан, несмотря на краткость своего правления, смог вернуть всем клирикам, монахам, монахиням отнятые у них льготы и имущество. Был принят указ, каравший смертью любого, кто посмел бы похитить или взять в жены девственницу или вдову, посвященную Богу.

Иовиан был предан интересам кафоликов, но все же предоставлял свободу вероисповедания всем христианским течениям. Валент, наоборот, был благосклонен только к арианству и множеством способов преследовал кафоликов, особенно монахов, среди которых ортодоксальная вера находила самых бесстрашных защитников. Нет сомнений, что именно при этом императоре, в конце его царствования, в городе Гангры был созван собор, на котором были впервые закреплены многие важные правила монашеской дисциплины и осуждены заблуждения Евстафия, епископа армянского города Севастии. Этот епископ утверждал, что спасти свою душу могут только священники, монахи и те, кто не состоит в браке. Приняв его учение, многие женщины расстались со своими мужьями, стали по совету епископа носить мужскую одежду и коротко стричь волосы, женатые мужчины покидали своих жен, дети родителей, слуги господ. Они считали, что этого достаточно, чтобы уподобить их древним философам, и, попирая законы церкви, признавали лишь одного руководителя – собственную волю.

Чтобы бороться с опасными заблуждениями и просветить кафоликов, епископы собрались в столице Пафлагонии, сформулировали истинное учение в виде списка из двадцати одного правила и осудили тех, кто порицает брак и считает, что женщина, живущая со своим мужем, не может спасти свою душу; тех, кто дает обет девственности и воздержания не из-за любви к добродетели, а из-за презрения к браку; тех, кто побуждает своих слуг покинуть их хозяев под предлогом аскетизма; а также тех, кто под этим же предлогом носит необычную одежду, в чем состоит вся их религия, или осуждает ношение обычной одежды; женщин, одевающихся как мужчины; женщин, которые покидают своих мужей; родителей, покидающих своих детей; и детей, особенно родившихся от христиан, если дети покидают своих родителей под предлогом аскетизма, полагая, что от этого родителям будет больше чести за набожность.

Собор добавил к этому такие слова: «Мы написали этот акт не для того, чтобы отделить от церкви тех, кто хочет следовать правилам аскетической жизни в согласии со Священным Писанием и традициями апостолов, а чтобы отделить от нее тех, кто желает ввести новшества и чей аскетизм – лишь гордыня. Мы также восхищаемся девственностью, мы одобряем воздержание и удаление от мира при условии, что с ними сочетаются смирение и страх перед Богом».

Имя и память государя-арианина сохранил всего один монастырь, который редко упоминается в истории Византии: Валентов монастырь Святого Иоанна Крестителя. Находился он недалеко от построенного Валентом акведука, возле церкви Святых Апостолов. На Константинопольском соборе 536 года при патриархе Мине монах Мартурий был назначен на должность игумена Валентова монастыря Святого Иоанна Крестителя. К тому времени этот монастырь имел еще несколько названий, а именно монастырь Петра, монастырь Валента и Даудата возле Святых Апостолов и просто монастырь Петра у Святых Апостолов.

Феодосий Великий, преемник Валента, возвратил кафоликам все церкви, которые конфисковали у них ариане. Он же принял в 390 году закон, согласно которому все, кто провозгласил, что ведет монашескую жизнь, должны были удалиться в пустыню; но в апреле 392 года этот закон был отменен. Феодосий был настолько занят войнами, что не имел времени заниматься делами церковных учреждений, но императрица Евдоксия, жена Валентиниана Младшего, «воздвигла себе вечный дворец на небесах тем, что велела построить много монастырей в пустынях». В столице империи она начала постройку монастыря в честь святой Евфимии, а достроил его консул Олибрий; отсюда название этой обители – Святая Евфимия Олибрия. Еще две благочестивые женщины, Домнина и Мавра, которых греческая церковь включила в число святых, основали каждая по монастырю на безлюдных и пустых землях за городом, полученных в дар от императора Феодосия. Каждый из монастырей стал носить имя своей основательницы. При этом же императоре святой Григорий Назианзин велел возвести кафолическую церковь и монастырь Анастасии в имперской столице, полностью перешедшей в арианство. На том месте, где они были построены, первоначально стояла церковь во имя святой мученицы Анастасии. Имя Анастасия означает «воскресшая», и оно казалось счастливым предзнаменованием – символом того, что никейская вера воскреснет. По словам отца Буви, именно там в последние недели перед открытием экуменического собора 381 года вокруг Григория Назианзина собирались все виднейшие епископы Малой Азии: святой Амфилохий Иконийский, святой Пелагий Лаодикийский и оба брата святого Василия – святой Григорий Нисский и святой Петр Севастийский. Григорий Нисский приносил направленные против Евномия книги, которые только что написал, читал их перед этим ученым сообществом, а в стороне от остальных, в углу, его молча слушал монах из Далмации, в то время почти неизвестный в этом восточном мире. Звали этого монаха Иероним. Позже он стал отшельником в Вифлееме и там прославился тем, что был слушателем и учеником великих каппадокийских ученых.