Эйвери Килан – Офсайд (страница 4)

К слабостям Тайлера также относилась чрезмерная гордость, из‐за чего им было легко манипулировать.

– Я слышал, что «Бульдоги» продули предсезонные матчи, – добавил Даллас. – Так что будет просто.

Знай я, что пари так легко выиграть, придумал бы что‐нибудь посложнее.

Уже через три минуты после начала матча вратарь «Бульдогов» не сумел отразить удар Уорда, и шайба пролетела прямо между его ног. Как будто он прикорнул, опершись на клюшку. И все для них пошло прахом. Только за первый период они заработали несколько глупых пенальти – за подножки, подсечки, удары клюшкой и даже за слишком большое количество игроков на льду – потому что «Бульдоги», видимо, не только забыли, как кататься на коньках, но и как считать.

Когда пришло время второго периода, мы пребывали в приподнятом настроении. «Бульдоги», тем временем, получали под зад.

Я видел, как залп Далласа едва не попал в сетку, но ударился о стойку и отскочил в угол. Один из защитников «Бульдогов», Дерек Джеймс, опередил нас и завладел шайбой, но, растерявшись, застыл на месте. Я откатился назад, к воротам, в то время как другой крайний нападающий атаковал. Вместо того, чтобы подождать, пока остальные так же, как мы, выстроятся в линию, Дерек запаниковал и сделал пас одному из своей команды. Удар прошел мимо цели, и я перехватил шайбу прямо перед воротами. Одно движение запястьем – и раздался сигнал, оповещающий о голе.

Чудесно.

Подняв в воздух сжатый кулак, я откатился в сторону и запрыгнул на скамейку запасных.

– Вот это гол, – рассмеялся Даллас, похлопав меня по спине. – Но ты только что подписал себе приговор.

Не прошло и двух минут второго периода, как счет стал 3:0 в нашу пользу… как мы и договаривались. Возможно, я слишком занизил планку. Но я не ожидал, что «Бульдоги» так упростят нам задачу.

Их первая линия атаки бесцельно каталась из стороны в сторону, будто им нужна была гребаная карта, чтобы найти дорогу к воротам. Моррисону тоже не помешал бы компас.

Да, у их командной машины не просто отвалилось колесо, она была в огне.

Просто великолепно.

– Тайлеру все еще нужно не пропустить ни одной шайбы, – напомнил я.

Может, «Бульдоги» вытащат головы из задниц и забьют хотя бы один гол, избавив меня от необходимости идти в дурацкий ночной клуб. Подождите‐ка… Что за бред? Я возненавидел себя за одну мысль о пропущенной шайбе. Чем позорнее будет поражение «Бульдогов», тем лучше.

– Да ладно. Ты Тайлера вообще видел? – Даллас мотнул подбородком в сторону наших ворот. – Он сегодня как кирпичная стена.

– Еще посмотрим.

– Пора тебе начать думать, что надеть и какую укладку сделать, – отозвался он. – Потому что ты идешь с нами.

Да что б всем пусто было. Я стал жертвой собственного успеха.

– Ладно. – Я наклонился, чтобы схватить свою бутылку с водой. – Играй по‐крупному или проваливай со льда. Если и проиграю это глупое пари, мы хотя бы разгромим их.

Глава 3

Черта с два ты поедешь домой

Когда прозвучал звуковой сигнал, а ярко‐красные цифры на табло сменились, по толпе пронеслись одобрительные возгласы. К моему большому разочарованию, «Соколы» вели: четыре – ноль.

От матча на территории Бойда и так не стоило ждать ничего хорошего, но в этот раз нам откровенно надирали задницу.

Наш вратарь Эдди Мендес швырнул клюшку и разразился потоком красочных ругательств, которые эхом разнеслись по всей арене. Я задержала дыхание, опасаясь, что тренер Браун удалит его, но Эдди все же остался на поле. Мой брат Дерек, качая головой, снял свои бело‐голубые перчатки и покатился к скамейке запасных. Он злился на себя из‐за неудачной игры в обороне, а не на Мендеса, который пропустил шайбу.

А рядом с воротами Чейз Картер – левый крайний нападающий «Соколов» – победно взмахнул кулаком и скользнул на скамейку запасных, чтобы дать пять товарищам по команде и, как всегда, позлорадствовать над проигравшими. Меня охватило раздражение.

– Терпеть его не могу, – пробурчала я.

– Я тоже, – кивнула Амелия. – На катке нет игрока хуже него.

Другие игроки, хорошие или плохие, не выводили меня из себя, как Картер. Он был воплощением несносности. Дерзость в малиновом джерси.

Самодовольство на коньках.

Он, сильный нападающий первого или второго звена, играл хорошо, но мастерство на льду не оправдывало его раздутого самомнения. К тому же, он был известен тем, что бросался в соперников оскорблениями, которые нередко приводили к потасовкам во время матчей. Как раз из‐за такой инициированной им стычки мы заработали пенальти, а «Соколы», играя в большинстве, забили гол.

Чейз Картер был не только дерзким, но и чертовски изворотливым.

В конце прошлого весеннего чемпионата Картер и Дерек столкнулись лбами во втором периоде матча. Несмотря на явное подстрекательство первого, именно моего брата удалили с поля за нарушение правил, в то время как Картеру все сошло с рук. Это дорого обошлось команде, которая к тому времени уже потеряла нескольких защитников из‐за травм. В итоге мы проиграли с разницей в одно очко и так и не вышли в плей‐офф. Дерек все еще злился на Картера. Как и я.

Мы замолчали, снова глядя на бойню, что разворачивалась на льду. Точнее, этим занималась Амелия. Я же не могла оторвать глаз от Люка – даже когда он сидел на скамейке запасных, – и возвращалась к матчу только на пару‐тройку напряженных секунд.

Амелия толкнула меня локтем в бок.

– Ты уверена, что все в порядке?

– Уверена. – Я обхватила себя руками, жалея, что не надела куртку поверх легкой серой толстовки. На арене «Нортридж» колледжа Бойд всегда было холодно, но, выходя из дома, я пребывала в расстроенных чувствах, так что даже не подумала об этом.

– Вы с ним говорили после расставания?

– Что‐то вроде того, – ответила я.

Сегодня днем Люк разразился целым залпом сообщений с извинениями. Каждое следующее – безумнее предыдущего. Не то чтобы он хотел меня вернуть – скорее, сгладить углы. Он все так же умолял остаться друзьями. Сначала я игнорировала его послания, но после пятого сдалась и ответила, что все хорошо (все было ужасно) и что мне просто нужно время, чтобы это пережить (желательно, целая вечность). Отчасти из‐за собственной слабохарактерности, а отчасти потому, что разыгравшаяся драма отвлекла бы его от сегодняшней игры. Независимо от того, как я себя на самом деле чувствовала, мне следовало успокоить Люка, чтобы он не подвел остальных членов команды.

Несмотря на мои усилия, на льду он был сам на себя не похож – медленный, рассеянный и бесполезный. Он уже получил больше пенальти, чем за все матчи прошлого сезона вместе взятые. Правда, причины для штрафов были глупыми, вроде игры с высоко поднятой клюшкой. Я не могла винить в этом Картера.

Остальные справлялись не лучше. Они явно были расстроены тем, как плохо начали, да и развитие матча не прибавляло им уверенности.

Глядя на все это, мне хотелось рвать на голове волосы.

Амелия наклонилась вперед и прищурилась, присматриваясь к скамейке запасных.

– Ох, ну что опять?

Пол и Картер вели словесную перепалку через защитное стекло, что разделяло скамейки. Чейз что‐то сказал, и в ответ разъяренный Пол швырнул свою бутылку с водой через перегородку, явно целясь Картеру в голову. Тот в последнюю секунду увернулся и показал Полу средний палец – так, чтобы тренеры не увидели. Но вот брошенную бутылку заметили.

Как я и говорила: Картер – изворотливый засранец.

Тренер Браун покачал головой, подошел к Полу и указал ему на ведущий к раздевалкам коридор. Вот черт. Похоже, ему было приказано идти переодеваться.

Картер рассмеялся, запрокинув голову, а затем стукнулся кулаками с сидящим рядом Уордом. Тренер «Соколов» бросил на них предупреждающий взгляд, и парни тут же успокоились, но я, сидящая на другом конце арены, готова была поклясться, что стоило тренеру отвернуться, как на лице Картера снова появилась ухмылка.

– Опять Картер, – фыркнула Амелия. – Ну что за придурок.

– Но остальные попадаются на его крючок, – заметила я. – Он умело выводит их на эмоции.

– Знаю. Хорошо, что Джиллиан на работе, – сказала она. – Ей хотя бы не придется смотреть на этот ужас.

Джиллиан – наша третья соседка – вот уже восемь месяцев встречалась с вратарем «Бульдогов» Мендесом. Сегодня Мендес играл откровенно неважно. И даже к лучшему, что Джиллиан не лицезрела разыгравшееся на льду побоище.

Через четыре минуты раздался сигнал, оповещающий о конце матча: пять – ноль. Проигрыш главному сопернику и так не радовал, но поражение всухую все усугубляло. И это – с нынешним составом! Люк считался одним из лучших наших бомбардиров.

Мы с Амелией спустились с трибун и в ожидании игроков нашей команды стояли в вестибюле, поедая купленный в прилавке попкорн. На переодевание и разбор полетов ушло больше времени, чем обычно. Вероятно, из‐за желания тренера Брауна излить свой гнев. Что было вполне справедливо.

Одним из первых, поникший и осунувшийся, из раздевалки вышел Пол.

Амелия бросила на меня извиняющийся взгляд.

– Прости, но мне нужно с ним поговорить.

– Все в порядке, – отмахнулась я. Моя ссора с Люком вовсе не означала, что и Амелии стоит отказаться от своих отношений.

Когда она бросилась к Полу, тот заключил ее в крепкие объятья, от вида которых у меня защемило сердце. Я стиснула зубы, чтобы подавить очередной прилив печали. Но гораздо труднее было не обращать внимания на то, что теперь я стояла у стены вестибюля совсем одна, как какой‐то затаившийся сталкер. «Бульдоги» один за другим выходили из раздевалки, но никто из них не подошел ко мне.