Эйси Джей Миллс – Странники. Слезы небожителей (страница 9)

– Право, не знаю, золотые мои… – Сомнение взыграло в голосе. – Без согласия леди Констанции я не имею права вас туда впускать. Если она узнает…

Николь решительно выступила вперед и приподняла подбородок. Взгляд ее был холоден и отчасти высокомерен, а легкая улыбка становилась сродни ножу у шеи миссис Хоффман. Набожная женщина едва сдержала порыв перекреститься перед племянницей нынешней хозяйки. А Николь с леденящим душу спокойствием начала:

– Миссис Хоффман, когда-то эти альбомы принадлежали моей матушке, а теперь мне. Так к чему вам разрешение моей тетушки, если их хозяйка – я? Разве я не Аверлин? – Голос Николь стал похож на мурлыканье кошки перед нападением. – Или вы совсем не признаете во мне будущую хозяйку этого места?

Библиотекарь испуганно хлопнула губами:

– Что вы, что вы! Я никогда не сомневалась в вас! Бог всех нас видит, солгать не даст!

– Вы правы, не даст, – кивнула Николь. – Но боюсь, тетушка придет в негодование, если узнает, что мы не смогли выполнить задание. Ох, она будет так расстроена…

– Думаю, нам стоит уйти, Николь, – включился в игру Викери. – Миссис Хоффман торопится, а мы и без того достаточно ее задержали. Уже даже неудобно. Может, зайдем в другой раз?

– Ты прав, – наигранно вздохнула Николь и опустила глаза. – Простите нас за беспокойство. Лучше будет, если мы вернемся завтра с согласием от тетушки. Правда, придется рассказать всю правду, но я уверена, что мисс Браун позволит нам исправить плохую отметку…

– Я впущу вас! Впущу! – вскрикнула женщина, схватила связку ключей и, перекатываясь с ноги на ногу, словно тяжелый бочонок, побежала к двери.

Николь и Викери довольно переглянулись. Страх перед леди Констанцией здесь был знаком многим, и мало кто желал встречаться с ней лично, будь то хорошие обстоятельства или плохие. Само ее имя наводило в пансионе нешуточный переполох. Даже библиотекарь, что покидала эту комнату только ради сна, еды и похода в церковь, сотрясалась дрожью, а ведь видела хозяйку намного реже остальных слуг.

Вставив ключ в замочную скважину, она провернула его, и открывающийся механизм отозвался неприятным скрипом. Замок следовало бы смазать, но закрытый зал посещали редко, и миссис Хоффман постоянно забывала об этом.

За толстой стальной решеткой их встретила холодная темнота: ни единого окна с блеклым лучиком света, ни подвешенных вдоль стен ламп, только книжные шкафы в несколько рядов образовывали коридор. Пугающая тишина… Сложно было поверить, что это место, похожее на логово тайного общества, находилось всего лишь за стеной библиотеки.

Библиотекарь кашлянула, привлекая внимание уставившихся в темноту ребят, подняла лампу и засеменила внутрь, подсвечивая путь. Но прежде, чем переступить порог, Николь вгляделась в зашевелившуюся листву аспидистры и приметила одобрительно поднятую ладонь Леона. Юноша готовился юркнуть следом за ними во мрак тайной комнаты.

Как только в проеме исчезла складка летящего белого платья Николь, Леон на цыпочках прокрался внутрь и спрятался за одним из шкафов. Краем уха он слышал, как книжная моль, зовущая себя библиотекарем, указала ребятам на нужный шкаф, а после оставила им лампу и направилась к выходу. Но уже у двери ее окликнула Николь:

– Давайте оставим все в секрете, – предложила она, выглядывая в коридор с добродушной улыбкой.

Но Леон знал, что улыбка эта была фальшивой. Николь, как и многие дамы из богатых семей, использовала ее безупречно, не показывая ни одной трещины настоящих эмоций на услужливой маске.

Миссис Хоффман медленно развернулась. Ее глаза на секунду застыли, приметив что-то в темноте, губы нервно дернулись, и она покорно кивнула.

– Да, молодая госпожа… Позвольте оставить вас наедине, господин?

– Господин? – удивленно переспросила Николь, но ответом послужил размеренный голос, раздавшийся за спиной.

– Да, миссис Хоффман. Отправляйтесь на вечернее служение со спокойной душой. Бог желает вас видеть в церкви.

Библиотекарь снова кивнула, словно потерявшись в собственных мыслях, и скрылась за дверью. Казалось, она была… зачарована. Николь растерянно схватила воздух губами и развернулась. Викери стоял так близко к ней, что его теплое дыхание касалось ее макушки; серая тень от лампы легла полотном на его лицо и только радужка глаз сияла голубым пламенем.

Но сияние пропало так же неожиданно, как и появилось. Викери тряхнул рыжими локонами, словно пришел в себя, и, растерев виски, с улыбкой произнес:

– Наконец-то она ушла. Ну что, идем? – Он протянул Николь свою руку, но та инстинктивно отпрянула, и лицо Викери приобрело озадаченность: – Николь? Что-то не так?

– Твои глаза… Они только что…

– Что? – Викери прикоснулся пальцами к векам.

– Нет, ничего, – взяла себя в руки юная Аверлин. – Нам следует поскорее найти то, за чем пришли.

Когда они показались из-за шкафа, то сразу столкнулись с Леоном. Тот стоял, спрятав руки в карманы брюк, и, прислонившись к книжным полкам, испепелял их взглядом.

– Вы бы еще дольше там флиртовали, – закатил глаза Самаэлис.

– Никто не!.. – зарделась Николь и оборвала фразу на полуслове, не желая продолжать обсуждение. – Нашел альбом?

– Нет, был увлечен игрой в прятки и подслушиванием ваших разговоров, – съерничал Леон.

И все же спустя мгновение он указал на выглядывающий с верхней полки корешок. На темной толстой коже был выжжен знак с родимого пятна Николь. Правда, альбом находился так высоко, что при всем своем росте одному Леону достать его не представлялось возможным. Викери был крупнее всех, а потому вызвался стать опорой. И лучше бы лезла Николь, так как она была маленькая и легкая, но даже оставшись без чужих глаз в темной комнате, нарушать правила приличия Викери отказался, а потому полез Леон. Викери подхватил его и усадил себе на плечи, даже смог сделать пару шагов, чтобы приблизиться к шкафу. В таком положении они напоминали цирковых артистов.

– Левее… Да нет же, не так сильно!.. Да господи, Вик, не шатайся, – командовал и плевался руганью Леон. – Сможешь приподнять повыше?

– Куда выше? Может, на голову мне заберешься тогда? – выдохнул раскрасневшийся Викери, и вена на его лбу еще сильнее вздулась.

– А можно? – изобразил воодушевление Леон. – Тогда подставь свои руки. Мне нужна опора, чтобы пересесть задницей на твою макушку…

– Бесстыжий! Следи за языком в присутствии дамы!

Сквозь губы Леона вырвался смешок, а следом и поток надрывного хохота, от которого он едва не свалился с плеч Викери. И если бы не цепкая хватка друга, они оба уже валялись бы на полу с ушибами.

Николь наблюдала за всем этим с заинтересованным молчанием.

– Если вы закончили бездельничать, – наконец произнесла она, – то сообщаю, что я нашла лестницу…

Поймав на себе удивленные взгляды, она указала пальцем в сторону, где в темном углу стояла деревянная стремянка. В одно мгновение лица обоих юношей стыдливо покраснели. Выходит, что они действительно ребячились, пока юная Аверлин искала выход из ситуации. Подтащив тяжелую лестницу к шкафу, Леон уже собирался лезть наверх, но худенькая ладонь Николь преградила ему путь.

– Нет, я нашла лестницу, значит, я и полезу, а вы держите.

Мальчишкам ничего не оставалось, как согласиться. Галантно подав даме руки, оба юноши помогли Николь взойти на высокую первую ступеньку, и как только она полезла дальше, опустили головы.

– Только посмей поднять глаза, – тихо прошипел Викери.

– И без тебя знаю, – так же тихо пробурчал Леон.

Оба юноши замолчали. В тишине остались слышны только потрескивающий огонек на фитиле фонаря, поскрипывания лестницы и пыхтение Николь, старающейся дотянуться до нужного альбома. В сосредоточенности высунув кончик языка, юная Аверлин поднялась на носочки, но и этого не хватало. Ноготками она поскребла по скругленному корешку, стараясь подтащить его к краю полки. Альбом был тяжелый и поддался не сразу, но упорство Николь дало свои плоды. Фотоальбом покосился и упал прямо в ее руки.

– Достала! – сообщила с довольным возгласом Николь.

– Правда? Давай скорее сюда! – радостно вскрикнул Леон и инстинктивно дернул головой вверх.

Но удар по макушке настиг его раньше, чем он успел увидеть панталоны под платьем Николь.

– Не смотри на меня так. Я предупреждал, – вздернул подбородок Викери и повертел схваченную с полки книгу, с важным видом разглядывая название на обложке.

– Так я же случайно… – Леон потер ушибленную макушку.

– Не волнует.

Леон цыкнул. Викери был так дотошен, что аж зубы сводило. Реймонд-Квиз подал Николь руку, помогая ей спуститься со стремянки, а после бросил на пол свой белый пиджак, чтобы девушка могла присесть и не испортить свое здоровье. Положив альбом в центр, ребята расположились на паркетных досках. Сначала всех троих охватило волнение. Что, если в этом альбоме то, чего им лучше не знать?

Но отступать было уже поздно. Со вздохом Леон отстегнул ремешок и распахнул альбом. С черно-белых фотографий, испорченных временем, на них смотрели знакомые лица. Было видно, что карточки не раз брали в руки: уголки смяты, края затерты до белых пятен. И на каждой с обратной стороны была надпись чернилами. Почерк был аккуратен, изящен и, судя по тяжести нажима, принадлежал мужчине. Миссис Биккель не солгала, когда сказала, что мистер Аверлин каждый раз подписывал фотографии, чтобы сохранить ценность этих воспоминаний. Но если некоторые подписи были на понятном им английском, то другие были на тайном языке, точно таком же, как в дневнике Этана Самаэлиса.