Эйс Аткинс – По закону плохих парней (страница 39)

– Вы еще что-нибудь знаете о Говри?

– Парень появился пару лет назад. Не уверена, унаследовал или купил здесь землю. Но он не здешний, и если земля получена по наследству, то это было какое-то дальнее родство.

– О наркотиках знаете?

– Конечно. Об этом каждый знает в городе.

– Вы писали об этом?

– До этого утра он не подвергался аресту. Я не могу печатать слухи.

– А сейчас его выпускают.

– Ты шутишь.

– Люк не настаивает на обвинении.

– Почему?

– Надеюсь выяснить.

– Это неразумно, черт возьми.

– Они что, друзья со Стэгом?

– Стэг входит в правление больницы.

– Как это допустили?

– Он обещал построить больницу больше и лучше. – Бетти Джо взглянула на Квина так, словно он был недоумком. – Стэг уже получил сертификат на строительство от властей штата. Без этого нельзя построить новую больницу. Квин, ты слышал когда-нибудь о Чуде Тиббехи?

– Кое-что мне рассказала Лили.

– Он составил план строительства производственного комплекса, который, как полагают, спасет этот округ. Частью плана являются школа и местная больница.

– Что уже сделано?

– Они очистили землю Маккибена, поставили запретные знаки, но там ничего не появилось, кроме сорняков.

– Банкротство?

– Джонни утверждает, что все идет по плану. Во всяком случае, говорил так на прошлой неделе инспекторам округа.

– Кто ему покровительствует?

– Узнай об этом и сообщи мне.

Чарли Бут пришел в больницу к Лене с букетом маргариток, одетый в свежую футболку и черные джинсы. Его волосы были зачесаны назад. Он подошел к Лене, когда она держала младенца, и улыбнулся ей той самой полусладкой улыбкой, с какой встретил ее впервые.

– Можно подержать его?

– Ее.

Лена не видела в этом вреда. В конце концов, ребенок – она еще не подобрала девочке имя – наполовину принадлежит Чарли Буту. Теперь забота о младенце целиком ляжет на Чарли Бута. И это хорошо, поскольку предстоит бумажная волокита с документами. Дородная чернокожая няня уже приставала к ней по этому поводу. Девчушка была крохотной, но ей следовало дать достойное имя.

– Как ты ее назвала?

– Я еще не решила.

– Как насчет Ванды?

– Ужасное имя.

– Это имя моей мамы.

Он погладил лицо малышки, заглянул в глаза Лены и сказал:

– Мы стали семьей.

– Ты сказал, чтобы я убиралась к черту, когда был в тюрьме.

– Сейчас я не в тюрьме.

– Не понимаю, что это меняет.

– Мы выберемся отсюда.

Лена промолчала. У нее в горле застрял комок, и она повернулась, чтобы посмотреть в окно и увидеть птичек, купающихся в грязной воде. Ей не хотелось, чтобы Чарли Бут видел, что она готова заплакать. Но сукин сын не считался с ее состоянием.

– Когда тебя освободят отсюда? – спросил Бут.

Она посмотрела на место, где он порезал свой безвольный слабый подбородок, когда сбривал на нем персиковый пух.

– Это не тюрьма. Это больница.

– Когда ты выздоровеешь?

– Я не больна.

– Все получилось не так, как я хотел, – извинился Чарли. – Поверь.

– Давай пройдемся, – предложила Лена, поднимаясь с подушек и опуская ноги на пол. – У меня ужасно болит задница.

Коридоры были пусты, холлы свободны. Они прошли их из конца в конец. Эта больница не имела ничего общего с теми, что она видела в мыльных операх. Она посмотрела большой черной няне, проходящей мимо, прямо в глаза, кивнув в этот раз в знак приветствия. Ведь с ней был отец ребенка, она не была никчемной девчонкой, лишенной здравого смысла и стремления вывести ребенка во взрослую жизнь. Чарли тоже поздоровался кивком.

Он нес младенца на руках, и они вместе прошли к торговым автоматам. Он выбил пару бутылок кока-колы и несколько пирожных «Литтл Деби».

– Ей можно это?

– У тебя есть хоть капелька ума?

Они сидели в маленькой тихой комнате без окон, с узкой дверью. Пахло жженым кофе и сахаром. Кто-то оставил на столе Библию и любовный роман Даниэлы Стил. Лена пролистала обе книги в поисках имени для новорожденной. Она полагала, что книги оказались здесь не без причины. Ей казалось, что они с Чарли сближаются.

– Как насчет Рафаэллы? – спросила она.

– Для чего?

– Для ее имени.

– Это имя звучит не по-христиански, – возразил Чарли.

– Здесь говорится, что это одно из имен средиземноморской аристократии.

– Мне оно не нравится.

– Или мы можем назвать ее Руфью. Это из Библии.

Чарли открыл упаковку с пирожными, вытащил одно себе и сунул пакет Лене. Откусив половину пирожного и жуя, он покачивал новорожденную, касаясь кончиком пальца ее маленького носика.

– Хочу взять тебя с собой во Флориду.

– У тебя есть деньги?

– Будут деньги, – пообещал он, подперев голову рукой. – Я вел себя с тобой грубо для того, чтобы заставить тебя уйти. Думал, так будет лучше для тебя.

– Мы в одинаковом положении.

– Я скоро получу деньги, – повторил Чарли. – Ты можешь продержаться здесь пару дней?