Эйрик Годвирдсон – Призраки Вудстока (страница 21)
Бауэрс гулко рассмеялся, а потом уточнил:
– Так вы будете «Гиннес» брать, или нет?
– Будто у тебя он нормальный. Куртки! Выдумал тоже – куртка впитывает запах твоей жизни, мест, где ты побывал… как она может казаться противной? Это запах свободы, Тони – так и отвечай в следующий раз всяким фифам. Равно как и запах бензина и машинного масла – запахи свободы и права ехать, куда хочешь. Вышел с работы в конце дня, упал на сиденье – и все, понимаешь, что ты уже почти что дома. И тебе никто не указ, а? Разве не за этим люди заводят автомобили?
– Ну еще бы вы считали иначе, – Бауэрс хмыкнул. – Я вам по секрету скажу, что местные мальчишки об вашу тачку все глаза смозолили, мисс!
– Главное, чтоб руками не трогали, – пошутила Эва. – А с «Гиннесом», Тони, лучше не рискуй – если окажется подделка, я не стану за него платить, так и знай. И, будь спокоен, я отличу!
– А я вам говорю, самый настоящий!
– Ну вот и посмотрим к вечеру. А сейчас, будь добр, отвали, хорошо?
– Как скажете, мисс! – Бауэрс шутливо козырнул и скрылся в подсобке, выпихнув вместо себя помощника. Тот принялся усердно полировать замусленную стойку.
– Весело у вас тут, – хмыкнул Джон, проследив за этой сценой. – Надеюсь, я не попадаю в категорию этих самых надоедливых непрошенных собеседников?
– Нет, – она рассмеялась. – Потому что с тобой я свои измышления и собиралась обсудить. Удачно вышло, я бы сказала. Хоть в чем-то удачно.
– Хоть в чем-то?
– А, не бери в голову, – Эва отмахнулась, убрав карандаш в тетрадку, но при этом замолкла, и вся ее показная веселость испарилась, точно ее и не было. Задумчиво приложилась к бокалу, опустошив его до конца. Рассеяно расщелкнула пальцами фисташку, но есть ядрышко не спешила, просто катала в пальцах.
– Эва, я тоже кое-что спросить хотел. Вопрос за вопрос – я ответил на твой, теперь тоже хотел бы кое-что узнать.
– Только не про машину! – она в притворном ужасе подняла обе ладони. – На другое – отвечу, на этот вопрос – увы, могу только послать к черту.
– А что – про машину? – не понял Джон.
– Ничего, – отрезала Фей, и следом передразнила неведомо кого, но явно кого-то волне конкретного: – «Заче-е-ем тебе эта машина? Куда ты будешь на ней ездить? Не вздумай покупать, она тебя убьет!» Ничего из этого, окей?
– Ничего. Ровным счетом, – Джон только хмыкнул себе под нос. – Честно – даже не думал. И что значит – куда на ней ездить? Разве верный ответ будет не «куда угодно»?
– Ну хоть кто-то понимает, – она иронично прищурилась. – Ладно, валяй, задавай и свой вопрос. Это будет честно.
Джон глубоко вздохнул, подбирая слова потом начал:
– Вообще, конечно, я сперва хотел поинтересоваться, отчего это слова Дэвиса про «гражданскую сознательность» тебя так взбесили, а сегодня мальчишку с фотоаппаратом ты именно в этих же выражениях принуждала к сознательности, но я подумал немного… и решил узнать другое: почему вообще ты влезла в то дело с доктором на национальной территории. Что тебя подтолкнуло раздуть скандал? Вроде бы не карьера – или я ошибаюсь? У меня все это плохо вяжется в одну картину, особенно учитывая ту историю со студентами, поддерживавшими ИРА…
Эва сперва изумленно уставилась на собеседника, потом бросила многострадальную фисташку в рот и со зверским выражением лица ею хрустнула, медленно протянув:
– А-гаа… значит, мое досье у тебя пылится в бардачке?
– Брось, это уже привычка, сродни рефлексу, – Джон невозмутимо качнул головой, хотя поймал себя на мыли, что едва было не сказал «извини». – Может быть, как курение – не слишком приятная для других, но невытравимая. Как ты думаешь, я мог не задаться вопросом о том, с кем буду шастать по полю больше недели подряд?
С этими словами Симмонс выудил сигарету и чиркнул зажигалкой, закуривая. Эва, недовольно поморщившись, откинулась назад на стуле, скрестила руки на груди.
– Ладно, допустим, – хмыкнула она. – Я-то про тебя совершенно ничего не знаю, если что.
– Я скучный тип, – Джон хмыкнул в ответ. – Серьезно, очень скучный. Если интересно, можешь позвонить в управление, шеф тебя просветит: это его стараниями нам приходится подлаживаться друг к другу, если что!
Эва покачала головой, еще пару секунд сумрачно похмурившись, потом махнула ладонью, отгоняя табачный дым, и со вздохом сдалась:
– Ладно. Это и правда было бы странно, если бы ты так не сделал. Так в чем вопрос-то?
– Почему ты это делаешь – вот в чем. Меня в большей мере интересует скандал с доктором – что в нем осталось за кадром? Настоящая причина, по которой ты влезла в эту историю? Таких вещей, сама понимаешь, никто кроме тебя знать не может. И это… не для работы. Я просто хочу понять.
– Ладно, я тебе отвечу. На весь ворох того, что ты тут успел озвучить – сразу, потому что, гм, оно все и правда так или иначе связано. Но это не очень короткая история, так что сначала стоит запастись еще парой кружек.
Джон, конечно, и в самом деле торопливо прочитал все то, что она принялась рассказывать сперва – про доктора, попавшегося на операциях без показаний, и о том, как журналист довольно крупной газеты, выслушав полевого антрополога мисс Эванджелин Фей, предложил ей провести независимое расследование. Только вот о том, что изначально Эва обивала пороги прокуроров и детективов, медицинского департамента и прочих чиновных рож, по ее выражению, в самом деле ничего нигде не было сказано.
– «Журналист предложил»? Ха! Мне пришлось его соблазнить таким громким бумом, что принесет ему славу самого беспристрастного и отчаянного охотника за правдой, что тот типчик не смог устоять. Моей личной карьере от этого было вообще на тот момент ни жарко, ни холодно – у меня была другая тема. Я искала общие мотивы магических практик у неродственных племен, мечтала откопать лазейку, ключ к единой сути магической стороны нашего мира… кое-что удалось найти, это правда: без этого у меня не было бы научной степени сейчас. Не об этом речь. Задумайся, Джон – этот чертов докторишка Хазер возомнил себя великим евгенистом, решающим, кто имеет право рожать детей, а кто – нет. Стерилизация молодых индеанок и утэввских женщин без показаний – вполне достаточное преступление против самой сути врачебной практики, так что итог закономерен: лицензию он потерял. Об одном жалею – от реального срока в колонии этот урод отмазался. Сколько женщин потеряли возможность родить еще раз? Доказать – точнее, выкрасть достаточное для громкого процесса архивных историй болезни – мы сумели, мне так кажется, меньше половины.
– «Выкрасть»? – Джон изумленно уставился на Эванджелин.
– А ты думал, как они попали к нам – мне и тому журналистскому сукину сыну – в руки? – она жестко усмехнулась. – Небольшой подкуп дежурного по архивной части, ключ, оставленный в цветочном горшке, поздний вечер – и, вуаля, два умника и большая спортивная сумка. Я знала точные фамилии, которые нам нужны – иначе, конечно, ничего не вышло бы. Не спрашивай, сколько времени я собирала эти фамилии и истории.
– Сколько? – тут же спросил Симмонс, аж подавшись вперед.
– Почти год, – мрачно улыбнулась Эванджелин. – Параллельно с научной писаниной, если угодно.
Симмонс присвистнул. Затянулся почти докуренной сигаретой, раздавил в пепельнице остаток и покачал головой.
– А на вопрос – почему я это делала, и заодно на вопрос про моих «ирландских» студентов, гражданскую сознательность и прочее я могу ответить только вот что: я считаю, что у любого разумного существа есть право на свободную волю. Неотъемлемое, священное, неприкосновенное право. И тот, кто пытается его отнять просто потому, что может и хочет, заслуживает, чтобы ему дали по роже. Очень сильно. Заметь – я при этом считаю, что ценить чужую жизнь, соблюдать законы и все в таком духе – это тоже наше право. Не обязанность – право. Но – вот какая заковыка! – без этого нельзя называться разумным существом. Следовательно, те, кто хладнокровно расстреливал гражданских в Ирландии, тот доктор-выродок, а с ними и чувак, считающий, что кодаковская пленка дороже возможности найти убийцу, и тупорылый коп, не умеющий договариваться с людьми – примерно одинаковые сволочи. Кто-то, на чьих руках кровь – больше, кто-то, кто просто туповатый засранец, чуть меньше. Разница лишь в том, что последним еще можно что-то объяснить, и все. Что ты так смотришь? Скажешь, я не права?
– По-моему, это слишком… сильное обобщение.
– Может быть. Может. Но знаешь, что? Я изрядно повидала засранцев, и могу о них судить. Засранец – это состояние души, у некоторых, во всяком случае, точно. Черт, если бы я не ненавидела табак, то сейчас тоже захотела бы закурить! – она тряхнула головой. – Если тебе так интересно, могу дополнить историю про доктора и засранцев: этого точно нет ни в одних бумагах, которые ты сможешь добыть. Тот мудак, за которым я имела несчастье быть замужем в то время – три… хм, нет, уже почти четыре года назад! – он оказался двоюродным племянником доктора Хазера. Угадаешь, к чему все привело?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.