Эйрена Космос – Развод по-драконьи. Ты утратила ценность (страница 13)

Меня втаскивают в маленькую камеру с решетчатой дверью. Внутри только деревянная лавка и ведро в углу. Дверь захлопывается с лязгом, поворачивается ключ.

Голова ходит кругом. Меня притащили сюда как какого-то матерого преступника. Будто они боятся, что леди сможет сбежать из темницы.

Мне даже не предъявили никакого обвинения. Разве это по правилам? Разве так проходит верховный суд?

Нет, здесь точно что-то не так, но что именно?

В темнице холодно и сыро. Обхватив себя руками, я пытаюсь согреться. Платье, в котором я выехала из дома, слишком тонкое для такого места.

Дрожь пробегает по телу – от холода, от страха, от унижения.

Кто эти люди? Они мало похожи на представителей власти. Если бы это было так, то зачем им скрывать свои лица?

А главное, что они сделают со мной?

Сев на лавку, я прислоняюсь к стене. Не знаю, сколько времени проходит – час, два, может, больше. В темнице нет окон, только редкие магические камни на стенах отбрасывают дрожащие тени.

Наконец, слышу шаги. Дверь камеры открывается, и двое стражников в масках приближаются ко мне.

– Следуйте за нами, – командует один.

– Куда? – вот только ответа я так и не слышу.

Понимаю, что если я сейчас буду истерить или откажусь идти, то меня за волосы потащат. Поэтому, решив сохранить остатки достоинства, я сама выхожу из камеры.

Меня ведут по узким коридорам, поднимаемся по лестнице. Затем через массивные двери входим в просторное помещение с высоким потолком.

Понятия не имею где я, но это точно не здание суда. Я в ловушке…

Глава 15

Здесь нет скамей для публики, нет писарей, нет свидетелей. Только стол, за которым сидит сухонький мужчина с жиденькой бородкой в судейской мантии, и "перчатка".

Вокруг царит полумрак. Холодный и пугающий. Воздух спертый, тяжелый, словно пропитанный страданиями тех, кто был здесь до меня. Кожа покрывается мурашками, а в груди разливается ледяной ужас.

– Подойдите, – голос судьи сухой, бесстрастный.

Стою, не шелохнувшись, чувствуя, как ноги будто вросли в каменный пол.

Судья только недовольно выдыхает, а "перчатка" просто смотрит. Каждой клеточкой тела чувствую его пронизывающий взгляд, словно ледяные иглы впиваются в кожу.

Горло сжимается, дыхание перехватывает. Хочется обхватить себя руками, чтобы хоть как-то защититься, но я и этого не делаю.

Они примут это за слабость, а я не имею права сейчас такой быть. Несмотря на дрожь, пробегающую по телу, заставляю себя стоять прямо, гордо, как учила мать. "Никогда не показывай страх врагу," – звучит её голос в голове.

– Айвилена, жена генерала Роквелла, – начинает судья, в упор глядя на меня, – вы обвиняетесь в использовании запрещенной аромеллы против своего супруга. Доказательства представлены и изучены. Поэтому ваша вина неоспорима.

Эти слова бьют под дых сильнее любого физического удара. Я задыхаюсь от несправедливости обвинения, от ярости, вскипающей в крови. Сердце колотится так, что я слышу его стук в ушах.

Это точно не суд, это казнь!

– Ваша честь, я не вижу в зале мужа, – только Боги знают, чего мне стоит стоять с идеально выпрямленной спиной и держать маску безразличия, когда внутри все кричит от возмущения и страха. – Ведь только он может меня обвинять. Но если у вас есть заверенная доверенность…

– Молчать! – рявкает судья, и его голос отдается болезненным эхом в моей голове. – Суд признает вас виновной. Однако, учитывая ваше положение жены генерала, суд проявляет снисхождение. Вам дается полгода, чтобы доказать свою невиновность. Если вы не сможете этого сделать, то будете казнены за государственную измену.

Внутри все обрывается от боли и страха. Комната начинает кружиться, к горлу подкатывает тошнота. Казнь отложили, и мне дают шанс.

Вот только почему мне кажется, что и не помощь это вовсе, а тщательно продуманный план. И я в нем просто пешка.

Но кто за этим стоит?

Сейчас я могу закричать, что невиновна, что все это ложь, что меня оговорили, опоили. Но кто в это поверит? Губы дрожат от желания выкрикнуть правду, но разум заставляет молчать.

Нет, я пока уж помолчу. Пусть считают меня глупой и трусливой. От них не ожидают отпора.

А я его дам. За полгода обязательно докажу, что невиновна. Я найду того, кто это сделал, и заставлю заплатить.

Но где на самом деле Драгон? Почему не здесь?

В который раз горечь от его предательства растекается во рту. А если это не по его инициативе "суд"? То Сильва уже должна была сообщить мужу о нападении. Он должен меня искать. Или все же не должен?

– Приступить к нанесению клейма, – холодно велит судья.

Что? Клейма?

Кровь стынет в жилах. Нет, только не это! Я знаю, что это значит!

"Перчатка" медленно движется ко мне. От этого движения веет такой опасностью, что я инстинктивно отступаю, желудок скручивается в тугой узел. Только чтобы не подошел, не прикоснулся. Иначе…

– Стоять! – холодно велит "перчатка", и меня парализует.

Я не в силах даже пальцем пошевелить. Он меня магически обездвижил. Паника накрывает с головой, дыхание становится рваным, поверхностным. Я пленница в собственном теле!

"Перчатка" подходит вплотную. Из-под капюшона я не вижу лица, только тени. Он снимает правую перчатку, и в его руке сразу же вспыхивает огонь – ярко-красный, почти белый в центре. Жар опаляет мое лицо даже на расстоянии.

Нет!

Рыдание подкатывает к горлу, но я не могу даже это.

– Лучше убейте, – шепчу я, глядя туда, где должны быть глаза "перчатки". Голос дрожит, слова даются с трудом.

На что я рассчитываю? На сострадание? У них?

Рука "перчатки" движется к моей груди. Когда пылающие пальцы касаются меня через ткань платья, боль пронзает все тело.

Такая невыносимая, что сознание мутится. Крик застревает в горле, мир кружится и темнеет. Огонь не прожигает ткань, он добирается до кожи, впивается в плоть, проникая глубже, до самой души. Каждая клеточка тела горит, словно меня бросили в пламя целиком.

В глазах мутнеет, звуки доносятся как сквозь толщу воды. Последнее, что я слышу перед тем, как потерять сознание – тихий шепот: "За шесть месяцев он падет."

Прихожу в себя от прикосновения прохладного ветерка к лицу. Медленно открыв глаза, я вижу над собой кроны деревьев, сквозь которые пробиваются солнечные лучи. Где я? Сознание возвращается медленно, вместе с воспоминаниями.

С трудом сев, морщась от острой боли в груди, я медленно выдыхаю. Каждый вдох отдается огнем, будто легкие наполнены раскаленными углями.

Опустив взгляд, я смотрю на мятую ткань платья. От огня нет ни следа, его и не должно быть. Эта метка невидима для людей, но для любого мага я сверкаю как огонь.

Эта печать, метка осужденной накладывается на душу. Пульсирующая боль напоминает о том, что произошло, не дает забыть ни на секунду.

И если я не докажу свою невиновность за полгода, то метка меня убьет. Горечь этой мысли ядом растекается по венам.

В ушах начинает шуметь, а сердце болезненно сжимается. Чья это игра? Почему я втянута в нее?

"Так, прекрати, Айви!" – даю себе мысленной пинок.

Сейчас не время отчаиваться. Нужно действовать. Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови, но эта боль отрезвляет, фокусирует.

Но как, бездна его дери? Как мне доказать, что я невиновна? Я одна против всего мира. Как мне сражаться с невидимым врагом?

Отчаяние подступает, сдавливая горло.

– Невидимым… – шепот мой тонет в шуме листвы. – Я сама должна стать такой.

Так, где я оказалась?

Поднявшись, я оглядываюсь вокруг, превозмогая головокружение и слабость. Я на поляне посреди леса. Ни дорог, ни тропинок, ни признаков обитания людей. Дикая, необжитая глушь.

– Прекрасно! Меня бросили на корм зверью. – Горький смешок вырывается из груди, обжигая болью.

Паника поднимается внутри, но я заставляю себя дышать глубже.