Эйприл Янг – Двойной подарок для нового босса (страница 7)

Выпрямляюсь, потягиваюсь, снимаю Дымка с колен, перекладываю на диван. Мелкий выражает недовольство коротким «мяу».

Это куклу накануне забыла девочка Злата. Ее светлые волосы торчат забавными спиральками в разные стороны, а глазки, кажется, смотрят на меня с ожиданием, что я возьму ее и отнесу хозяйке.

Она, наверное, ищет подружку.

Решив отвлечься, я беру куклу, хватаю ключи и выхожу из квартиры. Спускаюсь на несколько этажей вниз и замираю у двери квартиры близнецов.

Жму на звонок и ожидаю, что дверь мне откроет их мать.

Но… в этот раз меня ждет потрясение.

Дверь мне открывает совсем другая девушка. Не та худощавая девчонка, которую я видел с детьми. А та, которую я меньше всего ожидаю здесь увидеть.

— Сергей… — ахает она в шоке распахивая глаза.

— Марина? — хмурюсь. Не понимаю, что она делает здесь, и где мать близнецов. — А где…

Оглядываюсь, не перепутал ли квартиру. А в этот момент бандит с дерзкой девчонкой выглядывают из-за юбки их… матери?

— Дядя Селгей!

— Это у него Дымок живет, мам! Мы будем его навещать!

— Мам? — переспрашиваю я. — А где другая...

— Наша няня? — подает голос пацан.

Няня, значит.

— О, моя кукла!

— А можно мы пойдем иглать с Дымком плямо сейчас?

— Нет, — отрезает Марина, которая только отошла от потрясения.

В домашней одежде, а не медицинской робе она выглядят иначе.

Мягче. Моложе.

Привычнее.

И еще испуганнее, чем днем.

Что за ерунда? Почему она так трясется? Это из-за меня? Но по какой причине?

Я пристально наблюдаю за мелкими бандитами, которых Марина разгоняет по комнатам с очень странным выражением лица, и до меня вдруг доходит, почему близнецы показались мне такими знакомыми.

Они похожи на меня маленького на детских фотографиях, где мои волосы были гораздо светлее, чем сейчас.

— Ты вернул игрушку, теперь можешь уходить. Встретимся завтра на работе и продолжим общаться, как будто мы друг с другом не…

— Сколько, говоришь, этим двоим лет? — спрашиваю, сощурив глаза, и сразу вижу проступивший на ее лице испуг.

— Я не говорила.

— Марин, они что… мои?

Глава 7

Марина

— Марин, они что… мои?

Вот и думай, что мужчины слепые и ничего по жизни не замечают. Значит, когда новое платье купишь или стрижку сделаешь, они смотрят сквозь тебя, а тут… что у Сергея за третий глаз внезапно открылся, что он вдруг в корень стал зрить?

Три секунды на промедление значат катастрофически много во вселенной главврача Руднева. Он щурит глаза. Сжимает в прямую линию губы. Выжидающе смотрит.

— Марина, — звучит на тон тише и строже при этом. Настойчиво и требовательно.

— Двадцать пять лет уже Марина, — отбрыкиваюсь я.

Я не могу говорить обо всем этом на пороге квартиры, когда нас, возможно, еще и соседи подслушивают!

Отступаю на шаг в квартиру, пытаюсь закрыть дверь, даже если с пальцами Сергея — он уже все равно не просто хирург, а в большие люди метит, собираясь выкупить клинику. Ну это если, конечно, девочки правы, а то их сплетни пополам делить надо.

Не тут-то было.

Сергей наваливается всем весом на дверь, не давая ее захлопнуть. Отпрыгнуть назад приходится мне. И вот уже он — большой, высокий, занимающий в ширину едва ли не весь коридор, стоит у нас дома.

— Дядя Селгей будет с нами уз-синать? — болтает Данечка у меня за спиной.

Взгляд Руднева в тот же миг прыгает мне за спину. И удивительно преображается. Складка между бровями разглаживается. Уголки губ подпрыгивают. Даже глаза будто бы по-особенному блестят.

Я вижу, как он смотрит на Даню и догадываюсь, о чем думает. Решаю давить на жалость, чтобы не устраивать сцен при детях.

— Пожалуйста, давай не сейчас. Не время и не место, — шепчу я судорожно. — Завтра. Я заступаю буду на смене. Обещаю, что поговорю с тобой обо всем завтра. Прошу тебя.

Мой голос — чистая мольба. Искренняя.

Сергей не смотрит на меня, но я вижу, как сжимает челюсть, и отчетливо проступают скулы на его лице. Желваки ходят. Он переваривает мою просьбу. Пытается, по крайней мере, переварить. Взгляд от Данечки не может оторвать. И я знаю, что он видит — свою маленькую милую копию.

— Буду. Ужинать, — начинает говорить Руднев, и я прикрываю глаза, пытаясь унять подступающую панику. — Но не сегодня.

Выдыхаю со свистом.

Даня что-то бормочет недовольное, но слова летят мимо ушей. Зато отчетливо слышат шорох шагов, щелчок замка и… Когда я открываю глаза, Сергея уже нет. Он исчезает, будто сон поутру. И я пока еще не знаю — хороший это был сон, вещий или… самый настоящий кошмар.

***

— Марин, тебя Руднев вызывает, — не скрывая зависти в голосе, сообщает Виолетта.

— Меня в процедурной…

— Он сказал, это срочно. Чтобы бросила все дела и к нему шла. Не успел зайти — уже Лебедеву ему подавай, — ворчит себе под нос. — Я буду виновата, если ему ждать придется, так что давай-ка ты прямо сейчас…

Она отбирает у меня стопку документов и ждет, пока я направлюсь в крыло администрации. Черт.

Я разгоняюсь с места и лечу в кабинет Руднева, едва сдерживая рычание.

— Не успели приступить к должности, уже командуете, как большой начальник Сергей… забыла-как-вас-там-по-отчеству.

Я перелетаю через порог, громко стукнув дверью о стену, и демонстративно складываю руки на груди. Это все от страха. Я правда боюсь того, что меня ждет.

Руднев не реагирует сразу, я громко откашливаюсь, и тогда…

— Да, Вячеслав Евгеньевич. В шесть часов отлично. Хорошо, обсудим на месте. Понимаю.

А затем разворачивается на своем модном крутящемся стуле с телефоном у уха и смотрит на меня исподлобья.

— Всего доброго.

Черт, он прощается с Жаровым, нынешним владельцем клиники, и мне становится до безумия стыдно. Веду себя как припадочная малолетка. краснею до кончиков волос, обнимаю себя, защищаясь.

— Извини… те, — быстро и не очень разборчиво произношу я, чувствуя, что должна. Сергей не виноват, что я его боюсь, и имеет право на правду. Как бы тяжело она мне ни далась.

— Извинения приняты, — кивает он, сохраняя нейтральный, даже официальный тон. Затем указывает на стул напротив себя. — Присаживайся, пожалуйста.

Нет, это будет слишком близко.