Эйприл Янг – Двойной подарок для нового босса (страница 18)
Все происходит будто не со мной. Мне больше не нужно все контролировать… Нет, конечно, нужно, потому что по итогу Руднев с детьми устраивает в его квартире, где мы временно остаемся, погоню на импровизированных лошадях (пластиковых совках и вениках), и потом они еще целый час, возбужденные, отказываются засыпать.
Нужно, но можно хотя бы немного выдохнуть. Потому что не случится катастрофы, если я за чем-то не услежу. Потому что есть тот, кто на подхвате.
Это странно. Ощущать.
Но мне нравится.
Поэтому, когда Данечка и Злата наконец отключаются после десятой выдуманной на ходу сказки, я выскальзываю из комнаты с блаженной улыбкой на губах. Которую тут же пытаюсь спрятать, так как Руднев ловит и обнимает меня со спины.
Бесполезно. Он знает, что я чувствую, потому что чувствует то же самое.
— Я соскучился, — шепчет мне в затылок, целуя нежную кожу за ухом.
— Ты плохой мальчик, Руднев, — притворяюсь строгой мамочкой, но мы оба знаем, что это всего лишь игра. — Поставить бы тебя в угол за то, как разыграл детей. У меня язык заболел рассказывать им сказки.
— Где болит? Покажи, — он резко разворачивает к себе и спрашивает серьезно с широко раскрытыми глазами. Зараза такой.
Я хмурю брови, а он уже оттягивает мою нижнюю губу и без спросу не спеша, но нагло проникает языком в мой рот.
— Здесь? Или…
Его руки сильнее смыкаются на мое талии, тело источает необузданное желание. Я льну к нему, потому что невозможно устоять перед ним. Хихикаю, когда он носом щекочет мне шею и пытаюсь отпрянуть назад, но Сережа не дает мне выскользнуть из объятий. Вместо этого продолжает целовать щеки, подбородок…
— Может, где-то еще болит? — его голос вибрирует у меня на коже. — Я вылечу. Говорят, я неплохой врач.
И вот как не улыбаться ему в ответ? Как перед ним устоять? И зачем это делать? Если он хочет быть частью моей жизни… частью нашей жизни, почему я должна быть против? Он красивый привлекательный мужчина, который снится мне в непристойных снах, он отличный профессионал. Я уверена, что он будет хорошим отцом.
Для чего противиться судьбе, которая снова столкнула нас вместе?
Я расслабляюсь в его руках, прикрываю глаза и получаю удовольствие от происходящего.
— Ваши методы, товарищ Руднев, вызывают вопросы, — кусая губы между словами, чтобы сдержать стоны, с придыханием бормочу я.
— Отвечу на все. После. Сейчас я хочу тебя.
***
Утром я просыпаюсь от приятного аромата кофе, который щекочет ноздри. Потом ощущаю, как кто-то гладит мое лицо, и резко распахиваю глаза.
— Через полчаса выходить на работу, — спокойно говорит мне Сережа со слегка примятыми после ночи волосами, но такой красивый с сияющим взглядом. — Если хочешь, можешь отоспаться сегодня, я найду замену…
Ага, сразу вспоминаю про стерву Анжелу.
— Если ты после каждой бурной ночи будешь давать мне отгулы, то на работе все забудут, как я выгляжу, — бурчу, впиваясь пальцами в протянутую чашку кофе, и вдыхаю запах.
— Мне нравится ход ваших мыслей, Лебедева.
Он смеется, целует меня в лоб и сообщает, что пойдет будить детей, потому что через пятнадцать минут придет няня. Никогда еще утром я не могла позволить себе минуты кофейного блаженства. Я готова бороться со страхами, которые все еще прочно сидят в груди, хотя бы ради этого. Ради будущего, которое может быть таким… всегда.
На работу мы все равно опаздываем, но Сережа напоминает, что начальство не опаздывает, а
— Ну для меня это оправдание не прокатит, — рычу ему в губы, когда он еще раз притягивает меня к себе, чтобы поцеловать на парковке, где нас могут увидеть. Не то чтобы я собиралась скрывать наш… эм-м-м… роман? Не знаю, как это обозвать, когда в наличии имеется двое детей, но тем не менее кричать слишком явно о том, что сплю с начальством я не собиралась.
Хотя мне и не приходится.
Когда я захожу в ординаторскую с широченной улыбкой, все разговоры разом смолкают, а девочки резко отворачивают головы, изображая бурную деятельность. Ага, по поеданию пирожков. Одна Анжела, которая тут как тут, точно королева расселась в кресле, где обычно сижу я и растягивает свой рот с кроваво-красной помадой.
— Всем… привет, — с заминкой произношу я, начиная раздеваться.
Молчат. Кто-то кивает едва заметно, остальные, как партизаны молчат. И это явно дело рук подружки Руднева.
— У нас коллективный заговор? — пытаюсь шутить я. — Или прослушку поставили, а я не в курсе?
— Была бы в курсе, если бы хоть иногда вылезала из койки босса, — нагло заявляет Анжела, довольное лицо которой напрашивается на кулак. Не то чтобы я была сторонником рукоприкладства, но… — Говорила же вам, девочки. Сейчас опаздывать на работу в наглую начала, потому устроит себе свободное посещение. Еще палить Рудневу начнет, кто что не так делает…
Глава 20
Марина
Если она думала, что я буду молчать, то она сильно ошибается. Потому что я, едва скинув пальто, подхожу к ней и резко дергаю за воротник халата, который трещит в моих пальцах по швам.
— Закрыла. Свой. Рот. Иначе я воспользуюсь своим
Смолкаю на несколько секунд, чтобы слова дошли до адресата, так как Анжела явно притормаживает. И когда ее глаза распахиваются, не веря, что я решусь, я ей киваю.
— Я сделаю это. Потому что у нас свои правила и дисциплина, которую нарушаешь прежде всего ты. И у нас некого, как ты выражаешься, “палить”, потому что все всё делают правильно. Да, девочки?
На короткое мгновение меня накрывает паника, что они мне не ответят. Но следом я слышу беспорядочные “да-да” и выдыхаю.
— А теперь брысь с моего места работать. Уже две минуты как пора начать обход.
— Ты… — шипит мне в лицо.
— Я. Я все равно умнее тебя и закончу в два раза быстрее, поэтому посоветовала бы тебе ускориться.
Анжела краснеет. Зеленеет. Глаза чернеют. Едва не пыхтит вся. А после, притопнув ногой на прощание, все же исчезает за дверью с бумагами. Девочки ловят мой взгляд и тут же начинают собираться, вскакивают на ноги.
— Эй-эй, допивайте чай, у нас ведь планерка? — с легкой улыбкой говорю им я. — Это новые люди не знают, но вы же помните, что наши часы, — указываю на те, что висят на стене, — на десять минут спешат?
Девочки тихо смеются, подтверждая, но смотрят все равно осторожно и с каким-то благоговейным интересом. А я понимаю, что, если хочу сохранить прежние отношения с ними, мне нужно быть откровенной.
— И девочки… — чуть смущенно добавляю я. — Я не хочу что-то скрывать от вас, но… отчасти Анжела права. Только я пока не знаю, что сказать, потому что сама не знаю, что именно происходит в моей жизни и… Так сложилось, что Сергей Леонидович отец Дани и Златы, поэтому…
— Что?
— А я-то думала, на кого он похож, ты же фотки малышей показывала!
— Какая прелесть!
— Ну он не отвертится!
— Он же признает их?
— Да-да, конечно, — краснея, добавляю я. — Просто пока все сложно. И мы не говорили им… да и вообще. Просто оставим это в этом кабинете, хорошо? Хотя бы ненадолго. Прошу вас.
— Мы могила! — отвечают мне, а следом нападают с объятиями и расспросами, от которых я краснею еще больше, и вот уже тут сама выгоняю всех на обход. А вот нечего провоцировать меня.
***
— Рабочий день окончен, — сообщает Руднев, поймав меня в коридоре с документами ровно через одну минуту после его окончания.
— Знаю, но я не успела…
— Завтра, — он совершенно провокационно на глазах у Анжелы, которая маячит на фоне, целует меня в висок. Она делает вид, что не замечает. Все мы знаем, что сегодня ее вызывали в кабинет к тому самому начальству. Со следующей недели ее переведут в другую клинику — прекрасную, по словам Руднева, но подальше от нас. Чему я несказанно рада, признаться.
— Но… — пытаюсь сопротивляться.
— Наташ, я ушел, — сообщает администратору. — И Марина Викторовна тоже. Все вопросы завтра.
— Ну и куда мы спешим? — вроде бы недовольно рычу на Руднева, когда тот уже натягивает на меня пальто.
— Туда, где я могу целовать тебя не только в лоб.
И он целует. На парковке лишние десять минут. В пробке. На каждом светофоре. И даже в лифте, когда мы поднимаемся к нему. И тогда, когда Вика с бешеными глазами открывает нам дверь:
— Простите, пожалуйста, я не уследила за ними. Отвлеклась на Дымка буквально на несколько минут и… Здесь территория больше, я не привыкла, — болтает без остановки няня, пока я представляю ужасающие картины, которые могут нас ждать.
По правде оказывается, что нас ждет… бардак.