Эйприл Янг – Двойной подарок для нового босса (страница 13)

— Подумаю.

Марина вздыхает, ее гнев постепенно сглаживается, но в глазах все еще читается недовольство.

— Сергей, я понимаю, что ты хочешь стать хорошим отцом, наверстать упущенное. Поверь, если б я тогда до тебя достучалась, дозвонилась, не было бы этих пяти лет молчания.

Вот это, конечно, интересный момент!

— Что значит… достучалась? Дозвонилась? Ты, кстати, в прошлый раз начала говорить и не договорила. Нас прервали.

Руки Лебедевой снова сжаты в замок. Так мило давит себе подушечкой большого пальца на тыльную сторону ладони, словно проверяет чувствительность. Это ее способ собраться с мыслями?

— Я приходила к тебе домой, но там было закрыто. Я пошла в общагу к твоим друзьям, и это было очень унизительно, Сергей, но я решила, что выбора нет, стиснула зубы и пошла. И… мне обещали дать твой номер, а не дали. Костя или Коля, я даже точно сейчас не помню, сказал, что твой хороший приятель и что он узнает твой международный номер и передаст мне. Сказал и слился, — подчеркивает голосом. — Одна девушка, правда, потом через несколько дней принесла бумажку, где был нацарапан телефон, но… — вздыхает тяжело, — но я теперь и не уверена, был ли тот номер твоим. По нему только короткие гудки шли.

— Погоди-погоди, — торможу ее. — У тебя же был мой номер? Обычный. Он у меня по-прежнему такой же. Ты можешь по нему сейчас позвонить, и я отвечу.

— Я тогда его удалила, чтобы…

— Чтобы?

— Чтобы не искушать судьбу и не звонить тебе.

— А хотелось?

Марина прикусывает губу и кивает.

— Очень, — отвечает она, ее голос становится мягче. — Ладно, Сергей, я буду смену сдавать и домой собираться. Кота завтра вернем. Отдыхай пока без Дымка. А по поводу, как лучше сообщить детям, я подумаю.

Лебедева дожидается моего кивка, потом разворачивается и уходит.

А я падаю в кресло, зажимаю переносицу ладонями и думаю: почему так тяжело с ней.

Нет, легко, конечно, но и тяжело одновременно.

Она защитную стену между нами выстроила.

Но, черт, как приятно было держать ее в своих объятьях, прижимать к себе. Я, признаться честно, даже… увлекся. Марина так усиленно покусывала нижнюю губу, пока стояла передо мной, что я с трудом подавил желание в эту истерзанную губу впиться своими.

Чистой воды наваждение…

Через несколько минут, выйдя из кабинета, слышу ахи-охи, долетающие от поста медсестер. Поворачиваюсь посмотреть, в чем дело: девушки восхищаются большим букетом нежно-розовых роз.

— Какая красота в наших белых стенах, — говорю, подходя к ним.

— Ой, это Марине Викторовне прислали.

— Благодарный пациент, — заявляет Виолетта.

Другая светловолосая девушка, имя которой я пока не запомнил, фыркает.

— Благодарный… тоже мне скажешь, — затем смотрит на меня с улыбкой, приподнимая брови. И уточняет: — Поклонник это ее. Ну да, был пациентом, но…

Но?

В голове шумит. И сердце неприятными когтями что-то скребет.

Что-то похожее на ревность.

У Марины есть поклонник? Насколько это серьезно?

Глава 14

Марина

Когда выхожу из кабинета Руднева, у меня такая каша в голове, что аж самой страшно. Разговор и тяжелая смена лишь усугубили состояние. Сейчас бы домой и спать, но еще самое начало дня, и Вика уйдет, оставив меня с моими ребятами один на один.

Мне их собрать и в сад еще отвезти надо.

А если у Дани, маленького симулянта, ножка опять болит? А у выдумщицы Златы животик? Придется дома обоих оставлять и наслаждаться по полной.

Я чуть ли стон не издаю, когда об этом думаю.

Хотя, признаться честно, я б сама на садик рукой махнула и оставила их дома.

Только мне поспать надо после смены. Желательно в тишине. А двое пятилеток без присмотра не дадут полноценно отдохнуть!

Я знаю, что дети иногда привирают, что им плохо, чтобы не плестись в садик, но я часто иду у них на поводу, думая: а что, если реально болит, а я не поверила?

Но, как правило, все симптомы исчезают, почти сразу, как близнецы понимают, что их взяла. В такие моменты я думаю, что хорошо бы рядом иметь сильное плечо. Мужа, папу близнецов, которые возьмет трудности на себя.

Тут же в голове возникает довольно смешная идея пригласить Сергея занять детей, пока я буду отсыпаться. Смешная, потому что я ему обязательно скажу: хотел быть отцом, так самое время начать.

Кто знает, может, он посидит со Златой и Даней несколько раз и передумает?

Нет, этот не передумает.

Руднев настроен серьезно, это и без слов понятно. Он кремень и не сдастся. Поэтому лучше мне бросить силы на обдумывание, как бы близнецам помягче сказать, что их папа, наконец, возвращается из длительной космо-командировки. И почему их папа именно Сергей.

Может, рассмотреть вариант с амнезией? Ну там… приземление, давление, память не сразу вернулась?

Или… ай, да что придумывать? Надо уже сказать, как есть. Папа потерялся, а потом вдруг взял и нашелся сам.

Его космический корабль улетел так высоко и далеко, что связь была потеряна долгих пять лет, но вот он вернулся и только-только узнал, что ему даровано великое счастье быть их отцом.

Дети оценят. Ну можно еще какими-нибудь интересными деталями эту историю справить.

С такими мыслями я захожу в ординаторскую, где меня поджидает злая Анжела.

— Думаешь, твоя взяла? — бросает зло.

Ее кулаки сжимаются, смотрю, как крепкие, покрытые алым лаком ногти, впиваются в ладони.

— Нет, я думаю, взяла справедливость, — отвечаю ровно. — Ты порядок навела?

— Сама свой порядок наводи!

— Это не мой личный порядок. Он для всех. Девочкам так будет удобнее работать с пациентами, да и врачи наши любят, когда все на своих местах. К тому же регламент…

Анжела меня перебивает, советуя мне засунуть свой регламент в одно конкретное место. А после вылетает из помещения.

Но я замечаю, что все на своих местах — в ординаторской порядок.

Значит, моя взяла.

Пока что… моя.

— Ой, блин… — выдыхаю в чувствах, пока никто не видит. — Не жили хорошо, нечего и начинать.

Теперь к прочим жизненным проблемам прибавилась еще одна: блатная курица, заимевшая на меня зуб.

— Боже, дай мне сил… — бормочу под нос.

Я переодеваюсь, закрываю смену, проверяю, не оставила ли после себя срочных недоделанных дел, а после выхожу в коридор.

Меня тут же зовет Лена, небольшого роста блондинка, очень улыбчивая, добрая и вечно сидящая на диете.

— Марина Викторовна, Марина Викторовна, идите к нам! Тут Белоусов вам букет прислал, — трогает бутоны ладонью. — Красивый такой. Видите, а?

— Да, красивый, — отвечаю, не двигаясь с места.