Эйприл Тухолки – Между Дьяволом и глубоким синим морем (ЛП) (страница 41)

— Ха! Даже не надейся, Ривер. Я знаю, как работает твоё сияние. Наш папа обо всём мне рассказал задолго до того, как я приехал сюда и слушал, как вы трое без умолку болтаете об этом. Ты выглядишь удивлённым. Да, я был здесь всё это время, подслушивал и умирал от скуки. Что, всё ещё удивлён? Разве ты не знал, что у тебя есть брат, Ривер? Неужели тебе никто обо мне не говорил?

— Ты должен быть моложе, — отозвался Нили странными, слабым, неправильным голосом. — Папа, наверное, наплодил около десятка полу-Реддингов, но они всего лишь дети. Ты должен быть ещё ребёнком.

Броди хрипло засмеялся.

— Верно. Полу-Реддинг. Дети вырастают, Нили. Да, старый папа Реддинг не мог держать свой причиндал в узде. Он обрюхатил мою бедную мамашу, когда ей было семнадцать. Они познакомились на одной из этих роскошных вечеринок на открытом воздухе, на которых бесполезные и богатые любят сходить с ума от скуки. Она была босоногой, с рыжими волосами до талии. Осмелюсь сказать, он посчитал её самой безумной техасской богачкой, которую когда-либо видел. Полная смеха и жажды греха. Конечно, тогда он ещё не знал, что на маминой семье лежит собственное проклятье.

Броди сделал паузу. И снова пустился впляс, уперев одну руку в бок, а другую подняв в воздух, и кружась на пятке.

— Мы склонны к сумасшествию. К самому глубинному, от которого хочется рвать волосы на голове. Маму уже давно заперли в психушке. Ха. Ха. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха. Бабушка с дедушкой пытались вырастить меня нормальным, но они старые, а у меня полно энергии. Так что не сработало.

Пока Броди говорил, Ривер опустил на меня руки и толкнул себе за спину.

— Но затем приехал наш папа, — продолжил мальчик, — и начал спрашивать меня странные вещи. А я внимал всему, что он говорил. Затем порезал свою девушку и узнал, что я бог. А потом прочёл статью в газете, которая была настолько безумной, что распространилась от самого Восточного побережья. Статья о детишках, увидевших Дьявола на кладбище. И я подумал… эй, это в моём стиле. В стиле моей искры. Бэм! Я запрыгнул на поезд, и вот я здесь. Что думаешь, Ривер? Ты впечатлён? Нравится это зрелище?

— Это был ты, не так ли? — Нили словно окаменел. Он не шевелился, не дышал, совершенно ничего не делал. — Дети в парке. Техас. Костёр с ведьмой. Чердак. И теперь ты тут. Ты нашёл нас. Так чего тебе надо?

Броди усмехнулся.

— Ты заметил. Остин. Этот город полон свиней и шлюх. Я прошёл мимо группы крысиных детишек, которые бегали по округе, словно этот город — их. Я бросил им вызов, как Нили, предложил бой на кулаках, но они лишь рассмеялись, надрывая свои чёртовы жёлтые пуза. И тогда, знаете, я подумал: какого чёрта? Подожгу-ка я всех к ядрёной матери.

Нили перестал тереть глаза. Его руки сжались в кулаки. И он ударил мальчика по левой щеке. Прямо по центру. Так быстро, что даже Броди не успел увильнуть.

Он никак не среагировал. Даже головой не дёрнул. Просто принял удар и улыбнулся.

— Дерись! — прорычал Нили с красным лицом и горящими глазами. — Я устрою тебе бой на кулаках. Прямо здесь. Без всякого сияния.

— Искры, — перебил Броди, коснувшись опухшей щеки и всё ещё улыбаясь. — Я называю это искрой.

Нили проигнорировал его.

— Ты поджигаешь людей, заставляешь меня наставить нож на брата. Я винил Ривера в том, что случилось в поместье Гленшипов. Он пытался всё отрицать, но я не слушал, не верил ему…

Кулак Нили взметнулся в воздух. Но на этот раз Броди отошёл с дороги, быстро и легко, словно даже не пытался.

Лицо Нили стало алым, как кровь. Как волосы Броди.

— Всё нормально, — Ривер положил руку на плечо брату, но тот отмахнулся.

— Я должен был догадаться! — он почти кричал. — Я думал, что ты просто какой-то мелкий фермерский ребёнок, которого папа пытался навестить. Но, естественно, тебе досталось сияние. С чего бы ещё он обеспечивал какого-то тощего техасского отпрыска?

Броди усмехнулся.

— Могу поспорить, он сказал вам, что все остальные полу-Реддинги тоже всего лишь дети. Слишком маленькие, чтобы обладать искрой. И вы поверили?

Нили кружил и шагал из стороны в сторону, пытаясь подобраться к Броди. Ривер схватил его за руку.

— Не делай этого, — тихо сказал парень. — Он просто порежет тебя.

— Ску-у-у-у-ука, — протянул Броди. Затем сел на кухонный стол и обнял себя за колено. Вторая его нога раскачивалась и стучала по ножке стола. — До чего же скучно. Нили, заткнись! Ты тоже, Ривер. Вы оба навиваете на меня скуку. Я проделал такой долгий путь, чтобы посмотреть на своего законного, искрящегося братца. Хотел обрести семью. Может, попробовать объединиться и устроить настоящее веселье. Но пока ты не особо впечатляешь, Ривер. Думаю, это потому, что добряк-Нили плохо на тебя влияет. Ты как считаешь?

Я услышала звук, но не сводила глаз с Броди. Никто не осмелился.

Оставалось надеяться, что это не Джек. Я молилась об этом. Не знала, что Броди с ним сделает. Возможно, окунёт в сон, чтобы он не мешался под ногами.

«Пожалуйста, оставайся без сознания, Джек».

Броди склонил голову и посмотрел на дверь.

— Так-так-так. Это, должно быть, брат-близнец. Саншайн упоминала о тебе, прежде чем отец убил её битой.

Я проследила за взглядом мальчика. У двери стоял Люк с обеспокоенным выражением лица. Он посмотрел на меня.

— Что, чёрт возьми, случилось с Джеком? Он валяется на земле снаружи. Нужно вызвать скорую. Сейчас же! — А затем он заметил Броди. — Ви, кто этот ковбой на нашем столе?

Брат кивнул ему, но не пытался подойти или пожать ему руку. Какой-то глубинный инстинкт подсказывал ему, что с Броди что-то не так.

Неправильно.

Плохо.

— Беги, — сказала я Люку. Но во рту пересохло, и я не издала ни звука. Я прокашлялась, сглотнула и прошептала: — Беги!

На сей раз Люк меня услышал. Он попятился к двери, повернулся…

Но Броди оказался быстрее. Он спрыгнул со стола и мягко приземлился на пол, тихо стуча каблуками по плитке. Уголком глаза я заметила, как что-то блеснуло в свете из окна. А затем мой брат начал кровоточить. На его левой щеке появилась влажная полоса из капелек крови. В глазах Люка отразилось удивление, шок и злость.

А затем ничего.

Я шагнула вперёд с протянутыми руками, желая ему помочь, обнять, вытрясти из него эту пустоту, но Ривер сдержал меня. Я вспомнила, почему, и замерла.

Люк зашёл на кухню. Наклонился и поднял нож с пола. Покрутил его, а потом всем телом навалился на Нили. Тот влетел в кухонную стену. А затем к его горлу приставили нож. Шея Нили напряглась до предела. Мой брат держал одной рукой чёрную рукоятку ножа, а другой — подбородок парня, чтобы тот не опускал голову.

Броди захлопал в ладоши.

— Посмотрим-ка. Думаю, первым делом мы должны навсегда избавиться от Нили. Он не может искрить, а даже если бы и мог, я бы всё равно не хотел с ним веселиться. У него нет твоей… моральной неоднозначности, Ривер. Мы с тобой одинаковые, брат. Ты просто пока этого не знаешь.

Ривер проигнорировал его.

— Люк, опусти нож. Опусти этот нож.

— Не могу, — ответил он напряжённым голосом, не сводя глаз с шеи Нили. — Этот ублюдок хотел украсть мой скот и изнасиловать сестру. Я должен держать нож, чтобы он не сбежал.

Ривер попытался снова:

— Нет, не должен, Люк. Это обман. Опусти руку.

Он покачал головой.

— Не могу. Это больно.

Мне хотелось накричать на Люка, как я кричала на Нили. Хотелось упасть на колени и молить Броди отпустить их, как я молила ради Ривера, но понимала, что во второй раз это не сработает.

— Прекрати, Броди, прекрати, просто прекрати! — всё равно закричала я.

— Я убью тебя, — прошептал Нили. — Я изуродую твоё лицо собственными кулаками. Попробуй посмеяться, пока будешь давиться своими зубами, больной ублюдок.

Пока он говорил, нож впился глубже в его шею. Под серебряным лезвием выступили алые капельки. Ривер увидел это и издал громкий, гневный, гортанный рык. Затем схватил моего брата за руку и начал тянуть.

— Брось нож, Люк! Брось!!!

Рука Люка начала опускаться, но тут он закричал. Он кричал и кричал. Кричал, как в тот раз, когда выпал из окна Ситизена в десять лет и приземлился на ноги, которые, естественно, сломались. Кричал, кричал, кричал.

Ривер отпустил его и отошёл. Рука Люка взметнулась к горлу Нили, и крики прекратились.

— Я же говорил, — встрял Броди. — Не мешай моим жертвам. Им это не нравится.

Ривер отвернулся от Люка и от крови, капающей с шеи Нили и пачкающей его рубашку. Он посмотрел на Броди, и в его глазах затаилась глубокая, мрачная обида, а также ужас и ярость. Ривер положил руку на сердце.

— Знаешь, Броди, я вижу цвета. Цвета людей. Не знаю, говорил ли тебе об этом папа.

Мальчик кивнул.

— Говорил. Но мне было плевать, потому что я их не вижу, да и толку от этого никакого.

— Ну, большинство людей сделаны из ярких цветов, — продолжил Ривер, словно не услышал его. — Розовый, жёлтый, голубой, зелёный. Но не ты. Ты — чёрный. Чёрный, как кофе на фоне ночного неба. Я… я никогда не видел такого прежде…

Его глаза были напуганными.