Эйприл Тухолки – Между Дьяволом и глубоким синим морем (ЛП) (страница 14)
Новость быстро распространилась. Мы с Ривером наблюдали, как маленькие дети спрыгивали с деревьев и выходили из теней. Спустя пятнадцать минут кладбище практически опустело.
Остался лишь один мальчик. У него были светлые волосы и тощие руки; он стоял у ворот и переминался с ноги на ногу, сомневаясь, стоит ли уходить. Парнишка разглядывал небо и деревья, но не двигался с места. Ривер положил руку ему на плечо и осторожно вывел на дорогу.
Туман рассеялся, и я смогла увидеть вдалеке океан. Он был ярким, синим и многообещающим. Мы с Ривером смотрели на него с некоторое время.
Я гадала, откуда он знал, где сестра Чарли. И как он заставил Джека так быстро ему поверить.
Я гадала, что мальчик имел в виду, когда сказал, что Ривер отправил его искать Дьявола на кладбище.
Я гадала, куда пропало то прекрасное, лёгкое, нежное чувство, которое я ощущала в присутствии нового соседа. Потому что оно пропало. С концами.
Ривер потянул меня за руку, и мы ушли с кладбища, шагая по лесной тропинке, сворачивающей с главной дороги. Лес был тёмным и тихим, рассветные лучи не могли пробиться сквозь густые деревья. Детишки появлялись и пропадали с тенистой тропинки перед нами, держа дистанцию.
Спустя семь минут мы пришли в центр Эхо. Я повернулась к кафе, которое открывалось чертовски рано… но тут увидела детей с кладбища, идущих по одному из переулков с Джеком во главе. Они следовали приказу Ривера. Шли к тропе Гленшипов. А она могла вести только к одному месту. Особняку Гленшипов и домику на дереве.
Честер и Клара Гленшипы были одной из самых богатых семей нашего городка в начале прошлого века, как и родители моего дедушки. Они также построили огромный особняк у океана, ближе к городу, чем Ситизен Кейн, и устраивали бесшабашные вечеринки для всех своих друзей из Бостона и Нью-Йорка, как герои романа Ф. Скотта Фицджеральда. Но деньги у них закончились даже раньше, чем у моей семьи. Что ещё хуже, очаровательный, ясноглазый старший сын Честера и Клары отвёл свою юную любовницу в погреб и перерезал ей глотку. Причины этому неясны. Но ситуация была зловещей, и газеты ухватились за неё мёртвой хваткой. Усадьба опустела и была заброшена на десятки лет: заросшая плющом, с разбитыми окнами и спёртым запахом давно минувшего счастья.
Когда я была маленькой, то фантазировала, что один из Гленшипов вернётся и возвратит этому месту былую роскошь. Он будет юным и красивым, и совершенно не таким, как его ненормальный предок-убийца. У парня были бы зализанные назад волосы, хорошее образование и острый язычок. Мы бы встретились, поругались, влюбились, завели детей и постарели бы во втором особняке Эхо у моря.
Я была довольно-таки глупа в детстве.
Позади Гленшипа, растягиваясь до опушки леса, были остатки обширной территории усадьбы. Газон дико зарос за последние одинокие десятилетия, можно даже сказать, варварски. Фонтаны поросли зелёным мхом и жуткими, неухоженными кустарниками. Ситизен выглядел чуть лучше. Но не намного.
Справа от поместья находился домик на дереве. Обычным его было трудно назвать. У Честера и Клары, кроме сына, была и дочь, которую они любили больше жизни. Естественно, у неё не оставалось выбора, кроме как вырасти гнилой до глубины души или умереть молодой. Случилось второе. Родители построили девочке миниатюрный особняк на дереве, где она играла — симпатичная, испорченная и рассеянная, — до того дня, как упала с дерева, свернула шею и умерла.
Мы с Ривером последовали за Джеком и остальными детьми до самого домика. Краска давно облупилась. Деревянные доски были деформированными и серыми, с торчащими ржавыми гвоздями, которые умирали от желания наградить кого-нибудь столбняком. Двускатная крыша просела посредине — достаточно сильного дуновения ветра, чтобы она провалилась.
Дети собрались вокруг Джека, формируя круг у дерева. Мы подошли поближе и встали по краям от них. Мальчик приложил руки к дереву и взобрался по остаткам деревянных ступенек, вбитых в ствол. Все наблюдали за ним, вытянув шеи. Джек пнул прогнившую дверь в домик и зашёл внутрь.
Моё сердце отбило один удар. Второй.
Дверь открылась, и он вышел с Изобель. Она скромно улыбнулась и помахала толпе внизу, будто не случилось ничего особенного. Будто дети то и дело пропадали и проводили две долгих ночи в разваливающемся домике на дереве, кушая Бог знает что и засыпая на твёрдом полу, пугая всех до смерти.
Изобель спрыгнула с дерева и была мгновенно поглощена кучкой ребятни. Они кричали и улюлюкали, поздравляли её с ложным похищением, возможной смертью и отправкой в Ад. Её брат Чарли заключил девочку в медвежьи объятия, и их чёрные кудряшки так спутались, что не возможно было отличить, где чьи.
Но Джек оставался наверху. Я прищуренно посмотрела на него, затем на Ривера, и увидела, как те переглянулись.
Моё сердце отбило один удар. Второй.
Мы оставили детей. Вернулись на главную площадь и встали перед кафе. Я переминалась с ноги на ногу, не произнося ни слова. Люк и Саншайн были внутри; я видела их через витрину, стоящих у прилавка. Должно быть, они добрели до города, пока мы были на кладбище.
Я не стояла рядом с Ривером, а он — со мной. Повернулась лицом к площади, а он — к витрине. Луч солнца рассёк серое небо, обогнул тучу и ударил мне в глаза.
Тишина.
Тишина.
— Так с ней всё будет в порядке?
— С кем?
— Ты знаешь с кем. С Изобель.
— Да.
— Стоит ли нам рассказать кому-нибудь, например, копам? Что она нашлась?
— Нет смысла. Новости и так быстро распространяются.
Я умолкла.
— Так… нет никакого Дьявола?
— Нет.
Я попыталась поймать его взгляд, прочитать его выражение, но парень всё ещё смотрел на витрину и избегал меня.
— Откуда ты знал, где она была? Откуда тебе вообще было это знать? — я подошла ближе и взяла его за руку. — Ривер. Что Джек на самом деле видел на кладбище? Он не лгал. Я точно знаю. Что происходит? И как ты стал частью этого всего? Что мальчик имел в виду, когда сказал, что ты направил его искать Дьявола на кладбище?
Ривер просто покачал головой и продолжил пялиться на витрину кафе.
— Слушай, я всё расскажу тебе позже. Клянусь. Но сейчас я просто хочу забрать Люка и Саншайн и устроить костёр на берегу моря, — он замолчал. — Да, отличная идея. Мне нравится разжигать костры после увлекательных событий. Это успокаивает людей, — тут он заметил мой взгляд. — И меня тоже.
Я опустила глаза к платью Фредди. На мне было то, с блеклыми синими цветочками. Схватила ткань в кулак и крепко её сжала. Давить на Ривера не было смысла, это ни к чему бы не привело.
— Ладно, давай устроим костёр.
Я повернулась и помахала Саншайн. Они с Люком отошли от прилавка и направились на улицу. Сегодня вместо Мэдди работал Джанни, он коротко кивнул мне и улыбнулся. Я ответила тем же. На прилавке виднелся журнал «Свежая чашка» — последний номер, несомненно. Я гадала, надеялся ли Джанни, что я зайду, чтобы мы могли его обсудить.
— Вы слышали? — спросила Саншайн, проскальзывая между мной и Ривером. — Оказывается, пропавшая девочка никуда не пропадала. Она провела последние ночи в Гленшиповском домике на дереве, попивая росу и питаясь дикой земляникой, если верить моим источникам.
Ривер посмотрел на меня, игриво приподняв бровь, чем на секунду напомнил мне Люка. И за это он мне слегка разонравился.
— Откуда ты узнала об этом? Это
Братец перебил меня:
— Видимо, мальчишки выдумали этого Дьявола. Единственный шанс нашего городка прославиться, и мы его профукали! Кто бы сомневался.
— Заткнись, Люк! Может, они вправду видели Дьявола. Как Саншайн видела Блу в туннеле.
Та окинула меня сердитым взглядом. Затем её глаза снова приняли сонный вид, и она повернулась к Риверу.
— Итак, где ты был? Люк сказал, Ви только то и делала, что бродила по дому, заламывала руки и рыдала с момента твоего отъезда.
Брат усмехнулся мне.
Иногда я его серьёзно ненавидела.
— Люк лжёт, — сказала я. — Я даже не заметила твоего отсутствия.
Ривер улыбнулся.
— А я-то думал, что единственный лжец здесь, — он сделал шаг вперёд и приобнял одной рукой Саншайн, а другой Люка. — Хватит о Дьяволах, туннелях и загадочных путешествиях. Солнышко вышло, и я решил устроить костёр на пляже. Все приглашены.
Карие глаза Ривера горели, как июльские светлячки. Серьёзный, угрюмый парень исчез. Полностью. Будто его никогда и не существовало.
Я беспокоилась. Чувствовала острое покалывание внизу живота, которое как бы говорило, что здесь что-то не чисто, даже когда я смотрела на улыбку Ривера и его горящие глаза.
Но он вернулся, и, по правде… по правде, это меня осчастливило. Может, не стоило радоваться, не знаю. С другой стороны, кто я такая, чтобы портить всем веселье? Мы собирались разжечь костёр на пляже, а всё остальное могло катиться к чёрту.
Костёр. Крутая тропа у дома Саншайн вела к океану, извиваясь по скале и заканчиваясь у маленькой уединённой бухты. Дальше по берегу находился большой общественный пляж, но мне нравилось моё уютное местечко: его нельзя было рассмотреть сверху, потому никто не знал о его существовании. Я часто приходила сюда, чтобы почитать в одиночестве, зарывшись в тёплый песок и прислушиваясь к шуму волн.
Бывало, мы с Люком и Саншайн заплывали сюда. Обычно океан был слишком холодным и буйным для этого, но в редкие ясные деньки мы брали с собой корзинку для пикника, шли в бухту и плескались там. У Саншайн был облегающий белый купальник, который выгодно подчёркивал её фигуру, поэтому она часто надевала его. А у меня, естественно, был старый винтажный купальник Фредди. Чёрный, с белой отделкой и маленьким поясом. Прикрывал всё тело, кроме ног и рук.