Эйприл Тухолки – Между Дьяволом и глубоким синим морем (ЛП) (страница 11)

Не знаю, почему. Я просто это сделала. Ривер сказал, что я ему нравлюсь, а он нравился мне. Он напоминал мне… меня, чем-то. Что звучало глупо в дневное время, но ночью, когда ты в полудрёме, эти слова были полны смысла.

Ривер повернулся на бок. Его сонные глаза, прямой нос и кривоватая ухмылка светились в свете луны, проникающем через окна. Я подняла одеяло и скользнула к нему. Парень проснулся ровно настолько, чтобы подвинуться, обнять меня и зарыться лицом мне в шею.

Если он и удивился моему присутствию, то был слишком сонным, чтобы это показать.

Итак, я провела ночь в его объятиях. Заснула рядом с ним, проснулась рядом с ним. Дважды за двадцать четыре часа.

Утро. Ривер был одним из тех необычных людей, кто спал как лесная тварь или кто-то под заклятием. Милый, симпатичный и тихий, с глянцевыми веками и надутыми губками. Рядом с ним я чувствовала себя помятой и неопрятной, а также очень-очень настоящей.

Я встала с кровати и подошла к окну. Снаружи был серый штормовой день — неистовые серые волны, грозовое серое небо. Тучи были тёмными, большими и злобными, в воздухе пахло солью и ожиданиями.

Сквозь плотный туман не было видно горизонта. Мне едва удавалось разглядеть волны. Думаю, некоторые люди могли бы почувствовать себя в ловушке из-за этого, но не я. Я выросла с морем на своём переднем дворе. Для меня оно было таким же уютным, как белый заборчик вокруг дома.

Я потянулась и почувствовала боль в колене, на которое неудачно приземлилась прошлой ночью. Когда я была маленькой, к нам приезжали наши двоюродные братья и сёстры, и мы играли в игры по ночам. Например, в «Сожги ведьму» в деревьях позади Ситизена, моё сердцебиение всё ускорялось, пока я не находила себе укрытие. А затем следовало бесконечное, пугающее ожидание, пока кто-нибудь не найдёт меня, не крикнет «Ведьма!» и «Сожгите её!», нарушая тишину прохладной ночи…

И тем не менее. Мне было не по себе при мысли о жутких мальчуганах с кольями и их странном описании Дьявола. И от заявления, что пропала маленькая девочка.

Я снова потянулась и разгладила свою шёлковую чёрную ночнушку. Когда-то она принадлежала Фредди. Пару дней назад я нашла её в комоде. На тот момент от неё всё ещё пахло французскими духами, но теперь она пахла Ривером.

— Какого чёрта здесь произошло?

Я повернулась и обнаружила смотрящего на меня Люка из прохода в спальню. Ривер проснулся от звука голоса моего брата. Он зевнул и улыбнулся.

— Ничего не произошло, Люк, — ответила я. — Не то чтобы это твоё дело. Тебя стучать не учили? Это больше не твой дом. Ривер снял его, и ты не можешь сюда врываться всякий раз, как пожелаешь.

— Я стучал, но никто не ответил. И тебя не было в доме утром, Вайолет. Я начал волноваться. Если моя сестра-близнец впервые в жизни не оказалась утром у себя в постели… — его глаза осмотрели комнату, задержавшись на мгновение на Ривере, прежде чем вернуться ко мне, — … то у меня есть право отправиться на её поиски.

Я даже улыбнулась на это.

— Люк, значит ли это, что ты заботишься обо мне?

Он не улыбнулся в ответ.

— Нет.

— Доброе утро, — сказал Ривер, расслабленный и спокойный, будто он всё это время ждал, что придёт мой брат и разбудит его. Даже хотел этого. — Кто-нибудь хочет кофе? Я купил эспрессо вчера.

Люк кивнул.

— Да-да, может, позже. Но сперва — у меня новости. Утром я ходил в город, у Мэдди была утренняя смена в кафе, и, чёрт возьми, весь город стоит на ушах! Пропала маленькая девочка. Она исчезла на кладбище прошлой ночью. Повсюду копы, набирают поисковые отряды. Приехали даже репортёры из Портленда. Невероятно.

Я положила руку на сердце. Изобель. Сестра Чарли. Посмотрела на Ривера. Его лицо было расслабленным, глаза заинтересованными, но беспристрастными.

— Маленькая девочка? С кладбища? Прошлой ночью мы с Ривером…

Люк отмахнулся от меня.

— Помолчи. Я ещё не рассказал самого интересного. Какие-то мальчуганы, судя по всему, видели, кто забрал малышку. И… подождите-подождите… они говорят, что это был Дьявол, — парень рассмеялся. — Дьявол! Можете в это поверить? Один из журналистов в кафе оказался Джейсоном Фостером — он был отличным бегуном в школе, Вайолет, помнишь? Затем он уехал в Штаты и всё такое. В любом случае, теперь он журналист и, чёрт возьми, как же ему понравилась эта история! Дьявол. Ну у нас и городок! Портленд съест эту историю и даже не подавится. «Дети Эхо нашли на городском кладбище Принца Тьмы».

Ривер медленно потянулся, как кот.

— Похоже, в этом городе часто пропадают дети, — сказал он как бы между делом, отклоняясь назад и убирая руки за голову с улыбкой на лице. — Сначала Блу, теперь Дьявол?

Я открыла рот, чтобы рассказать Люку о Джеке и его банде мальчишек с кольями, когда в проходе появилась Саншайн. Её длинные коричневые волосы покачивались в такт с белым трикотажным сарафаном, который подчёркивал все изгибы её тела.

— Привет, — сказала она, осмотрев мою помятую ночную рубашку и полуголого Ривера, всеё ещё лежащего в кровати. — В Ситизене никого не было, потому я решила поискать вас здесь. Вы слышали, что происходит в городе? Я ходила за миндальным молоком на завтрак, там все на взводе из-за пропавшей девочки. Говорят, на кладбище собрались дети с деревянными кольями, пытаются убить Дьявола, как какого-нибудь вампира. Я что, пропустила Апокалипсис?

Мы вчетвером пошли на кухню, где Ривер приготовил всем омлет с кофе. Он затих, сосредоточившись на жарке яиц, поэтому именно я рассказала Люку и Саншайн о нашем визите на кладбище прошлой ночью. Я думала, что подруга расстроится, учитывая её галлюцинации о Блу в туннеле менее чем двадцать четыре часа назад, а ведь его обвиняли в похищении детей, но, похоже, она уже успокоилась. Девушка просто рассмеялась вместе с Люком над Сатаной, бегающим по Эхо.

— Будто Дьяволу больше негде проводить время, кроме как на нашем кладбище, — сказала Саншайн. — Он мог бы бродить по захудалым переулкам Парижа или красть души на кладбище Нового Орлеана, или бегать по улице красных фонарей в Амстердаме. Но нет… он выбрал Эхо, простофиля.

Люк улыбнулся, его глаза скользнули по груди Саншайн, задрожавшей при смехе.

— Кстати о городе света, — сказала я. — На прошлой неделе мы с Люком ходили на городскую площадь, посмотреть «Американца в Париже». Фильм был…

— Глупым, — вставил брат.

— Лжец, — я передала ему порцию омлета. — Тебе понравилось. Он был о бедном художнике из Парижа, и тебя это увлекло. Между прочим, я нашла твой информационный пакет из Сорбонны, пришедший пару дней назад. Подумываешь подать туда документы, братец?

Он сделал вид, что не услышал меня.

Я улыбнулась хитроватой улыбкой Ривера.

— Ну… не знаю, с чего тебе захотелось учиться в Париже, когда Италия — истинное месторождение искусства. Папа всегда говорил…

— Опять ты со своим итальянским ренессансом, Ви. Ты прямо как отец. Ваши стили произошли от французского импрессионизма, что бы вы там ни говорили об Италии. Мы с мамой это знаем. Конец дискуссии.

На этот раз моя улыбка была искренней. Меня всегда радовало, когда удавалось вывести Люка на разговор об искусстве. А уж пакет из Сорбонны привёл меня в полный восторг.

Я попробовала омлет. Он был вкусным: солёным и масляным, с измельчённым луком и натёртым пармезаном.

Я думала, Люк разозлится на Ривера, поскольку нашёл меня в его постели. Прошлой осенью брат бросил меня в голубом гостевом шкафу с Сином Фраем — самоуверенным парнем с квадратной челюстью. Они с Саншайн не переставали смеяться, пока я стучала, сбивая вешалки на пол и уклоняясь от бесстрашных поцелуев Фрая и вездесущих рук. Но когда меня выпустили, и парень снова попытал счастья со мной на кухне, Люк врезал ему по лицу.

Но на Ривера он не злился. Мне кажется, тот ему нравился. Даже спросил, как парень приготовил яйца. Люк никогда не интересовался кулинарией. Его способности заканчивались на приготовлении сэндвича. Я приняла это за хороший знак.

После завтрака я вернулась в Ситизен Кейн и приняла душ в большой ванной на втором этаже, в спальне Фредди. Стены от потолка до пола были покрыты квадратными изумрудными плитами, которые она выбрала давным-давно, а пыльные люстры отбрасывали блики по всей комнате, открывая вид на танец пылинок.

Я переоделась в старое ситцевое платье с цветочками, в котором бабушка раньше готовила. Это придавало мне ощущение, что она была рядом, делала имбирный лимонад и служила преградой от всего плохого.

Саншайн болтала безумолку, пока я собиралась. Спрашивала про Ривера, как я оказалась с ним в одной постели. Я отвечала расплывчато, в его стиле, и обдумывала всё произошедшее прошлой ночью.

Ривер. Ривер. Ривер.

Пока я одевалась, то надумала идти в город и помогать искать Изобель. Мне хотелось найти и Джека, чтобы поговорить с ним. Была уверена, что никто не воспримет его всерьёз, и хотела расспросить подробнее о том, что он видел.

О Дьяволе с красными глазами.

Саншайн было нечего делать, потому она захотела отправиться со мной, и не успела я моргнуть глазом, как мы вчетвером направлялись в сторону города.

В Эхо царил хаос. Улицы вокруг главной площади полнились полицейскими машинами и людьми — у всех был хмурый, мрачный, поверженный вид в густом тумане, тянущемся с моря. Я наблюдала, как они двигались кучками, сгорбившись под зонтиками, хотя на улице всего лишь моросило.