Эйприл Хенри – Похищенная (страница 12)

В кадре появился загорелый брюнет с поседевшими висками на темно-коричневом кожаном диване. Рядом с ним сидела блондинка, волосы которой, насколько мог судить Гриффин, были оформлены по последней моде: мелированные пряди с рваными кончиками. За парой виднелся огромный, выложенный декоративным камнем камин, рядом с которым возвышалась гигантская елка, украшенная игрушками в серебристой гамме. Видимо, это дом родителей Шайен, только вот стоило ли давать интервью на его фоне? Из кадра так и шел посыл «денег куры не клюют». Если Рой это увидит, – а он увидит, – скорее всего, цена выкупа за Шайен взлетит вдвое.

– Я сделаю все, что потребуется, чтобы вернуть дочь домой, – начал мистер Уайлдер. При звуке его голоса Шайен вздрогнула. – Если кто-то что-то знает, я у телефона круглые сутки. – На этих словах камера крупным планом показала блестящее от слез глаза мужчины, которые совсем не подходили его загару. – Мы хотим, чтобы наша девочка вернулась домой как можно скорее. Только представьте, каково ей приходится! Она же слепая!

Блондинка положила ладонь на руку мужа и сказала:

– Шайен – сильная девушка. Уверена, она со всем справится. – Тяжело вздохнув, она продолжила: – Это я во всем виновата. Я настояла на том, чтобы оставить собаку-поводыря дома. Мне показалось, так будет проще. А теперь думаю: если бы Фантом был с ней, этого бы ни за что не случилось… – При этих словах женщина закрыла лицо ладонями. Раздались сдавленные рыдания.

– Она плачет? – спросила Шайен.

– Ага. И твой отец тоже.

И вот уже второй раз за сегодня Гриффин вспомнил о маме, чего обычно он себе не позволял. А как бы она отреагировала? Заплакала бы? Или продолжила бы думать только о себе, как и семь лет назад?

– Я никогда не видела, чтобы Даниель плакала, – задумчиво, скорее для себя, проговорила Шайен.

Камера вновь переместилась на мистера Уайлдера.

– Шайен очень больна, – сказал он, обращаясь к сидящему напротив репортеру, который сочувственно кивал. – Прямо перед похищением у дочки диагностировали воспаление легких. Ей нужно принимать антибиотики. Я прошу тех, кто к этому причастен – отпустите мою дочь. Как вы можете удерживать беззащитного ребенка? Она, наверное, перепугана до смерти. – Повернувшись, он обратил взгляд прямо в камеру. – Как отец, я вас умоляю, умоляю – посмотрите в лицо Шайен! Прошу, не делайте ей плохо, отпустите ее! И знайте, – продолжил он полным жесткости голосом, – если с головы моей дочери упадет хоть один волос, вы ответите лично передо мной.

– Как вы считаете, это как-то связано с занимаемым вами постом президента компании «Найк»? – наклонившись к собеседнику, спросил репортер.

Отец Шайен, на лице которого уже не было слез, утвердительно кивнул.

– Вполне вероятно. Я никогда не скрывал, что дочь для меня все. Наверняка они выслеживали ее, чтобы улучить момент, когда та будет уязвима. Как уже сказала моя жена, сегодня утром они не взяли с собой собаку-поводыря. Дочка, – обратился он прямо к Шайен, – пусть мы сейчас не вместе, душой я… – его голос осекся, – душой я никогда не переставал быть с тобой. Будь сильной. Скоро мы заберем тебя домой.

Гриффин посмотрел на Шайен. Девушку трясло, она трепетала так, словно готовилась взлететь. По щекам катились слезы, но когда она заговорила, в голосе послышалось раздражение:

– Я думала, твой отец собирался потребовать выкуп. Почему же они ведут себя так, будто ничего не знают ни о похитителях, ни об их требованиях?

– А я откуда знаю? – под стать Шайен раздраженно огрызнулся Гриффин. – Понятия не имею. Я же был тут, с тобой, забыла? Может, отец не смог до них дозвониться.

Тем временем ведущая новостей объявила по телевизору:

– «Полиция не сообщает подробностей, но выдвигает предположение о том, что Шайен Уайлдер похитили с целью получения выкупа. Нет никаких свидетельств того, что это было нападение сексуального маньяка. После объявления о пропаже девушки в телеэфире власти получили около сотни звонков от очевидцев, заявление каждого тщательно обрабатывается. На домашний телефон и электронный адрес семьи Уайлдеров постоянно поступают сообщения. Для полиции важна любая зацепка от очевидцев. Если вы были сегодня в «Вудлендсе» около десяти утра и видели зеленый «Эскалейд» с госномером «396 CVS», пожалуйста, сообщите об этом по телефону горячей линии 1-888-555-1212. А вот фотография Шайен и ее собаки Фантома»…

На экране появилась фотография улыбающейся Шайен. Даже ее пес, лабрадор золотистого цвета, и тот, казалось, улыбался. Гриффин попытался вспомнить слово, которым обозначают желание людей наделить животных качествами человека. Он узнал об этом слове в школе, еще до того, как бросил учебу, но сейчас никак не мог вспомнить.

Гриффин разглядывал фотографию Шайен, понимая, что такой улыбки на ее лице он никогда не увидит.

– «Сейчас все силы направлены на то, чтобы найти Шайен Уайлдер и спасти ее жизнь», – подвела итог диктор.

Глава 15. Все равно что мертва

Шайен резко повернула голову в сторону двери.

– Что такое? – спросил Гриффин.

– Кто-то едет сюда.

Она услышала шум приближающейся машины за несколько секунд до того, как та подъехала к дому. Судя по звуку вылетевшего при торможении из-под колес гравия, водитель торопился. Может быть, это приехали за ней. Шайен вспомнила про пистолет, который был у Гриффина. «Не возьмет ли парень ее в заложники?» – подумала она, отодвигаясь от Гриффина подальше.

– Черт! Отец вернулся, – сказал Гриффин, выключая телевизор.

Шайен услышала, как открылась и закрылась дверь машины. Потом кто-то заговорил, и возникшая надежда Шайен рухнула – она узнала голоса: отец Гриффина разговаривал с теми двумя мужчинами. Девушка быстро спрятала лицо в шарф, не желая, чтобы ее слезы кто-то увидел. Но зашли они только спустя минуту. Ей показалось, она услышала звук еще одной хлопнувшей двери: кто-то закрыл машину. Потом послышался скрип шагов по крыльцу деревянного пола веранды. Резко открылась входная дверь, и холодный воздух окатил сидящих в гостиной.

– Братаешься с врагом? – входя, сказал Рой. Шайен подумала, что он пьян. Двое других захохотали.

От напряжения все тело девушки натянулось как гитарная струна.

– А, это вы, – начал Гриффин, слишком уж стараясь придать голосу нарочитой небрежности. – Ну, как все прошло?

Вместо ответа Рой спросил:

– Это ведь твоя трость?

Шайен уловила, как он потряс ею в воздухе. Наверное, трость попалась ему на глаза в салоне «Эскалейда».

Девушка услышала громыхание металла о металл, потом скрежет как при открывании двери. В комнату ворвалась волна жара. Послышался треск пламени, запахло древесным дымом.

– Нам тут ни к чему такие вещички: а то, чего доброго, воспользуешься, – сказал Рой, и Шайен услышала, как он швырнул ее трость в огонь и прикрыл печную дверь.

Шайен ненавидела трость всей душой. Невзлюбила ее сразу: ведь с палочкой ходят старики. Инвалиды. Зачем она подростку? Таким как Шайен не круто появляться с тросточкой. Но сейчас, когда из печи потянуло паленым, девушка почувствовала, что сожалеет о потере ненавистной ранее трости. Изготовленная из стеклопластика, сама она сгореть не могла – скорее всего, гарью несло от расплавившегося эластичного шнура, соединявшего части, без которого вся конструкция превратилась бы в бесполезную груду разрозненных трубок.

– Ну так что случилось? В чем дело? – спросил Гриффин, теперь уже испуганно, не скрывая напряжения.

– Не при ней. И, кстати, какого черта ты привел ее сюда? – По тону Роя было ясно, что ответа он не ждет. Шайен слышала, как мужчина мечется, шагая туда-сюда. – Отведи ее обратно в свою комнату. Потом поговорим.

Гриффин провел Шайен к выходу из гостиной и дальше в свою спальню. Привязав девушку к столбику кровати, он, однако, оставил ее руки свободными.

– Извини, – пробормотал парень, выходя. Шайен показалось, что Гриффин слегка коснулся рукой ее макушки.

Странно, но она не хотела, чтобы он уходил. Может, Гриффин и не самый добрый в мире человек, но те трое были гораздо хуже, в этом сомневаться не приходилось. И почему Рой так разозлен? Что случилось? Ее родители отказались платить выкуп? Быть этого не может. Ведь она сама слышала, как отец обещал сделать все, чтобы ее вернуть.

А может, пока она спала, Гриффин позвонил Рою и рассказал, как она пыталась убежать? Не потому ли тот зашвырнул ее трость в огонь?

Едкая вонь расплавившегося в огне шнура от трости до сих пор витала в воздухе, и Шайен закашлялась. Гулкий, влажный, надрывный кашель не отпускал девушку несколько минут; казалось, она вот-вот исторгнет из себя легкое. Наконец приступ закончился, покрытая липкой испариной Шайен почувствовала озноб и, пошарив ладонями по кровати, прикрылась пледом. Делать было нечего. Девушка сомкнула веки.

Самое первое, чему научилась Шайен после аварии, и самое трудное тоже – это ходьба с тростью. Отец не хотел отправлять Шайен в интернат, но по настоянию Даниель согласился. Это случилось еще до того, как Даниель и отец поженились. Тогда они еще даже не начали встречаться, и для Шайен Данель была лишь голосом одной из приходящих к ним домой сестер-сиделок, которые смотрели за Шайен по очереди.

Даниель не отличалась особой любезностью. Она не понимала, зачем Шайен тратит так много времени на сожаления по тому, чего не может вернуть, вместо того чтобы сосредоточиться на том, что должна и может делать.