Эйми Картер – Наследие Богини (страница 9)

Я об этом позабочусь.

— У него твои глаза.

Моё чёртово сердце чуть было не остановилось. Я медленно обернулась и, несмотря на приглушённый свет, разглядела каждую чёрточку его лица.

— Генри?

Он печально улыбнулся и распахнул объятья. Я, не тратя времени на раздумья, уткнулась носом в его грудь и вдыхала его аромат, вот только он ничем не пах. Его, как и меня, здесь не было. Но я могла к нему прикоснуться. Почувствовать шёлковую ткань его рубашки под пальцами и тепло, исходящее от его тела.

Как?

— Я скучал по тебе, — пробормотал он, мазнув губами по моей щеке. Когда я попыталась повернуть голову, чтобы поцеловать его по-настоящему, он отстранился, хоть и немного. Меня накрыли сомнения и боль отвергнутой девушки. Он злится, что я попалась в ловушку? Что не смогла спасти его? Или он узнал о моих планах пожертвовать собой, чтобы спасти ему жизнь?

Но стоило мне проследить его взгляд, как меня тут же отпустило. Майло.

Я прижалась к боку Генри, и вместе мы подошли к кроватке. Малыш, увидев нас, потянулся обеими ручками. Моё сердце оттаяло.

Генри потянулся к нему в ответ, и не успела я предупредить его, что прикоснуться не получится, как его пальцы коснулись рук Майло. Не прошли насквозь и не зависли в миллиметре от кожи, создавая иллюзию прикосновения.

Нет, он по-настоящему касался нашего сына.

— Здравствуй, сын, — торжественно произнёс Генри. — Слышал, ты отказываешься есть.

Непонятно откуда достав бутылочку, Генри отпустил меня и взял Майло на руки. Я отступила на шаг назад, ошеломлённая, пока Генри протягивал бутылочку малышу. Несколько секунд сомнений, после чего Майло начал пить молоко.

— Как… — Комната поплыла. Этого не может быть на самом деле, если только он не мёртв или… Или я чего-то не понимаю. — Как такое возможно?

«Иногда мы неправильно определяем границы возможного», — голос Генри прозвенел в моей голове, чёткий и ясный, и я хотела попросить его повторить. Даже потребовать, потому что я не понимала, как это работает. Но моё непонимание никак не мешало происходить этому на самом деле.

Вместо этого он улыбнулся, пока Майло жадно пил молоко.

— Вот так. Какое ещё тебе объяснение нужно?

Я хотела знать всё. Как спасти его, как собрать семью вместе, как остановить Кроноса и Каллиопу от порабощения мира. Но в этот самый момент мне важнее всего было услышать одно:

— Ты останешься с ним?

Майло зачавкал у него на руках, и я попыталась вновь прикоснуться к сыну. Бесполезно.

— Конечно, — ответил Генри и прижался губами к моему лбу. — Навсегда.

Я открыла глаза. Такой расслабленной и довольной я не была с зимнего солнцестояния. Несмотря на ярко-голубое небо над головой, здесь — до сих пор понятия не имею, где я, — было тихо. Мама не покидала меня ни на секунду с моего возвращения из замка Каллиопы, но сейчас её кресло пустует.

Наконец-то. Я дождалась этого момента.

Свесив ноги с кровати, я ступила на закатный пол. Он оказался теплее, чем я ожидала. Моя рука горела, но мама оказалась права — боль не распространялась. Уж не знаю, что это за компресс, но он остановил яд кинжала.

Пока я была без сознания, кто-то — надеюсь, мама, а не Джеймс, — переодел меня в белую шёлковую сорочку, настолько нежную, что казалось, будто это вода струится по моей коже. Я сделала несколько пробных шажков и, убедившись, что моё тело не собирается падать, направилась к двери. Я понятия не имела, где нахожусь, но безумно хотела увидеть Генри. Убедиться, что он не мёртв. Что моё видение не было его прощанием со мной. И с нашим сыном.

Нет. Он пообещал, что останется с Майло, и он сдержит это обещание. Боги не превращаются в бестелесных призраков, когда умирают. По крайней мере, насколько я знаю. Были ли раньше случаи, когда умирал бог уровня Генри?

Я открыла дверь спальни, за ней оказался коридор с тем же голубым потолком. Цвета под моими ногами менялись по мере моего продвижения, но мне пришлось оторвать взгляд, чтобы обратить внимание на многочисленные двери каждые пять метров вдоль коридора.

Одна пустая спальная за другой. Некоторые были простыми наподобие моей, другие же богато украшены: вот одна в светло-голубых оттенках и с белоснежным шёлком, как моя сорочка, вот вторая благородного изумрудного цвета с яркими цветами, растущими отовсюду. Такой могла бы быть спальня моей матери, если бы она…

Стоп.

Я распахнула дверь. Это не просто спальня, а целые покои, в которых были свои двери, ведущие не пойми куда, потому что по обе стороны должны быть другие комнаты. Я подошла к тумбочке у кровати, на которой стояла фотография в рамке.

Нет, не фотография — отражение, как то с Персефоной, которое хранил Генри у себя в поместье Эдем; пойманное мгновение, а не застывшая картинка. Дрожащей рукой я подняла деревянную рамку и уставилась на отражение. С него на меня смотрели мама и я.

Мы смеялись, сидя на покрывале посреди Центрального парка. Мне даже не нужно разглядывать детали вроде разбросанных пирожных, чтобы понять, когда был этот пикник.

Это самое отражение подарил мне Генри в наше первое и единственное совместное Рождество.

— Кейт?

Рамка выскользнула из моей руки и стекло разбилось, ударившись о пол. Я выругалась и наклонилась, чтобы подобрать.

— Прости, мам, я не хотела…

— Всё в порядке. — Она опустилась на колени рядом со мной, махнув рукой. — Почему ты встала?

Подчинившись её магии, осколки сами собрались и склеились. Сколько мне ещё предстоит практиковаться, чтобы управлять своей силой с той же лёгкостью? Я пыталась выяснить, на что я способна, пока Каллиопа держала меня в плену, но без наставника мне удалось только научиться контролировать свои видения.

— Я хочу увидеть Генри.

— Справедливо.

Мама выпрямилась и поставила восстановленную рамку на тумбочку. Это её тумбочка, теперь я уверена. И её покои. Её дом.

Я на Олимпе.

— Ты не против, если мы сходим в одно место, перед тем как зайдём проведать его? — спросила мама, приобняв меня за плечи.

— Что? Куда? Зачем? — выпалила я. — Я хочу к Генри, мам. Я видела его в своём видении. Он держал Майло, кормил его с бутылочки, разговаривал…

Она нахмурилась, но вместо того, чтобы заявить, что мне это всё приснилось, мягко ответила:

— Поговорим об этом чуточку позже, милая. Уолтер созвал всех на экстренное собрание Совета, и я как раз шла за тобой.

За мной? Чем я могу помочь Совету? Я обрела бессмертие каких-то полтора года назад. Это не идёт ни в какое сравнение с опытом остальных членов Совета, некоторых из которых жили ещё до возникновения человечества. Как, например, моя мама. Или Генри. Как вся первоначальная шестёрка. Теперь, когда Каллиопа покинула их, уже пятёрка. Или даже четвёрка, учитывая, что Генри застрял между жизнью и смертью.

— Что случилось?

Мама тянула с ответом, взяв меня за непострадавшую руку и направившись к двери.

— Я не хотела тебя тревожить, но…

— Но что? — Внутри меня всё сжалось. Неужели произошло худшее? Генри или Майло погибли? — Но что, мам?!

Она зажмурилась.

— Кронос. — Её голос надломился. — Он объявил войну.

Глава 4

РАСКОЛ В СОВЕТЕ

В зале была только половина членов Совета.

Ирен, которая была моей наставницей в Эдеме, плакала, а София, сиделка моей матери и одна из изначальной шестёрки, пыталась её утешить. На противоположной стороне круга сидели, склонив головы друг к другу и тихонько переговариваясь, Уолтер и Филипп — братья Генри. Джеймс и Дилан, школьный бойфренд Авы, молча сидели на своих местах.

Никто больше не пришёл.

— А где остальные? — шёпотом спросила я маму, хотя мой голос тут же разнёсся по огромному залу.

— Некоторые решили не присоединяться к нам. Не будем их винить.

Она села и жестом пригласила меня занять соседнее место — трон из белых бриллиантов. Тот самый, который стоит в Подземном царстве. Трон Персефоны.

Я помедлила. Я сидела на нём несколько раз во дворце Генри, но полагала, что он там находится потому, что это его владения. Это просто место, куда можно сесть, или знак, что я теперь член Совета? Это огромная честь, но от самой мысли о подобной ответственности за жизни других у меня скручивало живот. Однако если они доверяют мне занять место среди них, то я сделаю всё от меня зависящее, чтобы им помочь.

— Мы ждём тебя, дорогая, — позвала мама, и я вынырнула из раздумий. Подойдя к трону, я положила руку на сердце и замерла. Я знала, почему здесь нет Николаса — его держит в заложниках Каллиопа. Ава ей помогает… «Чтобы спасти Николаса», — внезапно поняла я, но от этого её предательство не стало менее болезненным. И Генри…

У них есть объективные причины не присутствовать на собрании. И после того, как Элла потеряла руку в день, когда Кронос сбежал из Подземного мира, я не виню её за нежелание участвовать во всём этом. Но где же Тео? Где Ксандер? После ухода Каллиопы отношения в Совете стали напряжёнными, но ни один не отказывался от своего места.

Уолтер встал и прочистил горло. Он выглядел постаревшим, несмотря на его вечную жизнь. Его плечи поникли под грузом всего произошедшего. Филипп рядом с ним, обычно суровый и непроницаемый, выглядел не лучше.