Эйми Картер – Наследие Богини (страница 49)

Его руки скользнули по моей спине. Он сжал моё плечо.

— Ничего не было. Ава не использовала на мне свои чары. Я притворялся с самого начала и до конца.

Я подалась вперёд и поцеловала его. Его губы были сладкими, и я не могла от него оторваться, пока Майло между нами не захныкал. Мы оба понимали, что, когда он притворялся, он делал что-то, чтобы убедить её в своей любви. Часть меня сгорала от желания услышать все подробности, но всё это уже не имело значения. И я не позволю Каллиопе мучить нас с того света. Через что бы ни пришлось пройти Генри, вместе мы справимся. Когда-нибудь, если он захочет рассказать, я выслушаю. Но до тех пор сделаю вид, что поверила ему. Чтобы защитить его так же, как он защищал меня. Потому что я люблю его, а он меня.

Мы семья, и никто — ни Каллиопа, ни Кронос, ни даже смерть — у нас этого не отнимет.

Глава 20

ВЕЧНОСТЬ

В какой-то момент посреди ночи я выпуталась из объятий Генри и соскользнула с кровати. Он крепко спал, очевидно, устав после битвы. Но я, как бы ни пыталась, заснуть не могла.

Подойдя к кроватке, я коснулась лба Майло, чтобы убедиться: он всё ещё здесь. Вид его поднимающейся и опускающейся груди успокоил меня, и я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Даже глубокой ночью потолок оставался ярко-голубым, а под ногами разливался дивный закат.

Прийти сюда не было моим сознательным решением. Я только что стояла в коридоре, и вот уже ноги ведут меня к тронному залу в поисках кого-то. После такого тяжёлого вечера шансы, что кто-то ещё не спит, были невысоки, но проверить стоило.

На пороге тронного зала я застыла как вкопанная. Небо здесь не было голубым. Вместо потолка виднелось ночное небо с мерцающими звёздами. Тронов не было, вместо них только стеклянный гроб на платформе. А в нём, одетая в белое платье, с розами в волосах, лежала Ава.

Не думая, я пересекла комнату и прижала ладонь к стеклу. Её губы были вишнёвого цвета, и в приглушённом свете мне даже показалось, что она улыбается.

В моём горле образовался ком. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, — извиниться, пообещать, что никогда её не забуду, простить её снова и снова, пока у Вселенной не останется иного выбора, кроме как поверить мне, — но я не смогла выдавить ни слова. Ава в любом случае меня не услышит, да и я всё это ей сказала, когда прощалась. Она всё уже знает.

— На самом деле её здесь нет.

Я нахмурилась.

— Оставь меня в покое.

Шорох ткани, тихие шаги, и вот Уолтер стоит рядом со мной, выглядя таким же постаревшим, как и на крыше.

— Это что-то вроде отражения, только более реалистичное, чем просто картинка.

Я убрала руку со стекла и отошла на шаг дальше от него.

— А где её тело?

— Исчезло, — сказал он. — Вернулось в небытие.

— Тогда зачем здесь… эта голограмма?

Пустой трон, пустая спальня, пустая дыра в нашей жизни там, где когда-то была она, — как будто всё это было недостаточным напоминанием о том, что её больше нет.

Уолтер сделал глубокий вдох, и, когда выдохнул, в тронном зале раздался приглушённый раскат грома.

— Она прожила долгую жизнь, повлияла на жизни многих. Те, то захочет с ней попрощаться, получат такую возможность.

— Но для Каллиопы ты такого не сделал.

Он поморщился.

— Моя жена выбрала свой путь. Она решила отделиться от Совета. Ава оставалась с нами до конца.

— Неправда. Ты всё решил за неё. Из-за тебя она умерла.

Уолтер уставился на гроб.

— Я совершил немало ошибок…

— Ошибок? — Мой рык эхом пронёсся из одного конца зала в другой. — Ава умерла, а ты говоришь, что просто совершил пару ошибок?

Уолтер запнулся. Он пытался держать голову высоко, но слёзы потекли по его лицу, лишая его возможности задавить меня авторитетом.

— Не тебе судить… Ты не знаешь всех обстоятельств…

— Я знаю, что Ава мертва. Знаю, что она подыгрывала Каллиопе, потому что ты ей так велел.

— Ради Николаса. Ради всеобщего блага.

— Разве это оправданная цена? — Я указала на гроб. — Стоило ли оно того? Она могла бы быть жива, если бы не ты.

— Она бы всё равно умерла, — хрипло возразил он. — И мы вместе с ней. Генри бы не присоединился к нам, и Кронос бы победил. Всё просто.

— В войне победила Рея, не Генри. Большую часть битвы он стоял в стороне, а не сражался.

— Он сражался. Там, на крыше, он противостоял чарам Каллиопы. Непростая задача для любого из нас, особенно когда нужно остаться нераскрытым, но он справился. Когда он пришёл к нам и сказал, что ты намерена сдаться Кроносу, мы все знали, как он поступит дальше. Ава же видела желание Каллиопы заполучить Генри. Так мы и придумали эту уловку. Всё это время он снабжал нас информацией о планах Кроноса и Каллиопы. Мы бы не справились без его помощи. Равно как и без помощи Авы. Благодаря ей — и тебе — он вообще согласился в этом участвовать.

— Должен был быть другой способ сделать это, не впутывая Аву. Всегда есть иные пути.

— Если бы был другой путь, думаешь, я бы стал рисковать ею? — спросил Уолтер. — Ты правда веришь, что будь у меня другой гарантированный способ вовлечь Генри в войну…

— Ты мог бы попросить. Мог бы дать ему время. Необязательно было играть в игры с Каллиопой и рисковать жизнями всех. — Я повернулась к нему лицом. — Мы не фигурки на шахматной доске, но именно так ты к нам относился, а теперь расплачиваешься за это. Все мы расплачиваемся. Надеюсь, те оправдания, которые ты сам себе придумываешь, греют тебя по ночам, потому что никто другой в здравом уме не станет связываться с тобой после того, как все узнают, что ты сделал.

Он коснулся гроба, и весь его воинственный настрой улетучился, оставив лишь бледную тень на месте Короля Богов, стоявшего здесь ещё несколько секунд назад.

— Я знаю, чего я заслуживаю. Мне не нужно, чтобы ты, мойры или сама вселенная указывали на мои ошибки. Я сам их знаю, сам за них расплачиваюсь и буду делать это до конца своего вечного существования. Если это не ад, которого ты мне желаешь, то я не знаю, что вообще в этом мире способно удовлетворить твою жажду мести, дочь моя.

— Я не твоя дочь.

Уолтер склонил голову. Все мои инстинкты кричали уходить, пока он не решил мне отомстить каким-либо образом: эмоционально, физически — неважно. Вот только ноги отказывались слушаться. Это был мой самый долгий разговор за всё наше время знакомства с предполагаемым отцом, и вот до чего мы дошли.

— Ты моя дочь, так же как и Ава была, — тихо ответил он. — Она единственная из всех моих детей видела, какой я на самом деле. Другие видели во мне лишь силу. Каллиопа видела во мне бабника. Но только Ава понимала, какую любовь я питаю ко всем вам. Она понимала, что не всегда мы выражаем свои чувства открыто, но любовь от этого не становится меньше.

— Мне это известно. — Она же всегда была уверена, что Генри любит меня несмотря ни на что. — Ты же понимаешь, что если бы ты не изменял, всего этого бы не произошло?

— Если бы я не изменял, ты бы никогда не родилась. — Его глаза блеснули, когда он посмотрел на меня, и я выдержала этот взгляд. — Джеймс бы никогда не родился. Элла и Тео, Ирен, Персефона… Я любил свою жену. Мои грехи не её вина. Но я не стану извиняться ни перед ней, ни перед кем-либо другим за появление на свет моих детей. В том числе тебя.

— Тогда ты ничем не лучше неё. Любовь не даёт тебе право причинять боль своей семье. Ты ведь понимаешь, что такое семья?

Он наклонил голову.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты ни разу меня не навещал. — Мои ногти впиваются в ладони. Если удастся прорезать кожу до крови, может, ярость, кипящая внутри, получит выход. — Ты знал, как мне было тяжело, когда маме поставили диагноз, но тебе было плевать.

— У меня много смертных детей, — медленно произнёс он. — Не было никаких гарантий, что ты пройдёшь испытание, а я не хотел привязываться, пока не буду знать наверняка.

— А что так? Боялся, что ваш драгоценный секретик будет раскрыт?

— После всего, что твоя мать рассказывала мне о тебе, я знал, что как только увижу тебя, сразу полюблю. Терять детей, которых я не знал, само по себе больно. Но прощаться с теми, кого я любил…

Он провёл ладонью по грани стеклянного гроба.

Мои плечи задрожали от беззвучных слёз.

— Я нуждалась в тебе. Мне нужен был кто-то, кто бы сказал, что всё будет хорошо. Мне нужно было знать, что я не одна, а ты предпочёл не связываться со мной, потому что боялся меня полюбить?

— Совет наблюдал за тобой с самого начала, так или иначе участвуя в твоей жизни. Любя и защищая, как это было в Эдеме. Ты никогда не была одна, Кейт, даже в самые трудные времена.

— Но я ведь не знала об этом! — вспылила я. — Это не играло никакой роли, потому что я ничего не знала.

— Мне жаль. — Его голос надломился. — Жаль, что я не был тем отцом, в котором ты нуждалась. Жаль, что не был королём, которого мои поданные заслуживают. И мне жаль, что я допустил, чтобы моя дочь принесла себя в жертву. Я не жду ничьего прощения, её это всё равно не вернёт, но надеюсь, что в память о ней ты позволишь мне стать твоей семьёй. Быть твоим отцом, каким я должен был быть, пока ты росла. Этого Ава хотела бы для нас обоих.

Я же хотела плюнуть ему в лицо, крикнуть, чтобы катился в ад и искал там себе другую дочь, готовую любить такого козла-манипулятора, но в его словах была доля правды, которая заставила меня застыть на месте. Он прав. Ава хотела бы этого. Не только потому что мне нужен отец, но и потому что Уолтеру нужна дочь, которая будет любить его со всеми недостатками, которая будет понимать его, которая даст ему шанс. Я постоянно кричала всем, включая Кроноса и Каллиопу, о важности понимания и сострадания. Ава бы хотела, чтобы я проявила их к нему. Не отворачиваться от Уолтера, как отвернулась от неё.