Эйми Картер – Наследие Богини (страница 25)

— Ты ведь знаешь, что я не считаю тебя своей собственностью…

— Да, конечно, почти поверила.

— Ты несправедлива ко мне. Я пытаюсь защитить свою семью, и для этого должен говорить на языке, который лучше всего понимает мой брат.

— А, то есть это он такой мизогинист?

— Да. Он никогда не понимал равноправные отношения. Ни в браке, ни в Совете, ни со своими братьями и сёстрами. Это несправедливо, но он возглавляет Совет, и мы должны играть по его правилам.

Я падаю на кровать.

— Великолепно! Всю жизнь я мечтала о большой семье, а теперь, когда она у меня появилась, оказалось, что родственнички считают меня ничем не лучше грязи под их ногами.

Генри сделал несколько осторожных шажков ко мне, но остановился под моим предупреждающим взглядом.

— Я хотел бы заранее знать о твоей сделке с Кроносом.

— Буквально два дня назад ты лежал в коме, — отметила я.

— Да, но после этого у тебя было предостаточно возможностей. И что-то мне подсказывает, что некоторые детали сделки были обговорены совсем недавно.

Он сверлил меня взглядом, и я отвела глаза.

— Я не злюсь на тебя, Кейт, — мягко добавил он. — Даже представить не могу, что тебе пришлось пережить, пока они держали тебя в плену. И, если быть откровенным, на твоём месте я поступил бы так же. Но ты мой равный партнёр, а я твой. Какими бы ни были обстоятельства, решение мы должны принимать вместе.

Слёзы жгли глаза. Не потому что я была зла на него, а потому что он прав.

— Прости. Я боялась, что ты сразу бросишься к нему, а ты всё ещё не оправился…

— Я принимаю твои извинения, — сказал Генри. — И прошу тебя принять мои. Я не отпущу тебя, Кейт, потому что люблю. Не потому что ты принадлежишь мне. Любой, кто знает тебя больше пяти минут, понимает, что ты не такая.

— Любой, кроме моего отца, — пробормотала я. Генри вздохнул.

— Ну, да. Легко свалить всю ответственность на Уолтера. Как минимум, всего это бы ни случалось, относись он к Каллиопе с должным уважением.

— Можно подумать, он извлечёт из этого урок.

— Да уж. — Генри сел на кровать, я не стала отстраняться. — Я хочу вернуть нашего сына не меньше тебя, но не таким способом.

Мои глаза вновь наполнились слезами. Когда я перестану постоянно плакать? Когда Майло вернётся ко мне? Когда Каллиопа будет повержена? Когда Кронос вернётся в свой личный уголок ада?

— Я не знаю, кто я без него. Всё, что я делаю… Словно направлено на достижение единственной цели. И я не могу нормально существовать, не предпринимая никаких шагов к ней. Когда я бездействую, внутри образовывается дыра. Я нужна ему. Мы нужны ему. А мы ничего не делаем, чтобы его вернуть. Мы буквально бросили его там.

Генри ложится рядом, лицом ко мне.

— Ты правда так думаешь? — он обхватил мою ладонь своими руками. — А вот я уверен, что Майло считает иначе. Ты сама мне говорила, что он чувствует твоё появление там.

Я потёрла глаза свободной рукой.

— Я хочу вернуть его, Генри. Хочу, чтобы мы снова стали семьёй.

— Мы семья, мы не переставали ей быть. — Он поцеловал меня в лоб, в щеку и, наконец, мазнул губами по моим. — Да, это непростое время, но наша любовь друг к другу безусловна, и это всё, что имеет значение. Мы вернём его. Клянусь.

Мой подбородок задрожал.

— Как?

— Пока не знаю, но я найду способ. Мы вместе найдём способ вернуть его.

Я поцеловала его в ответ, не заботясь о том, что он почувствует вкус моих слёз.

— Как мне помочь тебе, если все думают, что я бесполезна и отказываются обучать меня?

— Я не думаю, что ты бесполезна, — возразил он. Его тёплое дыхание ласкало мою щеку. — Вовсе нет, уверяю тебя. Я научу тебя всему, чего ты хочешь.

— Правда? — спросила я. Он кивнул.

— Правда.

Я обняла его, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, и тихонечко всхлипнула. Но это, всё что я себе позволила: один маленький всхлип. А дальше нас ждёт работа. Пришло время доказать, что я достойна своего места в Совете.

Но перед этим нужно сделать ещё кое-что.

— Хочешь увидеть его?

— А разве не очевидно?

Я слабо улыбнулась.

— Только сделай так, чтобы Кронос тебя не заметил.

— Непременно.

Я снова нырнула в своё видение, утягивая за собой Генри, и в этот раз никто нас не прерывал. Вместе мы пробрались через зыбучие пески, а на другой стороне нас уже ждала детская.

Майло лежал с закрытыми глазами в своей кроватке. На острове уже наступила глубокая ночь. Кронос стоял в ближайшем к двери углу, со скрещенными руками, словно ждал меня, но я проигнорировала его. Не знаю, как сообщить ему, что Уолтер отказался от перемирия. Если, конечно, Кронос ещё не знает.

Мы с Генри склонились над кроваткой Майло, как, мне казалось, мы делали это уже дюжину раз, но теперь это был по-настоящему он. Мы втроём вместе — насколько это возможно в нынешних обстоятельствах.

— Он красавец, — прошептал Генри. Я ничего не ответила. Не могла, пока рядом Кронос. Я улыбнулась, глядя только на Майло. Генри коснулся моей спины. Он всё понимал.

— Дорогая, — позвал Кронос, подойдя с другой стороны и беря меня за руку, — что там с перемирием?

Я не могла пока ещё сказать ему правду. Понятия не имею, что он предпримет, чтобы продемонстрировать свою мощь. Убьёт ещё миллион людей? Разрушит всю Грецию? Даже если в его освобождении виновато отношение Уолтера к Каллиопе, то всё, что происходит сейчас, уже на моей совести. Я должна потянуть время.

— Они ещё не приняли решение, — ответила я, всё ещё не отрывая глаз от Майло. — Им нужно время.

Краем глаза я заметила испытующий взгляд Генри. Проигнорировала его.

— Хорошо. Надеюсь, не слишком много. — Он начал разминать моё плечо, я поморщилась. — Почему ты так напряжена, дорогая?

Потому что Генри жив и наши локти едва не соприкасаются. Потому что Совет — или, по крайней мере, отдельные его члены — обвинил меня во всём. Потому что если я сделаю неверный шаг, всё рухнет.

— А разве не очевидно? — повторила я слова Генри, сказанные несколько минут назад.

— Пожалуй, да, очевидно.

Кронос встал за моей спиной и начал массировать оба плеча. Генри, нахмурившись, сделал шаг в сторону.

— Не надо, пожалуйста, — тихо попросила я, но Кронос всё равно продолжил. Генри обошёл кроватку и посмотрел мне в глаза. Я поджала губы. Он ведь понимает, что мне это не нравится?

— Скоро ты станешь моей королевой, — сказал Кронос. Его губы едва не касались моего уха. Генри был готов убивать. — Ты ведь не передумала, дорогая?

Я смотрела на Генри. Он должен понимать, что это лишь игра.

— Нет, не передумала.

— Умница, — пробормотал Кронос. Генри выпрямился, его руки сжались в кулаки, словно он вот-вот набросится на Кроноса.

— Пойду найду Каллиопу, — сказал Генри. — Ты оставайся здесь.

Мои глаза распахнулись, но, несмотря на мои беззвучные возражения, Генри наклонился через кроватку и поцеловал меня в щёку. Что ж, он хотя бы не принял притворство за чистую монету.

Стоило ему покинуть комнату, руки Кроноса скользнули вниз по моей спине и вернулись к плечам.

— Когда мы будем вместе, ты забудешь про слёзы, — тихо произнёс он. — Забудешь про боль. У тебя останется только счастье. Все преклонятся пред тобой. Все будут знать, что ты, Кейт Винтерс, моя королева. И все они будут любить тебя за это и бояться одновременно.

Я не хочу, чтобы меня боялись. Не хочу, чтобы мне поклонялись. Но Кроносу не понять, что значит быть счастливым, не имея абсолютной власти. Ему не понять, почему я всегда буду любить Генри и никогда — его. Но я рада, что Генри вышел и не слышит этого.