Эйми Картер – Наследие Богини (страница 21)
— Джеймс научил меня, как можно его показать. Ты как, чувствуешь в себе силы?
Улыбка на его лице стоила всех угрызений совести, которая требовала думать только о маме, пока она в опасности.
— Да. Я очень хочу его увидеть.
— А… Ты уверен, что Кронос не сможет тебя увидеть?
Генри провёл подушечкой большего пальца по моим костяшкам.
— Я позабочусь об этом.
Затянуть Генри в своё видение было всё равно что протащить его через зыбучие пески, в точности как с Джеймсом, но в этот раз я была отвлечена и почти не заметила этого. Понятия не имею, что сказать Кроносу. Позволить ему и дальше вести свою игру? Или я уже выдала себя, когда появилась здесь с Джеймсом? А как отреагирует Генри? Вдруг Кронос скажет что-то, что выдаст мою ложь насчёт того изображения? Но Генри должен увидеть Майло. Он должен увидеть нашего сына дольше, чем на долю…
Что-то резко дёрнуло меня обратно на Олимп. Мы всё ещё были посреди зыбучих песков, поэтому у меня не осталось иного выбора, кроме как вернуться в тронный зал, и это снова оказалось похоже на выныривание с глубины. Я открыла рот, чтобы возмутиться — наверняка, это Джеймс опять вмешался, — но мама заключила меня в крепкие объятья прежде, чем я успела выдавить хоть слово.
— Кейт!
Её голос обволакивал меня, забирая весь негатив. Мама была холодной, но определённо живой.
Едва сдерживая слёзы, я обняла её изо всех сил. Её тело казалось таким же слабым и хрупким, как и в последние дни её смертной жизни.
— Прости… Прости меня, пожалуйста, мама. То, что я наговорила в прошлый раз… Я не имела в виду…
— Я знаю, — прошептала она. — Всё в порядке. Я рада, что ты жива и невредима.
Я могла бы обнимать её вечно, пока она снова не согреется, но она отстранилась первой. За ней собирались и все остальные, потрёпанные, но кровью никто не истекал.
— Я говорила тебе не идти за ней, — упрекнула мама, и до меня не сразу дошло, что она обращается к Генри. — Тебе не стоило никуда идти в твоём состоянии.
Генри скривился, его ладонь легла на мою спину, словно он не мог не прикасаться ко мне. А я и не жалуюсь.
— Ты бы так же злилась, если бы я не пошёл, — возразил он.
— Вполне возможно, — призналась мама и поцеловала каждого из нас в лоб. — Спасибо, что позаботился о ней.
— Эй, а я? — вмешался Джеймс. Мама сделала шаг в сторону, чтобы он мог присоединиться к нам. — Я сделал большую часть работы.
— Ты телепортировался в Нью-Йорк, а не в Африку, как я тебе говорила, — сурово заметила мама. — Моя дочь могла вернуться ко мне ещё несколько дней назад.
Джеймс робко пожал плечами.
— Ну, да. Состояние Генри было стабильным, а что за жизнь без путешествий?
— Не делай вид, будто у тебя были какие-то другие мотивы, кроме как провести больше времени с Кейт, — сказал Генри.
Джеймс ухмыльнулся.
— Ну ты тоже меня пойми: кто ещё, кроме Кейт, готов терпеть меня дольше пары минут?
— Интересно почему, — пошутила мама, слегка пихнув его бедром. Джеймс усмехнулся.
Позади них кто-то прочистил горло, и мамина улыбка померкла. Уолтер выступил вперёд.
— Брат, — обратился он к Генри, — с возвращением. Хорошо себя чувствуешь?
Что-то промелькнуло в глазах Генри, словно внутри него шла борьба. Тут как раз всё понятно: в их прошлую встречу они поссорились из-за меня. Но теперь я в безопасности, и есть куда более важные заботы. Например, спасти Майло.
Бровь Генри дёрнулась, и, хотя он даже не взглянул на меня, его плечи расслабились. После долгой паузы он ответил брату:
— Пока нет, но скоро буду. Как прошла битва?
— Прошла — и ладно, — ответил Уолтер с тяжёлым вздохом. Даже он не мог скрыть своего облегчения от того, что Генри пошёл на примирение. — Завтра нападём снова и будем продолжать так до тех пор, пока не продвинемся достаточно далеко, чтобы можно было говорить о разработке выигрышной стратегии. Джеймс сообщил нам о том, что вы увидели в Парфеноне. Возможно, там есть подсказки о дальнейших планах Кроноса.
— Возможно, — согласился Генри. Уолтер внимательно посмотрел на него. Я рефлекторно попыталась закрыть своим телом Генри от этого пронизывающего взгляда.
— А ты, брат, — поинтересовался Уолтер, — присоединишься к нам, как только восстановишься?
— Я не на своей территории. Сомневаюсь, что мой вклад будет сколько-нибудь значимым. Но да, — тихо произнёс он, — я присоединюсь к вам.
— И я тоже, — добавила я и, не давая никому времени возразить, добавила: — Я имею полное право сражаться за свою семью. Как только Генри станет лучше, он обучит меня.
— Нет. — Голос Генри был едва громче шёпота над моим ухом. — Я не пущу тебя на эту войну.
Опять двадцать пять: Генри по-прежнему считает, что я не в состоянии постоять за себя. И весь Совет отказывается признавать, что я могу им помочь хотя бы чуть-чуть. Даже небольшая помощь может оказаться решающей, но они вообще не рассматривают такую возможность. Разве я не доказала только что, что я не совсем бесполезна? Именно я предложила проверить Парфенон. Именно я нашла изображения. Пускай я пока ещё не могу сражаться наравне с ними, но я готова учиться. И параллельно с этим я могла бы сделать много чего полезного, а не просто сидеть на месте и накручивать волосы на палец.
Я открыла рот, чтобы поспорить, но меня опередила мама:
— Кейт может сражаться, если хочет, — сказала она. Наши взгляды встретились. — Если Генри отказывается её обучать, тогда я беру это на себя.
Генри нахмурился, однако Уолтер заговорил раньше:
— Хорошо. Раз этого хочет Кейт, пускай.
Он коснулся плеча мой мамы и развернулся к остальным олимпийцам, собравшимся на противоположной части круга.
Я смотрела ему в спину. И всё? После всего, что произошло, он больше ничего не хочет мне сказать? Не предложит взять на себя моё обучение? Не то чтобы я на это рассчитывала, да и всё равно бы отказалась, но всё же. Не станет настаивать, чтобы я оставалась в безопасности? Просто разрешение пойти и умереть, раз мне этого хочется.
Возможно, если я бы не была вся на нервах, это бы не задело меня так сильно. Мама знает, что я в любом случае собираюсь сражаться. Она знает, какая я и что со мной бесполезно спорить. Уолтер ничего обо мне не знает, и будь он хоть сколько-нибудь хорошим отцом, ему бы не было всё равно.
— Кейт, — позвал Генри, но я встала, выпуская его руку. Он может защищать меня, только если это не подвергает риску его самого. Я должна научиться управлять своими способностями, должна уметь постоять за себя, ведь только так можно защитить Генри и нашего сына.
— Тебе нужен отдых, — произнесла я несколько резче, чем хотела. Наклонившись, поцеловала его в щеку, прося тем самым прощения за грубость. — Я люблю тебя. Мне просто нужно побыть одной.
Его губы поймали мои, и мы ещё долго не отрывались друг от друга. Робко улыбнувшись ему, я опустила голову и поспешила к покоям. Хоть бы никто за мной не последовал! Но, конечно, это пустые надежды. Если не Генри, то Джеймс. Если не Джеймс, то…
— Милая.
Если не Джеймс, то мама.
Я замедлилась, чтобы она могла меня догнать, но не остановилась. Как она поступит, если узнает, что я заключила сделку с Кроносом? Поможет? Расскажет остальным членам Совета? Не могу сказать наверняка, и эти сомнения терзали меня изнутри. Я бы хотела доверять своей матери, не переживая о последствиях.
— Я просто хочу побыть одна, — пробормотала я, но она обхватила рукой мои плечи и шла рядом. Я не вырывалась. Не могла. Пускай в этот раз всё обошлось и тревожность меня опустила, кто знает, что будет в следующий? Любой разговор может стать последним, а я не хочу корить себя за то, что отвернулась от неё, как это было перед поездкой в Африку.
— Тебе не стоит сейчас быть одной, — сказала она. У её слов был какой-то подтекст, которого я не понимала.
Но она права. Моя б воля, я бы никогда больше не оставалась одна, но никто не даст мне никаких гарантий. Если случится худшее — если Совет не сможет остановить Каллиопу и снова заточить Кроноса в тюрьму, я всё равно смогу вернуться к Майло, но навеки стану игрушкой титана. Но я бы скорее позволила Майло умереть и провести остаток вечности в забвении в Подземном царстве, чем жить под властью Кроноса.
Мама привела меня в свою спальню, и едва она вошла, на ветвях, образовывающих ложе, расцвели пурпурные цветы. Я присела на краешек матраса и сделала вдох. Здесь пахнет летом.
— Прости, что не рассказала о твоём отце раньше, — сказала она, поглаживая меня по спине. Я позволила себе расслабиться под её прикосновениями. После многих лет страха, что вот-вот она испустит последний вздох, я больше не могу держать на неё зла.
— Всё в порядке, — сказала я, хотя это было не так. — Почему ты не сказала мне?
— Потому что эгоистично хотела, чтобы ты была только моей. — Устроившись позади меня, она провела пальцами по моим волосам и начала заплетать. — Мне нравилась наша жизнь, когда были только ты и я. Я скучала по родне, но ты заменяла мне всех. Последний раз я была так счастлива, когда…
Она резко замолчала. Я смотрела на свои руки. Ей не нужно договаривать — я знаю, что она хотела сказать.
— Когда Персефона была с тобой, — пробормотала я.
— Да, когда со мной была Персефона. — Она распустила косу, которую успела заплести за эти несколько секунд, и начала заново. — Я растила тебя как смертную, потому что верила: такая жизнь, вдали от всей этой роскоши и величия, позволит тебе наилучшим образом пройти все испытания. Но в то же время оказалось, что я стала намного счастливее, живя с тобой среди людей. Если бы я впустила Уолтера в нашу жизнь, это бы всё рухнуло.