Эйми Картер – Месть тигра (страница 8)

– Нолан – чужак, – холодно сказал Экон, присев.

– Мы все здесь потомки королевской семьи, – возразил Саймон. – Мы одной крови…

– Он не Наследник, – сказал Экон, и пусть он был прав, Саймон не верил своим ушам. Нолан так им помог, пошёл на такие жертвы, как и вся их семья, а Экону было плевать, просто потому что Нолан не мог превращаться во всех животных на свете.

– Мы тут готовимся к войне против Верховного Совета, если ты не забыл, – сквозь зубы заметил Саймон. – Никакая помощь не помешает.

Экон искривил губы.

– Мы Наследники. Нам никто больше не нужен.

– А как же животные? – спросил Саймон, и в надменном взгляде Экона мелькнуло замешательство.

– При чём тут животные…

– Сколько их из-за нас погибло? – рявкнул Саймон с таким презрением, что сам удивился. – В Серенгети, в Австралии, на Амазонке – они ведь тоже в этом замешаны. Потому что пока Вадим и Совет на свободе, они будут убивать всех, кто попадётся им на пути. Перебьют всех птиц и обезьян из этой пещеры, всех наших друзей, наши семьи, наших соседей – Совет не пощадит их, как не пощадила Фахари, соплеменников амазонских Наследников, Лео… – Его голос сорвался, но он сглотнул и продолжил: – Совет их убьёт, и мы будем виноваты. Сколько ещё людей и животных должно ради тебя погибнуть, Экон, чтобы ты понял, что это не только наша война?

В его челюсти дрогнул мускул.

– Но сражаемся мы, – сказал он. – Это мы рискуем жизнью.

– И за последние три недели пора было уже понять, что мы не справляемся, – взорвался Саймон. – Мы проиграли в Серенгети, проиграли на Лазурном острове, проиграли на Амазонке, и из-за нас погибли сотни животных. Нам нельзя больше проигрывать. Нельзя. Какой смысл в Наследниках, защитниках всех анимоксов, если мы не можем никого защитить?

Несмотря на собравшуюся толпу, в пещере стояла мёртвая тишина. Даже животные притихли, и Саймон обернулся человеком – его не волновало, что он стоит меж двух хищников, полных ненависти друг к другу. Он устал. Очень устал. И после всего, что выпало на их долю, эта вражда была лишь пустой тратой времени.

– Верховный Совет уже близко, – сказал он слабо, с надрывом, обращаясь не столько к Экону, сколько сразу ко всем. – Они придут не только за нами, но и за всеми, кто нам дорог. Да, Нолан не Наследник, но он сильный и храбрый, и мы не можем так обращаться с ним после того, как он спас нас. Мы не Вадим и не Совет. Разве нам важно, кто во что превращается? Ведь если так… – Он зло поглядел на Экона. – Чем ты тогда лучше них?

Воцарилось неловкое молчание, но постепенно Наследники зашептались, и Экон зарычал. Но не напал, а лишь провёл по земле когтями с пронзительным скрипом, оставив на камне следы, обернулся хохлатой майной и вылетел из пещеры в вечернее небо.

Стоило ему скрыться из виду, Нолан вернул себе человеческий облик. Он весь покраснел и держался скованно, но когда Саймон шагнул в его сторону – резко развернулся и пошёл в противоположный конец пещеры, где оставалась лишь пара Наследников. У них хватило ума уйти. Он ненавидел ругаться с братом безо всякой причины, но не успел даже дёрнуться в его сторону, как рядом возник Тембо.

– А ты молодец, что отругал Экона, – сказал он под гул вновь завязавшихся разговоров. – Они с твоим братом похожи. Гордые и вспыльчивые – опасная комбинация, я бы сказал.

– Вот уж точно, – пробормотал Саймон, зарываясь пальцами в волосы. В таком настроении с Ноланом невозможно было разговаривать, но Саймону нужно было придумать, как преодолеть растущий раскол, пока он не превратился в непреодолимую пропасть.

– Пойдём, – сказал Тембо. – Слетаем в дозор, развеемся. Тут неподалёку есть роща – там обезьян столько, что они вечно на деревьях болтаются, а уж какой там закат…

– Я лучше останусь, – виновато сказал Саймон, поглядывая на брата. И хотя объяснять он не стал, Тембо, видимо, понял, потому что кивнул.

– Понятно. Удачи, – сказал он. – Надеюсь, тебе не откусят голову.

Дома, в Нью-Йорке, Нолан обычно больше болтал, чем делал. Но на загорелом лице брата, присевшего у стены, плясали унижение и ярость, и Саймон понимал – последние три недели изменили его, как изменили и Саймона. И, если честно, ему было страшно видеть, кем они стали, и страшно, что они больше не будут братьями. Но после того, через что им пришлось пройти, как сообща, так и порознь, он был обязан хотя бы попытаться – ради Нолана, ради семьи, ради себя самого.

Поэтому, когда Тембо ушёл, Саймон набрался храбрости и подошёл к дальней стене пещеры, откуда брат в ярости наблюдал за закатом. Даже если он его и заметил, то никак не отреагировал, и Саймон присел рядом.

– Не обращай на него внимания, – сказал он. – Экону никто не нравится, и он не прав. Ты заслуживаешь признания. Даже больше, чем все остальные. Ты так старался их защитить…

– Забей, – буркнул Нолан, всё ещё глядя на небо. – Мне не интересно слушать, какой я крутой.

– Да я же… – начал Саймон, но замолчал. Мысленно вздохнул. – Я понимаю, мы не так давно встретились, но мы всё-таки братья. Близнецы…

– Правда? – горько спросил Нолан. – А я-то и не заметил.

– И нам нужно научиться друг другу доверять, – продолжил он, будто не слышал. – У нас с этим и раньше было туго, ещё до того, как Шарлотта нас во всё это втянула…

– Это меня втянули, – прорычал Нолан. – А ты просто решил сунуть свой нос.

– Совет тебя похитил, – возразил Саймон. – Я не мог сидеть сложа руки. Но дело не в этом, – быстро добавил он, пока Нолан не успел съязвить в ответ. – Я просто хочу быть твоим братом. По-настоящему, а не просто потому, что мы близнецы. Я хочу с тобой дружить.

– Ага, надейся, – фыркнул Нолан.

– Но почему? – не сдавался Саймон. – Потому что ты меня не любишь? Я иногда тоже на тебя злюсь, но всё равно надеюсь, что ты поможешь, когда будешь нужен…

– А когда я был тебе нужен? – выплюнул Нолан, и Саймон тут же вспомнил разговор на берегу Лазурного острова, когда они собирали в вёдра выброшенных на берег морских обитателей и возвращали их в океан.

«Я тебе не нужен. И никогда не был нужен».

– Нолан… – Саймон инстинктивно потянулся к нему, но поборол себя. – Ты же мой брат. Ты столько раз спас меня от смерти, что не упомнишь.

Нолан поджал губы.

– Только на это я и гожусь, да? Вытаскивать тебя из рек и следить, чтобы ты не умер?

– Конечно, нет. Только благодаря тебе мы так далеко зашли. Я постоянно ошибался, мешался и… делал только хуже. – При мысли о Лео в горле встал ком, и он постарался успокоиться. – Чем больше я стараюсь, тем хуже становится, а ты…

– На твоём месте должен быть я.

Нолан повернулся к нему, и в его глазах пылала такая ярость, а слова истекали таким ядом, что Саймон удивлённо раскрыл глаза.

– В смыс… – начал он, но Нолан перебил:

– Это я должен был стать наследником Звериного короля. Только я, – сказал Нолан. – Я думал, что буду особенным, что буду что-то да значить! А потом появился ты и всё у меня отнял. Ты спас маму, ты собрал Осколки Хищника, ты чуть не погиб, пытаясь его уничтожить.

– Я… – с открытым ртом сказал Саймон, но Нолан не останавливался:

– А потом меня похитили, – сказал он. – И ты всё равно умудрился перетянуть одеяло на себя. Из-за тебя взорвался Камень Судьбы. Тебя боятся Хранители. Тебя все считают героем, а меня – просто помощником. Кого волнует, насколько опасно было подыгрывать Вадиму и одновременно помогать Бэку искать Наследников? Кого волнует, на какие жертвы мне пришлось пойти? Для них всё одно – «Саймон то», «Саймон сё»…

– Я в этом не виноват, – жарко сказал он. – Я их не просил.

– Тогда почему всё всегда достаётся тебе? – взорвался Нолан так громко, что на них обернулась пара Наследников. – Почему не мне?

– Ты ничуть не хуже меня, – сказал Саймон, несмотря на раздражение понизив голос. – Как ты не понимаешь? Это ты собрал Наследников. Благодаря тебе они живы…

– Так почему ты Наследник, а я нет?

Саймон захлопнул рот. Ну конечно, всё дело в этом. Нолан возненавидел его с первой же встречи в двенадцать лет, когда думал, что Саймон унаследует силы Звериного короля вместо него. Почему же в этот раз он должен был отреагировать как-то иначе? Потому что они узнали друг друга получше? У Нолана появилось только больше причин его ненавидеть.

– У тебя есть силы Звериного короля, – сказал Саймон, хотя понимал, что Нолану этого мало, что его брат не успокоится, если не станет лучшим.

– Здесь они бесполезны, – сказал Нолан. Его голос дрогнул – а может, Саймону показалось. – Наследники вообще должны были исчезнуть, но ты всё равно умудрился им стать, а про меня как всегда все забыли. И плевать, что мы близнецы и потомки Звериного короля. Камень Судьбы решил, что только ты тут достоин…

– Это был не Камень Судьбы, – сказал Саймон, а Нолан фыркнул.

– Да он, конечно, что же ещё, – сказал он, зло шмыгнув носом. – По-твоему, сама Вселенная вдруг решила, что не должно существовать никого могущественнее великого Саймона Торна?

Саймон вновь пропустил колкость Нолана мимо ушей, хотя ему было обидно. Всегда. Но в этом, наверное, и была цель.

– Мне кажется, это был Хищник.

На этот раз брат уставился на него с глубочайшим подозрением.

– Хищник разбился, – сказал он. – На наших глазах.

– Да, но… – Саймон с неохотой полез в карман и достал золотые часы, подаренные мамой полтора года назад. Тогда он ещё не знал, но именно в этих часах был спрятан последний Осколок Хищника, ставший ключом к окончанию войны между Пятью Царствами анимоксов Северной Америки.