Эйми Картер – Месть тигра (страница 41)

– Знаю, – тихо заверил он, и она сжала его ладонь.

– Вот и хорошо.

И хотя он всё ещё боялся представить, чем обернётся грядущая битва, всего на минуту он позволил себе поверить, что каким-то чудом, вопреки всему, они действительно победят.

Глава 29

Битва за Аништадт

Ночью, когда луна поднялась высоко в небо, а звёзды сверкали, как светлячки, Саймон устроился на горной гряде примерно в полукилометре от ворот Аништадта и окинул совиными глазами пустынную землю, простирающуюся перед ними.

– Вы с Малкольмом ещё можете отказаться, – тихо сказал он, и сидящая рядом орлица взъерошила перья.

– Как же мы можем, – так же тихо ответила мама. – Хорошие предводители не посылают своих людей в битву, в которой не готовы участвовать сами.

– Знаю, но… – Саймон нахмурился. Он не знал, как выразить своё волнение вслух. – Дядя Малкольм скоро станет отцом. Он вообще не должен был приезжать.

– Я всё слышу, – сказал волк, сидящий у подножия дерева, но Саймон не стал извиняться. Он потерял собственного отца ещё до их с Ноланом рождения, и когда представлял, что ребёнка дяди ждёт та же судьба, на душе становилось тошно. И хотя он никогда не говорил об этом маме, её взгляд, несмотря на суровый орлиный вид, был очень уж мягким.

– Мы здесь, потому что сами так решили, – сказала она. – И мы будем сражаться, потому что не хотим, чтобы нашим детям… чтобы вам пришлось жить в мире, где победил Верховный Совет.

– Но это же так опасно, – дрогнувшим голосом сказал он. – Ты можешь командовать армией отсюда. Так даже удобнее, чем с передовой.

– Да, – согласилась она. – Но это не наша война. Она твоя, твоего брата и всех Наследников. Так что спорить бесполезно, Саймон. Мы будем сражаться за вас до конца. Ты нас не остановишь.

Саймон раскрыл клюв, но не успел ничего сказать, как его перебил дядя Малкольм:

– Лично я планирую сесть на ближайший самолёт до Нью-Йорка, как только взойдёт солнце, – сказал он. – Никакой Вадим со своими солдатами не помешает мне увидеть собственного ребёнка, ясно? Так что заканчивай волноваться, Саймон. Это не первое наше сражение, мы справимся. Побеспокойся лучше о битве. О брате. Это полезное волнение, оно тебе только поможет. Да и нам тоже.

Саймон судорожно вздохнул, но кивнул. Он понимал, что не переубедит их, но это не мешало тревоге сжать сердце в кулак.

– Долго ещё? – выдавил он дрожащим голосом.

– Полчаса до полуночи, – ответила мама. – Иди. Мы справимся.

Саймон помотал головой.

– Я пока посижу тут. Подожду, когда вы выдвинитесь.

К счастью, они не стали настаивать, и Саймон продолжил тревожно ожидать сигнала. Несмотря на оперение, он чувствовал, как на запястья давят Осколки Хищника, закреплённые в двух одинаковых браслетах, которые сплёл для него Тембо. Они постоянно касались кожи, но даже это не помогало успокоить бушующую в душе тревогу. Эта битва решала всё – всё, за что боролись Наследники, сводилось к сегодняшнему столкновению армий и роли, которую сыграет в ней Саймон.

Наконец где-то за стенами Аништадта затрубил горн, низко и заунывно. Саймон с мамой выпрямились. И хотя у ворот на первый взгляд не было ни Одичалых, ни солдат из Америки, они медленно распахнулись, открывая взору тёмный город.

Солдаты Верховного Совета, растерянно перекрикиваясь, высыпали на улицу, выхватывая оружие в поисках отсутствующих врагов. Если раньше по цвету формы можно было легко угадать, откуда приехал солдат – если из Европы, значит, в бордовом, из Австралии – в синем, из Африки – в серовато-жёлтом, из Южной Америки – в зелёном, а из Азии в коричневом, – то сейчас все поголовно носили чёрный, теряясь в ночи.

– Ну где он? – спросил Малкольм, вздыбив загривок.

– Погоди минуту, – терпеливо сказала мама. – Тиберий своё дело знает.

Время шло; солдаты Совета суетились, но врагов не было, и постепенно они опускали оружие. Саймон заметил, что на некоторых улицах нет патрулей, даже Вадиму не хватило бы солдат на весь город. Однако многие остались у ворот, и лейтенант Совета, о высоком звании которого свидетельствовали серебряные нашивки на форме, жестом приказал подчинённым закрыть ворота.

– Ну давай же, – пробормотал Малкольм. – Давай.

Только ворота начали закрываться, как снова зазвучал горн – ещё более зловещий, чем прежде. И прямо на глазах Саймона, одновременно напуганного и зачарованного происходящим, сотни североамериканских солдат появились будто из ниоткуда – это Насекомые и Арахниды обернулись людьми, в мгновение ока окружая врага.

Солдаты Совета закричали, но было поздно. Войска Арианы знали своё дело и по команде Куратора атаковали единым фронтом – жестоко, стремительно и поразительно смертоносно.

– Вперёд! – крикнула мама Саймона, и тут же сотни хищных птиц сорвались с деревьев, криками заглушая вопли солдат.

Саймон раскрыл рот, чтобы сказать что-нибудь – что он любит её, что всё будет хорошо, что он обязательно найдёт Нолана, – но не успел произнести и слова, как мама расправила крылья и взмыла в небо вслед за солдатами. Саймон наблюдал за ней, пока она не превратилась в крохотную точку, летящую над смертельной битвой у ворот, и сердце подскочило в груди, когда стая спикировала вниз, присоединяясь к Куратору и его армии, убивающей всё на своём пути. Сотня солдат Верховного Совета устремилась ко входу в город в качестве подкрепления, но даже они избегали пустых тёмных улиц, хотя Саймон видел, что они могли легко срезать путь.

Но почему? Чем они руководствовались?

– Ну, видимо, теперь моя очередь, – сказал Малкольм и выпрямился. – Увидимся, когда всё закончится, малыш.

– Дядя Малкольм… – тревожно выпалил Саймон, но дядя уже взвыл, запрокинув голову к небу. Ему вторил хор, и армия Зверей высыпала из леса, со всех ног бросившись к воротам Аништадта. Некоторые Одичалые присоединились к ним, другие – к птичьей стае и войску Куратора, и Саймон заозирался, надеясь найти хоть кого-то, кто тоже заметил странности, но все разбежались.

Сдерживая ругательства, Саймон бросился следом за ними, прекрасно понимая, что, если не успеет добраться до Цитадели к полуночи, Вадим убьёт брата. Но ему нужно было разобраться, в чём…

Ба-бах!

Взрыв сотряс ближайшую к воротам тёмную улицу, куда свернули несколько солдат из армии арахнидов и насекомых. От его силы все люди в радиусе пятнадцати метров повалились на землю, а ближайшие здания быстро охватил огонь.

И тогда, словно в голове взорвалась ещё одна бомба, Саймон понял, почему солдаты избегали этих улиц – почему жители Аништадта прятались, а те, кому пришлось выйти, так странно себя вели. Город был заминирован.

С яростным криком Саймон бросился в сторону битвы. Сердце колотилось так сильно, что пульсация крови в венах заглушала все звуки. Мама, дядя и их солдаты шли прямо в ловушку, и ему нужно было найти их… нужно было предупредить…

Раздался ещё один взрыв, чуть послабее, и крики разнеслись по городу эхом. Подтянув крылья поближе к телу, Саймон ускорился, по пути заметив пару американских солдат – они рухнули в наспех вырытую яму, прикрытую паутиной. Значит, Совет не просто заминировал город – ловушки поджидали повсюду.

– Мама! – крикнул он, мчась к воротам Аништадта. – Дядя Малкольм!

Знакомый волк бежал в сторону города, перепрыгивая через тела павших солдат Верховного Совета. Дядя направлялся прямо к очередной пустой улице, и Саймон, не задумываясь, бросился прямо к нему.

– Дядя Малкольм! Стой! Это ловушка! – крикнул он. И хотя всё вокруг потонуло в лязге оружия и криках солдат, бросающихся в бой и стонущих от боли, волк остановился, навострив уши, и вскинул голову.

– Саймон? – озадаченно спросил он, когда тот с размаху опустился на мощённую булыжником землю. – Ты что тут…

– Улицы заминированы, – сказал он. – Те, где нет света… Верховный Совет их избегает…

Землю сотряс очередной оглушительный взрыв. Саймон машинально вскинул крылья, будто они бы спасли его от осколков, а дядя Малкольм даже не вздрогнул.

– Найди маму и Тиберия, – приказал он. – Передай им… Пригнись!

Не задумываясь, Саймон превратился в мошку, и мгновение спустя меч рассёк воздух там, где раньше стояла сова. Малкольм зарычал, и не успел Саймон разглядеть нападавшего, волк прыгнул на него и повалил на землю того самого лейтенанта с серебряными нашивками, который пару минут назад приказал закрыть ворота.

– Наследники! – закричал лейтенант, когда на его горле сомкнулись волчьи зубы. – Нас…

Но Малкольм не медлил: вопль быстро перешёл в бульканье, и если кто-то из солдат и услышал предупреждение своего лейтенанта, они не отреагировали, и только лязг металла звенел в ночном небе.

– Иди, Саймон! – крикнул Малкольм, с его морды капала кровь. – Предупреди остальных!

Воздух наполнился дымом – то ли от взрывов, то ли сработала очередная ловушка. Щёлкнув клювом, он в последний раз обернулся на дядю, а затем взлетел над самым пеклом и заозирался в поисках знакомой орлицы.

– Мама! – позвал он, лихорадочно оглядывая землю. В каком облике она – человек или птица? А вдруг она свернула на тёмную улицу? Вдруг она среди раненых и умирающих, и я слышу её крики?

Нет, он не может думать об этом, не может это представлять – и потому, заметив в толпе Куратора, отбивающегося от двоих противников одним кинжалом, спикировал ему на помощь, вытянув когти. Но не успел он даже приблизиться к солдатам Верховного Совета, как Куратор сделал два быстрых взмаха, настолько же стремительных, насколько незаметных, и его враги повалились на землю, сжимая вспоротые животы.