Эйми Картер – Божественные истории (страница 7)

‒ Кому? Гере? ‒ удивился Зевс. Его голос подобен грому, даже когда он пытается шептать. ‒ Она просто немного растерялась, милая. Она не ожидала тебя увидеть.

‒ Я хочу, чтобы она меня полюбила, ‒ тоска в её голосе задела меня за живое. ‒ Хочу, чтобы у меня была мама.

‒ Она будет твоей мамой, ‒ тихо заверил Зевс. ‒ А я твоим папой. Ты больше никогда не будешь одна.

То же самое мне обещал Аид. Вот только Зевс не нарушит своё слово. Он не обманет ни меня, ни эту маленькую девочку, ни кого-либо другого.

‒ Я очень этого хочу, ‒ прошептала Афродита.

‒ Знаю, ‒ пауза. ‒ Засыпай. Завтра я познакомлю тебя со всеми твоими дядюшками и тётушками.

‒ Ещё больше родственников?

Я легко могла представить, как её глаза распахнулись от восторга.

Зевс усмехнулся.

‒ Да, ещё больше родственников.

Я отпрянула от занавески и поспешила обратно в покои, пока Зевс не увидел меня. Он всё-таки не солгал. Новое подтверждение тому, что Аид и Деметра ошибались.

Когда Зевс вернулся в наши покои и лёг рядом со мной. я прижалась к нему, положив голову ему на грудь.

‒ Я люблю тебя, ‒ шепнула я. ‒ Целиком и полностью.

Он поцеловал меня в макушку.

‒ И я тебя люблю. Никогда не забывай.

В этот момент я искренне верила, что так и будет.

* * *

День, когда родился Арес, стал самый счастливым в моей жизни.

Держа в руках этот сморщенный розовый комочек, я поняла, почему наша мать отказалась сражаться на стороне Кроноса против нас. Как бы сильно я ни любила Зевса, как ни была ему верна, всё моё сердце принадлежало Аресу. Он часть меня.

Зевс исчез спустя несколько часов после рождения Ареса ‒ скорее всего, чтобы отметить это событие вместе с Аидом и Посейдоном. Как только он ушёл, кто-то постучался ко мне.

‒ Войдите, ‒ крикнула я.

Среди занавесок появилась Деметра. Я лежала на кровати, прижимая к груди мирно спящего малыша.

‒ Гера, ‒ тихо произнесла она, подходя ближе. ‒ Какой же он красивый. Поздравляю.

Несмотря на нашу вражду, я улыбнулась:

‒ Правда, красивый? Он моя точная копия.

‒ Зевс наверняка этому обрадовался, ‒ подразнила Деметра. Сев на кровать, она коснулась щеки Ареса. ‒ Смотрю на него и начинаю задумываться о том, чтобы завести своих детей.

‒ Так почему бы тебе не родить? Давно пора найти себе кого-нибудь.

Она покачала головой, и какое-то странное выражение мелькнуло на её лице, которое я не успела уловить.

‒ Из меня не выйдет хорошей матери. Лучше я пока позабочусь о растениях. Разберусь в себе.

‒ Ну, у тебя на это есть целая вечность, ‒ заметила я. Она улыбнулась, но несколько грустно.

‒ Это правда, ‒ она поколебалась мгновение и отвела взгляд от Ареса. ‒ Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Прошу, только не паникуй и не злись. Ради блага своего сына.

Всю радость, которую принесло мне рождение Ареса, моментально смыло, вернув на поверхность тревогу, терзавшую меня последнее время.

‒ Если ты собираешься сказать мне, что из Зевса не выйдет хорошего отца…

‒ Нет, он уже отличный отец, ‒ перебила она. ‒ Ареса, Афродиты и Афины.

Я скривилась. Афина. Его дочка от Метиды, зачатая во время войны, то есть задолго до нашей свадьбы. К счастью, она редко у нас появлялась. Меня не особо прельщала роль мачехи, одной Афродиты хватало выше крыши.

‒ Не понимаю, причём здесь они.

‒ Они ни при чём, ‒ подтвердила Деметра и помолчала ещё несколько секунд. ‒ У Зевса есть любовница.

Я крепче сжала сына. Ярость вспыхнула огнём внутри меня.

‒ Как ты смеешь обвинять его без каких-либо доказательств!

‒ У меня есть доказательства, ‒ её лицо посуровело, и она встала. ‒ Ради тебя я следила за ним. Хотела удостовериться, что он остаётся верен тебе.

‒ Ты не имела права…

‒ У меня есть право защищать свою сестру. Хочешь верь, хочешь ‒ нет, но моей единственной целью всегда было ваше с Гестией счастье. Ты не такая, как мы, Гера. Ты хочешь совсем других вещей, и порой нам сложно увидеть мир твоими глазами. Но от этого я не перестаю любить тебя. И я бы никогда не лишила тебя счастья ради развлечения.

Я с трудом сглотнула. Пускай мы часто ругаемся, сейчас она говорит чистую правду ‒ она никогда не хотела причинить мне боль. А значит, у меня есть только два варианта: прикинуться дурочкой и отрицать всё или поверить и положить всему конец.

Я никогда не была хороша в роли дуры.

‒ Почему ты говоришь мне об этом сейчас? ‒ моя нижняя губа задрожала, я сильнее прижала к себе Ареса. ‒ Зачем портишь мне этот чудесный день?

Деметра снова присела рядом со мной и коснулась моей щеки.

‒ Никто не можешь испортить для тебя этот день, ‒ тихо возразила она. ‒ Твой сын здоров и доволен, и он уже безумно тебя любит.

‒ Так почему ты не дала мне немного времени побыть счастливой рядом с ним? Зачем ты решила лишить меня этой радости? ‒ я быстро заморгала, пытаясь сдержать слёзы. Не позволю Деметре увидеть, как я ломаюсь.

‒ Потому что, ‒ она отвела взгляд, ‒ его любовница тоже вот-вот родит.

В одно мгновенье земля ушла из-под ног, и вся моя сила воли ушла на то, чтобы удержать вертикальное положение.

‒ Он не мог. Он не мог.

‒ Прости, ‒ прошептала она. Горечь и ярость, каких я ещё никогда не испытывала, разъедали меня изнутри, поглощая всё хорошее, что только оставалось во мне. Арес заплакал у меня на руках, но даже его страх не отвлёк меня от нарастающего гнева.

‒ Кто она?

Деметра вздрогнула.

‒ Лето. Она беременна близнецами.

Близнецами. Я зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться.

‒ Так вот что он задумал.

‒ Что?

‒ Захватить власть над советом. Над всеми нами, ‒ я снова открыла глаза. Огонь внутри меня сжался до маленькой искорки. ‒ Сначала он хотел, чтобы в совет вошла Афродита. Затем Арес. Дальше вопрос времени, когда он предложит присоединиться Афине. А потом эти его выблядки…

Деметра покачала головой.

‒ Мы этого не допустим, ты же знаешь.

‒ Посейдон поддержит его, как и Афродита. Да и Аид тоже, если на то пойдёт. Он не захочет ссориться. Даже если мы втроём проголосуем против, их всё равно больше. Даже если сейчас у него не получится, рано или поздно он найдёт способ.

Деметра притихла на некоторое время.

‒ Ты правда думаешь, что он это сделает?

‒ Да, ‒ ровно ответила я. ‒ Он такой же, как наш отец: жадный до власти. Уверенный, что он один знает, как надо править. Озабоченный только своими желаниями. Плюющий на интересы тех, кому он клянётся в любви…