Эйми Картер – Божественные истории (страница 44)

Но как бы это ни было увлекательно, я не могу провести так вечность, да и не хочу. Я села на край кровати и зажала трясущиеся ладони между коленями.

— Я готова. Как?..

— Я всё сделаю, — тихо ответил он. — Устраивайся поудобнее.

Я легла на кровать. Сердце так сильно билось в груди, что было реально больно.

— Мне страшно, — прошептала я. Аид взял меня за руку. Я никогда ещё не обращала внимания, какая мягкая и гладкая у него кожа.

— Не бойся, — сказал он. — Обещаю, всё будет хорошо.

И в этот раз я поверила ему.

— Спасибо, — прошептала я. — Знаю, я не очень хорошо это показывала, но ты всегда был моим лучшим другом. Когда всё казалось ужасным, ты всегда был рядом, как бы я ни поступала с тобой. Прости меня за всё.

— Что сделано, то сделано, — тихо ответил он. — Я всегда хотел для тебя только счастья, и если это единственный способ…

— Да, — я приподнялась на локтях. — Это именно то, чего я хочу.

Он опустил взгляд на свою ладонь, держащую мою. В его глазах отражалась тоска, но он ничего не сказал. Он всегда вёл себя со мной замечательно — может, я не всегда это так воспринимала, но теперь чётко понимаю. Он заслуживает намного больше, чем я могла бы ему дать. И в этот момент я искренне желаю ему найти своё счастье. Жаль только, что у меня ушло так много времени на осознание этого.

Не успев себя остановить, я подалась вперёд и коснулась губами его губ. Это был лёгкий, нежный поцелуй — такой же, какой он подарил мне, когда мы были близки к тому, чтобы переспать второй раз. Теперь я рада, что он тогда остановил меня. Между нами и так было слишком много сожалений.

Тепло разлилось в груди, когда я поцеловала его, но он почти сразу отстранился. Несколько секунд никто из нас ничего не говорил, и кровь стучала у меня в ушах. Как мне с ним попрощаться, если я всю жизнь была уверена, что никогда не придётся?

— Я всегда рядом, если понадобится помощь, — прошептал он. — Только позови.

Горло сжалось.

— Спасибо. Заходи как-нибудь в гости, ладно?

Он кивнул, но я уже точно знала, что он никогда не придёт, и спрашивать его об этом было жестоко. Он заслуживает шанса двигаться дальше. Мы оба достойны счастья.

— Солги в ответ, — шепнул он, и я согласилась. Его серебряные глаза встретились с моими, и когда я уже засыпала, он улыбнулся мне в последний раз. А я улыбнулась ему.

— Я люблю тебя, — едва слышно ответила я. Он промолчал. Мои веки потяжелели, мир вокруг потемнел, и вечность забрала меня к себе. Это было мирно, безболезненно, какой и должна быть смерть. Я ушла спокойно. Я ушла с радостью.

И последним, что я видела, было его лицо.

* * *

Солнце в загробном мире не было таким жарким и ярким, как настоящее, но его лучей было достаточно, чтобы разбудить меня.

Я прикрыла глаза рукой, прищурившись, и огляделась вокруг. Я лежала в постели, в которой умерла, но сейчас был день. Где-то вдалеке щебетали птицы, ветер раскачивал деревья, цветы свисали с деревянных брусьев, наполняя мамин домик прекрасным ароматом.

Так вот она какая — жизнь после смерти.

Моя жизнь после смерти. Адонис. Я вскочила на ноги и огляделась вокруг в своём однокомнатном домике, но его рядом не было. Сердце ухнуло вниз. Он должен быть здесь. После всего произошедшего он заслужил обрести покой.

Я толкнула дверь и вышла наружу, к искусственному солнцу. Всё здесь было ненастоящим — лишь иллюзией моей загробной жизни, тогда как на самом деле я среди множества других покойников в пещерах Подземного мира, навсегда запертая в этих каменных стенах, которые я так ненавидела. Но теперь я не ощущала их давления, как и не чувствовала той стены, что не давая мне покоя тысячелетиями. Видимо, они покинули меня вместе с моим смертным телом, когда душа обрела свободу. Наконец-то.

Глубоко дыша, я оглядела свою загробную жизнь. В саду росли цветы, в небе виднелась яркая радуга, в воздухе пахло летом. Чудесное зрелище, но оно не может быть идеальным без…

На тропинке возник силуэт, сначала неразличимый в тени деревьев. И тепло наполнило каждую клеточку моего тела. Он вышел на свет, на моих губах заиграла улыбка до ушей, и я бросилась к нему.

Адонис.

Он поймал меня в свои объятья. Его сильные руки подняли меня в воздух, и он поцеловал меня с теми же чувствами — любовью, страстью и счастьем, — что переполняли меня саму. Все сомнения и сожаления, которые я испытала за эти несколько секунд без него, испарились, и в этот момент я увидела наше будущее.

Он рядом. Мы вместе.

И я наконец-то дома.

* * * * *

БОГ ВОРОВСТВА

Ходят слухи, что в день своего появления на свет я похитил скот старшего брата. В первые несколько часов своей жизни я умудрился не просто умыкнуть пятьдесят коров и спрятать их от Аполлона, но ещё и лиру изобрёл в придачу.

Через несколько часов после рождения. Не месяцев, не лет. В первые же сутки.

Серьёзно? Я, конечно, хорош, но не настолько.

Так что давайте проясним сразу: лиру я смастерил в семь лет, и Аполлон потом ещё четыре года пытался стащить её у меня. Но он не я, а потому раз за разом оставался ни с чем. И тогда я решил увести у него стадо, просто чтобы убедиться, что я могу. Мне тогда было одиннадцать.

Одиннадцать лет, не часов. Да, когда все думают, что это сделал младенец, звучит круче, будто я самый одарённый из богов. Но я в жизни не видел новорождённого, который мог бы стоять, не говоря уже о том, чтобы красть коров.

Хотя это было бы офигенно, признаю.

Но своей цели я добился: Аполлон взбесился не на шутку. Мне даже пришлось отдать ему свою любимую лиру, чтобы он не сбросил меня с Олимпа. Вот так вот.

С тех пор мне постоянно это припоминают. Я частенько делаю что-то, что не нравится Совету, и Зевс закатывает глаза, поднимая ту историю многовековой давности, а Аполлон самодовольно ухмыляется. Не понимаю, чего они ждут. Я просто делаю свою работу, как и все остальные. Не надо быть такими заносчивыми и пытаться делать вид, что меня здесь нет.

Но на этот раз должен признать, что я заслужил. Сидя в пустом тронном зале Олимпа, я бросал мяч в стену и ловил его, когда он отскакивал обратно. В этом зале ничего не происходило в отсутствие Совета, но никогда он не пустовал так долго, как сейчас, и я точно знаю почему.

Из-за меня.

С тех пор, как Персефона пожертвовала своим бессмертием и в одиночку повергла Совет в хаос три десятилетия назад, я стал персоной нон грата. Никто со мной не разговаривал. Все мои реплики на собраниях полностью игнорировались. Даже младшие боги и богини холодно встречали меня, словно быть изгоем заразно. Хотя насколько мне известно, так и есть. Одно прикосновение — и больше с тобой никто не общается.

Обычно меня это не сильно парит. Мне не впервой оказаться в социальной изоляции. Но в этот раз Зевс даже ни разу не припомнил тот случай с коровами. А когда Зевс упускает такую возможность, значит, всё серьёзно.

Прикол в том, что это не моя вина. Если им нужно было кого-то обвинить, лучше бы осудили Афродиту или Ареса. В конце концов, именно богиня любви накрутила делов с Адонисом, а Арес его убил. А у меня всего лишь был небольшой роман с Персефоной несколько веков назад.

И всё. Единственное моё преступление — это влюблённость в лучшую подругу и попытка дать ей немного свободы, пока все остальные пытались удержать её в оковах. Не такой уж тяжкий грех, на мой взгляд, но остальные почему-то считают иначе.

Но Совету нужен был козёл отпущения, а я как никто подходил на эту роль. Зевс ни за что не тронул бы свою дражайшую дочурку или любимого сына Геры. Поэтому все шишки достались мне, хотя я и слова не сказал Адонису.

Это было несправедливо, ни в коей мере, но Совет вообще не про справедливость.

Я со всей силы швырнул мяч в стену, он отскочил под углом и полетел прямо к тронам, стоящих по кругу в центре зала. Выругавшись, я вскочил на ноги. Нельзя допустить, чтобы Зевс разозлился на меня ещё сильнее. Я и так уже перешёл черту — по его мнению. А для Совета имело значение только его мнение.

— Не это ищешь?

При звуке знакомого голоса, я ухмыльнулся и развернулся. Похоже, не все от меня отвернулись. Всего лишь почти все.

— Ирида! Не видел тебя несколько десятилетий.

— Зевс отправил меня на разведку, — она рассматривала резиновый мяч в своих руках, ударила об пол из любопытства. — Так себе путешествие. Помимо того, что оно заняло половину, чёрт побери, века, так ещё и лев попытался мной отобедать. Он был дико растерян, когда его когти и клыки не дали никакого результата.

— Жаль, у него не получилось, — я прислонился к стене, скрещивая руки на груди. — Мне бы не помешала новая работёнка.

— Как будто ты бы смог выполнить хотя бы десятую часть моей работы.

Фыркнул.

— Я тебя умоляю. Зевс назначил тебя своей вестницей, потому что никто другой за это браться не хотел. А ещё ты не докладываешь о нём Гере. И не сплетничаешь о его похождениях. В отличие от любого другого младшего бога или богини, знаешь ли.

Ямочка появилась на её щеке, которая возникала только тогда, когда Ирида была недовольна. Особенно на меня.

— Не причисляй меня к мелким божкам. Что не так с твоей нынешней работой?

— Хочешь сказать, ты не в курсе? — я вскинул бровь. Впрочем, я должен был заподозрить, когда она вообще со мной заговорила. — Персефона отказалась от своего бессмертия. Вместо того, чтобы обвинить тех, кто по-настоящему к этому причастен, все решили ополчиться на меня.