Эйми Карсон – В первый раз (страница 3)

На его лбу выступили морщинки.

– Я никак не могу оценить вашу способность к раскаянию. Но уверяю вас, – он сделал паузу, лоб разгладился, – я рад тому, что пропустил этот ужин.

– А зачем вы тогда туда вообще собирались?

– Обязанности, мисс Ли, – ответил он, немного удивленный ее вопросом.

Заинтригованная, Жак все же промолчала. Заработал кондиционер, и потянуло прохладой. В топе и шортах, которые как нельзя лучше подходили для танцев под жарким солнцем Флориды, Жак почувствовала себя обнаженной. По сравнению с этим непозволительно сексуальным прокурором при смокинге и лимузине она выглядела неряхой. Она попыталась прикрыться, потянув вниз край топа, но ее усилия были тщетны, поэтому она оставила ткань в покое и принялась потирать руки, желая согреться.

Блейк, заметив это, выключил кондиционер, и стало немного теплее.

– В следующий раз, когда соберетесь попасть в тюрьму, хотя бы оденьтесь подобающим образом.

Жак протяжно застонала:

– Мы можем просто сойтись на том, что я облажалась, и отставить уже эту тему?

– Так как я не знаю вас, мне придется взять с вас слово. – Его взгляд скользнул по ее груди, и атмосфера вокруг них взорвалась тысячами искр, словно небо от фейерверков в канун Рождества.

Сердце Жак бешено забилось, и она мысленно взмолилась, чтобы тело ненароком не выдало себя.

Блейк указал на ее топ:

– И у вас все еще грязь – вот здесь, на лице Пола Маккартни.

Удивленная, Жак опустила взгляд: уродливое коричневое пятно расползлось по изображению «великолепной четверки». Лоб Пола, прикрывавший ее левую грудь, стал коричнево-золотистым.

Смутившись, Жак принялась изо всех сил тереть пятно дрожащими пальцами, браслеты позвякивали. Она знала, что Блейк наблюдает за ней, и напряжение еще сильнее стянуло низ живота. Соски напряглись, выдавая ее с потрохами.

– Боюсь, вы делаете только хуже, – хрипло произнес он.

Жак стиснула зубы и еще усерднее стала скрести пятно – браслеты продолжали звонко наигрывать беспорядочную мелодию. Только бы он говорил о грязи, с которой она в данный момент боролась, а не о чем-то ином…

Блейк снял пиджак, тугие мускулы напряглись под тонкой тканью рубашки, и это окончательно лишило Жак возможности соображать. Только поэтому она безропотно позволила прокурору накинуть пиджак ей на плечи.

Он был теплым, тяжелым, от него веяло бризом; окутал ее, словно сильные руки…

О, черт подери, только не это!

– Большое спасибо, но я в полном порядке, – сказала Жак и подняла руки, чтобы снять пиджак.

Его пальцы сомкнулись на ее запястьях, при прикосновении к его кожи щеки Жак опалило огнем.

– Не упрямьтесь. – Серые глаза Блейка потемнели, голос стал ниже. – Вы же замерзли. Не снимайте.

Ее тело продолжало дрожать, пока прокурор не отпустил ее, чтобы расстегнуть манжеты и закатать рукава рубашки. Этим движением он как будто поставил точку в их маленьком споре.

Брат он ее новой подруги или не брат, но подобного отношения Жак стерпеть не могла.

– Послушайте, – произнесла она как можно спокойнее, – знаю, я не похожа на тех женщин, с которыми вы привыкли иметь дело, но…

– Вы не знаете меня достаточно хорошо, чтобы судить о том, с какими женщинами я привык иметь дело, – резко оборвал ее Блейк, даже не взглянув в ее сторону.

Жак хмыкнула.

– У меня было достаточно времени понять главное, – пробормотала она.

Он наконец соизволил посмотреть на нее:

– Маловероятно.

Ее тело напряглось – опять этот самонадеянный, я-повелеваю-всем-миром взгляд! В этот момент Жак поняла, что дальше сохранять перемирие не удастся.

– Сказать, что я думаю?

Откинувшись на сиденье, Блейк внимательно изучал ее.

– Кажется, вы прямо жаждете делиться каждой своей мыслью, – иронично произнес он. – Что ж, валяйте.

Его тон окончательно взбесил Жак. Будь что будет, но она разберется с этим типом, страдающим комплексом Бога.

Вздохнув, она наклонилась, чтобы оказаться ближе к нему.

– Вы одеваетесь так, чтобы впечатлить окружающих людей. – Она на мгновение замолкла, затем продолжила: – И не потому, что они вам нравятся, а просто чтобы показать, насколько вы успешны; убедить их, что вы отличный… – Она нахмурилась. – Кстати, а чем именно вы занимаетесь?

– Я прокурор.

– Впечатляет. – Жак избегала холодного внимательного взгляда Блейка. – Ваши волосы консервативно коротки, но на макушке вы оставляете их немного длинными, чтобы не выглядеть чересчур агрессивно. – Она хотела запустить пальцы в его волосы, провести по ним – интересно, что он тогда сделает? – Сколько вам? Тридцать? Тридцать один?

– Тридцать два.

Значит, их разделяют целых девять лет, они находятся на разных ступенях налоговой шкалы и вообще живут в непохожих реальностях…

Жак бросила короткий взгляд на сильные руки Блейка, испещренные сухожилиями, немного раздраженная собственной чувствительностью к подобным деталям. Она старалась избегать высоких, темноволосых и волнующе соблазнительных типов, но этот человек воспламенял ее, заставляя плавиться, словно масло в лампе. А хорошее чувство юмора делало его еще более привлекательным.

– Готова поспорить на кругленькую сумму, что эти мышцы появились благодаря тренажерам в домашнем спортзале, а не из любви к спорту как таковому. – Посмотрев в его лицо, Жак поняла, что права. – Красивое тело для вас – просто часть имиджа. Самодисциплина и все такое… – сказала она, взмахнув руками, – браслеты снова зазвенели.

– Искусство, которое вы, очевидно, так и не познали, – вставил он, прожигая ее взглядом.

– Отношения вы предпочитаете заводить с женщинами, похожими на вас, – с улыбкой продолжала она, проигнорировав его рык. – Правило номер один и два: они должны быть благоразумны и практичны.

– Неправильно. – Блейк подался вперед, его серые глаза завораживали; дыхание Жак сперло, голова закружилась. – Это второе и третье правило, а номер один гласит: они должны быть законопослушными.

Пригвожденная к месту его взглядом, Жак почувствовала острую необходимость пошевелиться: она закинула ногу на ногу.

Блейк был намного выше ее, и, несмотря на непринужденный тон и безобидные поддразнивания, он был опасен; он был напряжен, словно туго скрученная пружина.

«Он сильнее тебя, Жак. Просто держи язык на привязи», – мысленно посоветовал внутренний голос. Но она конечно же не послушалась. Не зря друзья постоянно твердили, что у нее душа нараспашку, а все приемные родители считали ее не по годам заумной задавакой. Жак верила, что правда где-то посередине.

Сейчас же ей жутко хотелось спровоцировать Блейка.

Она вызывающе покачала ножкой и состроила невинные глазки:

– Я все еще не знаю самого главного. Извечный вопрос: боксеры или брифы?

– Я бы не стал считать это извечным вопросом. – Он улыбнулся, и его колючий взгляд смягчился.

Моргнув, Жак уставилась на Блейка. Она думала, что ошиблась, но ее первая догадка попала в точку: когда смеялся, он был еще более соблазнительным.

Обрадовавшись своему открытию, Жак продолжила:

– Конечно извечный. Это же из разряда вопросов о курице и яйце. – Над бровью она заметила маленький шрам, посмевший нарушить совершенство его лица. – Побеждает фактор, оказавший наибольшее влияние, – природа или воспитание.

В его глазах мелькнула искра любопытства.

– Не думал, что на формирование личность наряду с генами и окружающей средой влияет еще и нижнее белье.

– В определенных кругах – да, – подтвердила Жак.

Блейк скептически нахмурился:

– Но не в тех, где вращаюсь я.

– Это еще ни о чем не говорит. И поскольку ДНК и окружающая среда отвечают за… – Лицо Жак смягчилось – перед глазами вдруг всплыл образ бабушки, поющей кантри. – Я всегда верила, что в нас одно гармонично сочетается с другим.

Скривив губы, Блейк задумчиво произнес:

– А я всегда верил, что можно преодолеть влияние и того и другого.