Эйми Карсон – Монополия на верность (страница 6)

– И почему же бывший агент ФБР преследует меня? – поинтересовалась она.

Он повернулся к ней лицом. Его внушительная фигура была не менее пугающей, чем правда о его прошлом.

– Для того чтобы спросить, как долго вы планируете использовать свои семейные связи, чтобы доставать меня.

Она была ошеломлена этим обвинением. Ее семейные связи? Видимо, у него сложилось ошибочное впечатление, что ее отец оказывал ей поддержку. А любые разговоры относительно ее отца обязательно вызовут чувство неловкости.

Карли приподняла подбородок, радуясь, что у нее было реальное оправдание:

– К сожалению, у меня нет времени для дискуссии. Меня ждет еще одно интервью.

Недавнее довольное выражение лица Хантера исчезло, и теперь он выглядел еще более устрашающе, чем раньше. По всей видимости, он не собирался отпускать ее так легко, и сердце Карли упало, когда она поняла, что ее попытка побега провалилась.

– В таком случае, – сказал он, – я буду следовать за вами по пятам.

Глава 3

Хантер сидел в последнем ряду старого театра – кроме него, в зале была только Карли, примостившаяся рядом с ним, и команда режиссера – и наблюдал, как на сцене трое голых мужчин танцевали и пели шекспировские тексты под электрогитару. Мюзикл «Гамлет» был уникален уже сам по себе, а нагота должна была добавить дополнительную остроту, которая необходима в таком пресытившемся и искушенном городе, как Майами. Но если Бог существует и у него есть сердце, это скоро закончится, и Хантер сможет вернуться к своей намеченной конфронтации с Карли.

Он заерзал на стуле:

– Когда вы собираетесь брать интервью у Гамлета?

Карли прошептала:

– Как только закончится репетиция.

Он уставился на трех актеров без одежды:

– Это все еще так называется?

– Они должны сделать один прогон в костюмах. Ну, в данном случае без.

Хантер вздрогнул, когда один из актеров мужского пола начал вращаться по сцене, демонстрируя на примере своего мужского достоинства эффект центробежных сил.

– Это уже выходит за рамки наготы, – пробормотал он.

Карли отозвалась насмешливо:

– В среду я беру интервью у одного из участников ежегодного конкурса трансвеститов «Розовый фламинго», на тот случай, если вы захотите сопроводить меня и туда.

Он бросил на нее скептический взгляд:

– На каких темах вы вообще специализируетесь?

– Стиль жизни – я пишу статьи по искусству и развлечениям.

На сцене актеры выстроились в линию, и вид трех голых мужиков, танцующих канкан, почти заставил Хантера сдаться и убежать.

– Вы достаточно вольно трактуете определение «развлечения», – сказал он сухо.

Карли наклонилась ближе. Ее свежий аромат дразнил его, в голосе прозвучала почти… надежда.

– Эта пьеса вызывает у вас чувство неловкости?

Он посмотрел на нее сверху вниз, не зная, что хуже: кокетливые флюиды, исходящие от ее прекрасного лица, или чудовищное зрелище на сцене. Первое обжигало его воображение, а второе могло оставить неизгладимые шрамы на всю жизнь.

Она манипулировала им, используя свое обаяние, как и когда ей заблагорассудится, но часть Хантера была впечатлена ее мужеством. Только безумец или смельчак вошел бы в тот переулок в такой опасной части города. Сначала он думал, что она сумасшедшая, но теперь стало очевидно, что она действительно сорвиголова. А как она попыталась якобы соблазнить его лишь для того, чтобы взглянуть на его пистолет, – все это доставляло одновременно удовольствие и заводило его, хотя по идее должно было оттолкнуть. Он испугался, когда осознал, что пересек линию. Она нравилась ему.

Досадное осложнение.

– Нет. Пьеса меня устраивает, – солгал Хантер. – Однако я признаю, что мне комфортнее в глухом переулке в неблагополучном, криминальном районе.

– Два бандита-художника вам милее трех актеров?

– Да, если они одеты.

– Вероятно, потому, что так легче скрыть оружие, – сказала Карли. Ее, очевидно, позабавило то, что он неправильно истолковал намерение мужчин.

– По крайней мере, у меня есть разрешение на ношение скрытого оружия. А по поводу тех двух я не уверен. Голову даю на отсечение, что они были вооружены, – сказал он, затем кивнул в сторону сцены: – Довольно жуткое зрелище.

– Только пообещайте мне не стрелять в актеров.

– Моя пушка в бардачке. – Он рискнул взглянуть на сцену и поморщился при виде прыгающего Гамлета, танцующего шотландскую джигу. – Хотя я испытываю желание сходить за ней.

– Я никогда не думала, что консалтинг в сфере информационной безопасности настолько опасен, что требует ношения оружия, – сказала она.

Хотя слова были произнесены с ее обычным сухим сарказмом, на лице отразилось неподдельное любопытство, а янтарные глаза засветились теплым сиянием. Влечение, проснувшееся где-то глубоко внутри, овладело им с новой силой. До тех пор пока он не притянул ее к себе там, в переулке, Карли была просто еще одной красивой женщиной, которую он мог игнорировать. После того как он дотронулся до ее талии и познакомился с ее мягкими линиями, он был уже не так уверен. С тех пор как он расстался с Мэнди и занялся ООО «Файервелл», у него почти не было настоящих отношений с противоположным полом. Короткие, поверхностные, примитивные любовные связи были то, что надо.

Но сложнее ситуации, чем с Карли Вулф, и придумать было нельзя.

Каждой клеточкой своего организма он понимал, как жизненно важно для него не прикасаться к ней снова.

Но Хантер отогнал от себя все эти мысли и опасения и сказал:

– Обычно я не ношу с собой оружия. Пистолет оказался в машине, потому что перед работой я был в тире.

Она посмотрела на него со жгучим любопытством:

– Чтобы не потерять навыки, да?

Внутри у Хантера все неприятно сжалось, и он повернулся, чтобы посмотреть на сцену. К счастью, громкая музыка позволяла ему повременить с ответом. Его еженедельные тренировки в тире были вовсе не нужны, но он никак не мог отказаться от заведенного порядка, который напоминал ему о ФБР и которого он придерживался с тех пор, как был вынужден покинуть службу.

Резкая боль пронзила его, и Хантер стиснул челюсти. Ему нравилось то, чем он занимался сейчас, но в последнее время его начинало раздражать однообразие…

Карли наверняка решила, что он не хотел отвечать на ее непрямой вопрос.

– Почему вы ушли из ФБР? – спросила она.

Он повернулся и внимательно посмотрел на нее, изучая ее лицо. Хотя она явно пыталась выудить из него информацию, к ней вернулась та искренняя, подлинная теплота, которую он почувствовал, когда смотрел на Карли на телевизионном экране в тот вечер. Что, если он расскажет ей только часть правды? В его прошлом были плохие моменты, которыми он мог поделиться, и отвратительные эпизоды, о которых никогда не расскажет. В целях защиты конфиденциальной информации ФБР не разглашало результаты своего расследования по его делу. Кроме газетной статьи Мэнди, никакая другая информация не была доступна для общественности.

– Не для прессы? – спросил он.

Она колебалась дольше, чем ему хотелось бы.

– Только между нами.

– Меня лишили допуска к секретной информации и отправили в административный отпуск без сохранения заработной платы.

На какое-то время в воздухе повисло напряженное молчание, потом Карли спросила:

– Почему?

– Я выслеживал группу хакеров, которая специализировалась на хищении данных кредитных карт. – Он помолчал, чтобы собраться с духом, и продолжил: – Меня обвинили в преднамеренной утечке информации.

Карли смотрела на него широко раскрытыми глазами:

– Вы были виноваты?

Вопрос обжег его, как пощечина, все внутри сжалось от гнева. Он еще помнил сомнение на лицах своих коллег. Вопрос в их глазах. Кроме его родителей и Пита Букера, никто не верил ему – уж точно, не на сто процентов. Даже после того, как с него сняли обвинение. Так почему она должна была поверить? Но все равно ее сомнение задело его и без того раненую гордость. Он наклонился ближе и заметил желание, промелькнувшее в ее глазах. По какой-то причине ему захотелось отомстить ей. А нет мести лучше, чем отказаться ответить на вопрос любопытной женщины.

– А вы как думаете? – спросил он.

Карли почти не знала этого человека, и у нее не было оснований верить в его честность и благородство. Но на какой-то момент он поймал себя на том, что затаил дыхание в надежде, что она поверит.

– Я не знаю, – тихо сказала она. – Почему вы не хотите сказать?

Секунды показались Карли минутами. Затаив дыхание, она ждала ответа Хантера. Новости о его прошлом лишь сильнее разожгли уже горящий костер любопытства, но бесстрастное лицо Хантера – так близко к ее лицу, что Карли было сложно сосредоточиться, – ничего не выдавало.