Эйлин Рей – Слёзы Эрии (страница 26)

Он с нескрываемым удовольствием слушал вместе со мной тихую историю барда, но внезапно его внимание переключилось на что-то более интересное, и я почувствовала опустошающую пустоту на месте его сознания: финал истории я дослушала в одиночестве. Когда рассказ Боркаса Золоторукого подошел к концу, дети загалдели, требуя новую историю, но мужчина весело рассмеялся и похлопал протезом по мешочку, лежащему рядом с ним. В мешочке зазвенели монеты, и дети наперегонки кинулись к нему, первый чья монета упала в мешочек обрел право выбрать следующую историю.

Я пробралась в первый ряд. Когда настало время новой истории, я нашла в себе силы и храбрость броситься к мешочку, чтобы первой кинуть свою монету.

— Что ты хочешь услышать, дитя? — поинтересовался бард.

— Есть ли у вас истории о тамиру? — недолго думая, спросила я, но отчего-то мои слова прозвучали столь тихо, что я засомневалась, услышал ли их сказочник.

Боркас Золоторукий снисходительно улыбнулся, склонился к моему уху и так же тихо ответил:

— По эту сторону Разлома, дитя, я могу рассказать лишь о несчастьях, которые приносят волки. Ты действительно желаешь услышать именно такую историю?

Не задумываясь, я отрицательно покачала головой: подобными историями полнились местные библиотеки, и я не желала вновь слушать их. Боркас Золоторукий вложил монету мне в руку, и я вздрогнула от безжизненного холода протеза, когда он накрыл мою ладонь.

— Если однажды мы встретимся на севере, вновь попроси меня рассказать историю, — он лучезарно улыбнулся.

Спрятав монету в карман, я отошла в сторону, не скрывая своего мрачного настроения. Люди тихо зашептались, явно удивленные отказом барда, и я поспешила скрыться от их любопытных глаз. За спиной звякнула монета, и внимание людей вновь устремилось к словам сказочника.

Выскользнув из толпы, я медленно побрела вперед, выискивая Шеонну.

Настроение испортилось окончательно. До этого дня я по-настоящему не придавала значения тому, как сильно сказки влияли на умы людей, как слепо южане верили в древние рукописи, не желая принимать изменения этого мира и учиться жить с его обитателями. Я погрузилась в мрачные мысли так глубоко, что едва заметила, когда мой разум оказался в плену Эспера.

— Ты думаешь я не знаю о том, что творит моя дочь? — холодно спросила женщина.

Офелия Моорэт с трудом сдерживала дрожь в теле — стоять на ногах ей было невыносимо сложно. И даже Шейн, поддерживающий под руку, не облегчал мучений.

— Ты забываешь, что я Видящая, Шейн, — продолжила женщина, — я вижу все, что происходит с моими детьми или мужем каждую проклятую секунду, не важно хочу я того или нет. Эта мерзкая Древняя Кровь пожирает меня изнутри. И я очень рада, что в один прекрасный момент Лу выжгла ее из своего тела. Моя дочь проживет долгую, свободную жизнь, хоть для этого ей и пришлось пожертвовать частью себя.

— И людьми, — добавил Шейн.

Женщина резко отшатнулась, словно он нанес ей удар. Шейн рефлекторно подхватил ее под руку, помогая устоять на ослабевших ногах.

— Держи свой рот на замке, Шейн, — зарычала женщина. — Помни, что я в любой момент могу выдать все твои тайны, если твой язык будет угрожать моей семье.

— Я держу данное слово, но ваша дочь требует большего, она хочет, чтобы я нарушил закон и помог бежать Маркусу Лэнну.

— Ты так печешься о морали и законе, но с легкостью переступаешь их ради собственной выгоды. Неужели нарушить закон страшнее, чем разрушить жизнь сестры?

— Я сделал это ради ее же блага.

Офелия безрадостно рассмеялась:

— Благо, — передразнила она и уже серьезно добавила. — Просто подыграй Лукреции, этому оборванцу Лэнну недолго осталось торчать в тюрьме, как и на этом свете…

«Хватит! — я оттолкнулась от разума Эспера с такой силой, что с легкостью рухнула бы на землю, если бы уже не сидела — ощущение было будто мою душу силой вбили обратно в тело. — Я не хочу этого видеть! Не хочу…»

«Ты сама влезла в мою голову,» — в голосе тамиру послышалась обида.

Открыв глаза, я обнаружила себя сидящей на нижней ступеньке в тени двухэтажного домика, одного из тех, которые окружали центральную площадь разноцветным кольцом. К большому изумлению я увидела перед собой Ария. Он сидела на корточках, смотря куда-то за мою спину.

— Прошу простить, — обращался он к кому-то, — моей подруге стало не по себе. Мы не задержимся тут слишком долго.

Человек недовольно фыркнул. Послышался перелив колокольчика, когда дверь закрылась за спиной незнакомца.

Арий перевел взгляд на меня. Я изумленно открыла рот и тут же закрыла, не найдя подходящих слов.

— Хочешь сказать, как рада меня видеть или узнать, как долго отсутствовала в собственном теле? — поинтересовался Арий, лукаво улыбаясь.

С минуту его взгляд изучающе блуждал по моему лицу. После чего Арий поднялся и протянул мне руку.

— Надеюсь, еще не забыла, как ходить на двух ногах? Идем, нужно найти твою подругу, пока она не перевернула весь город.

Я неуверенно потянулась к протянутой руке, но оцепенела от мимолетной, пугающей мысли о чужом прикосновении к моим ладоням. Не успела я отдернуть руку, как Арий ловко перехватил ее, рывком поднял меня на ноги и потянул в гущу пестрой толпы. Кровь грохотала в ушах от страха, меня пугало вовсе не присутствие тамиру, несмотря на то что последнее наше общение выдалось не самым приятным, а жар его кожи, который проникал сквозь повязку. А что чувствовал Арий? Чувствовал ли грубые бугры шрамов? Я попыталась осторожно высвободить руку, но он только крепче сжал пальцы.

— Вижу тебе не очень нравится то, что показывает брат, — подал голос Арий, замедлив шаг.

— Я не знаю, как воспринимать то, что вижу, — призналась я, — и боюсь понять увиденное неправильно.

— Интересно, что же он показывал обо мне? — улыбка Ария не коснулась его глаз, застыв на губах будто у безжизненной маски.

Теперь настала моя очередь изучать его лицо. Какой ответ он хотел услышать? Или, наоборот, боялся?

— Эспер не говорит о прошлом, — ответила я.

Арий недоверчиво хмыкнул.

Мы свернули на улицу, где на обочине мощеной дороги стоял фургончик Боркаса Золоторукого. Вокруг сказочника собралось еще больше людей. Дети и взрослые, держащие малышей на своих плечах, одинаково завороженно слушали истории, рассказанные под аккомпанемент лютни.

Я увидела Шеонну в дальнем конце улицы. Активно жестикулируя, она о чем-то спрашивала торговку кружевами. Женщина отрицательно покачала головой.

— Шеонна, — позвала я подругу.

На мгновение прогуливающиеся люди скрыли девушку из виду, но все же я заметила ее рыжую копну, которая будто голодный огонек прорезалась через толпу. Шеонна едва не сбила меня с ног, неожиданно крепко схватив за плечи.

— Я думала, что снова потеряла тебя! — воскликнула она, не сильно встряхнув меня. — Отец с Шейном с меня шкуру спустят!

Подруга наконец заметила стоящего за моей спиной Ария и удивленно выгнула бровь. Тамиру уже не держал меня за руку, но я все еще ощущала на своей коже тепло его ладони. Почувствовав негодование Эспера, я мигом подавила зарождающееся смущение.

— Я нашел твою подругу и думаю, мне за это что-то причитается, — Арий лукаво улыбнулся.

— Я не объявляла вознаграждение, — недовольно фыркнула Шеонна.

— Что ж, значит я поторопился с ее возвращением, — Арий ухмыльнулся, и я заметила веселый блеск в его глазах.

Несмотря на скрещенные руки Шеонны и настороженность взгляда, от меня не ускользнула веселая улыбка, коснувшаяся ее губ.

— Я пожалею о своей щедрости, но предлагаю отметить ваше воссоединение порцией мороженого, — предложил Арий и, не дожидаясь нашего ответа, двинулся вперед. — Только держитесь друг за друга крепче.

Мы с Шеонной удивленно переглянулись, но последовали за Арием.

❊ ❊ ❊

После шума толпы тишина, царящая в парке, казалась спасением. Лишь изредка до нас доносились голоса людей, прогуливающихся по тропинке, опоясывающей небольшое озеро. Я сидела на земле в тени ивы, запустив босые ноги в мягкую траву, и наблюдала за Шеонной. Подобрав подол длинной юбки, она по колено стояла в воде и крошила хлеб, подкармливая лебедей, настороженно кружащих рядом. За ее спиной у кромки воды столпилась небольшая стайка альмов, недовольно щебетавшая из-за столь неправильного распределения пищи. Сжалившись над пузатыми птицами, я отломила кусочек булочки, на которую потратила свои скромные сбережения, подаренные Велизаром Омьеном. Выпечка, сдобренная щедрой порцией сахара и сладкими ягодами земляники, пришлась птицам по вкусу.

Наблюдая за ними, у меня впервые возник вполне очевидный вопрос, над которым стоило задуматься гораздо раньше. Я тут же задала его Арию, растянувшемуся рядом на траве:

— Если люди боятся тамиру настолько, что готовы истреблять кошек, то почему так бесстрашно заводят лошадей и спокойно относятся к птицам?

Сначала мне показалось, что Арий задремал, но спустя несколько долгих секунд он ответил:

— Если ты исхитришься и заглянешь под копыто лошади, то обязательно найдешь в ее подкове Слезу. Люди чаруют кристаллы, чтобы определять природу существа, — тимиру никогда не смогут к ним прикоснуться. В Варрейне и дальше по тракту на север можно встретить тех, кто держит кошек и собак, но в их ошейниках обязательно будут эти осколки.

— А птицы?

Альмы все еще крутились рядом, ожидая, что я вновь поделюсь с ними едой — один из них осмелился запрыгнуть мне на колено. Немного потоптавшись, альм уселся поудобнее и закрыл газа.