Эйлин Рей – Слёзы Эрии (страница 13)

— Многие люди обладают такими же силами? — рассеянно спросила я, стараясь сменить тему.

— Лечение ран? В Эллоре на это способен только я.

— Как это? — удивилась я.

— Ты никогда не задумывалась, почему с возвращением домой тебе может помочь только Артур или кто-то из его сыновей?

Я отрицательно покачала головой.

— Ты, наверно, всё еще думаешь, что каждый житель Гехейна способен владеть магией и творить чудеса? — весело усмехнулся Шейн. — Отчасти это так. Любой, в чьем распоряжении есть Слеза Эрии, способен управлять ее силой. Волшебство сейчас так же легко купить, как свежие фрукты на рынке. Но лишь малая часть людей способна совладать с энергией, скрытой в кристалле, и заставить ее действовать, как им пожелается. Без таких людей Слезы и магия просто не действуют, именно этому мастерству обучают в Академии Эллора. Но когда-то, много столетий назад, магия подчинялась людям без камней и буквально текла в их венах. Эти люди были способны творить чудеса просто по воле своей мысли. Сейчас на это способны лишь несколько семей, которым удалось сохранить чистоту своей крови до нынешних дней. Таких людей называют Древней Кровью. К примеру, Моорэт и еще несколько семей из Лаарэна сохранили способность странствовать между мирами, Эрворы — умелые иллюзионисты, а мои родители были целителями.

Мне нравилось слушать Шейна. Когда он рассказывал о событиях прошлого, его голос становился мягче и мечтательнее. Этим он очень напоминал Элью.

— А твой другой дар? — спросила я, пользуясь разговорчивым настроением Шейна.

— Который из них? — улыбка озарила его лицо.

Я открыла рот, но не смогла ответить на вопрос. Он застал меня врасплох. Какими еще способностями обладал этот человек?

Шейн усмехнулся и закатал левый рукав. На предплечье черными красками были высечены десятки иероглифов, которые спиралью извивались вокруг руки.

— Древний язык Ольма и чернила с примесью порошка из Слез, — пояснил Шейн. — К сожалению, только так теперь можно заставить работать мертвые руны.

— А что это?

Я указала пальцем на часть татуировки Шейна, где среди извилистых рун красовались черные крылья на круглом щите.

— Эмблема Коллегии, — улыбка на губах Шейна противоречила напряженному взгляду, — они не позволят забыть, кому я обязан своей способностью нарушать границы чужого сознания.

Я восторженно затаила дыхание. Этот мир и его обитатели с каждым днем открывались с новой стороны. Мне вдруг вспомнилось пламя, которое пробуждалось, стоило Шеонне разгневаться или занервничать.

— А Шеонна? — спросила я. — Она тоже принадлежит Древней Крови?

— Нет. Кровь Шеонны грязнее, чем у любого человека в Гехейне.

При упоминании сестры взгляд Шейна помрачнел, а мысли ускользнули куда-то далеко, прочь от меня и крыльца, окутанного ночью. Я больше не посмела задавать вопросы. Ещё некоторое время мы просидели в неловкой тишине, пока меня не сморила усталость.

Когда я поднималась в свою комнату, ноги уже едва слушались, а глаза слипались на ходу. Проходя мимо приоткрытой двери в кабинет Велизара Омьена, я замедлила шаг. Я не собиралась подсматривать и уж тем более подслушивать, но и не смогла оторвать взгляд от увиденного.

Бывая в кабинете господина Омьена, я не раз обращала внимание на единственную пустую стену, не заставленную полками и не занавешенную картинами, но испещрённую мелкими рунами и крошечными осколками Слез Эрии. Теперь стену от пола до потолка пронизывали сотни тончайших линий, переплетающихся между собой, будто запутанный клубок серебряных нитей. И эти нити двигались, извивались подобно змеям, образуя узнаваемый облик Тенлера Эридира. Казалось, я могла различить даже подрагивающие ресницы мужчины или волоски его пушистой шевелюры.

— Сегодня с Терра в Церрет прибыл торговый корабль, — голос графа звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды.

— И почему это должно меня заинтересовать? — устало поинтересовался Велизар Омьен, проведя рукой по лысой макушке.

— Потому что корабль вернулся пустым, — граф выдержал драматическую паузу, — без экипажа. Лишь кровь и Тени. О Свальроке и прежде ходили ужасные слухи, но такое…

— О нем слагают лишь страшные сказки для детей, — отмахнулся господин Омьен.

— Сказки не убивают, Велизар, — голос Тенлера Эридира звучал твердо.

— Может на Терре снова волнения, шахтеры бунтуют, наследники тамошнего правителя не могут поделить трон и земли? Это не раз задевало торговые суда и экипаж, — мужчина говорил так, словно пытался убедить в чем-то самого себя.

Граф лишь небрежно пожал плечами.

— Ты просил меня сообщать о любых странностях, происходящих за пределами Эллора, и я выполнил твою просьбу.

Тенлер Эридир устало вздохнул, серебряные нити заскользили по его груди. Внезапно мне показалось, что его взгляд метнулся в мою сторону. Я затаила дыхание и отошла от двери.

— Бездонные кому-то навредили? — донесся до меня голос Велизара Омьена.

— Нет, они растворились, когда на корабль ступили солдаты.

В кабинете раздались шаги, и я поспешила скрыться в своей комнате, тихо прикрыв дверь.

Глава 5

Минуло два дня. Двери в Сильм уже не разлетались сияющими осколками, не причиняли никому вреда, но по-прежнему оставалась неприступными. Артур Моорэт до позднего вечера просиживал в Зале Дверей, скрючившись в кожаном кресле над кипой исчерченных небрежным почерком бумаг. Он с головой погрузился в таинственный мир чисел и формул. А я была предоставленная сама себе и всё свободное время проводила в библиотеке: необъятных размеров зала, утопала в ярком солнечном свете, льющемся из высоких, на несколько этажей, арочных окон, и вмещала в себя сотни тысяч книг.

Я мечтала прогуляться по всем её галереям, заглянуть на каждую из полок, но была вынуждена прятаться в самом отдалённом и крошечном закутке, примыкающем к кабинету Артура. Мало кто решался сунуть в него нос даже в отсутствии Хранителя Дверей, поэтому только здесь я чувствовала себя в безопасности — ученики и профессора вселяли в меня страх, я ощущала на себе их тяжелые и не всегда дружелюбные взгляды. Они видели сияние моей ауры, чуждой Гехейну, и им оно явно не нравилось.

Я сняла с полки очередную тонкую книжицу с пожелтевшими страницами, — поднявшаяся с ее корешка пыль защекотала нос, — и водрузила на уже потяжелевшую стопку. Меня непреодолимо тянуло к книгам по магии — самой большой загадке Гехейна — и к сборникам сказок и легенд о существах, населяющих этот мир.

Только книгам я сейчас могла довериться и поделиться с ними своей тревогой. И я надеялась, что хоть одна из них даст утешительный ответ.

Каждый день, когда первые лучи солнца касались крошечных Слез в оконных рамах, створки бесшумно распахивались, впуская в комнату свежий утренний ветерок и сонный писк альмов, дремлющих в саду. Но сегодня вместе с тихим шелестом листвы они впустили в мою комнату бродячего кота. Я уже не спала, когда он спрыгнул с раскидистой яблоневой ветви и мягко опустился на подоконник. Обвив лапы пушистым рыжим хвостом, дикий зверь просто сидел на краю и наблюдал, но стоило мне пошевелиться, как он тут же шмыгнул в окно и скрылся в густой листве. И ни холодная вода, ни крепкий бодрящий отвар Эльи не смогли усмирить тревожные мысли об этом событии. В голове навязчиво скреблись слова служанки о тамиру.

Из найденных книг я поняла: люди действительно их ненавидели.

Мне попадались короткие очерки ученых, пытающихся понять природу этих существ, и сборники пугающих, порой совершенно не детских, сказок. В них рассказывалось о чудовищах, пьющих людскую кровь, ворующих чужие лица и поглощающих души. Их описывали как кровожадных обезумевших монстров, что лепят себе безобразные ужасающие морды и тела, нарушающие все законы природы.

Одна из попавшихся мне легенд рассказывала о страннике, одной зимней ночью искавшем ночлега.

Седина уже давно выбелила бороду Старосты, а время нещадно проредило его некогда пышную шевелюру и затуманило взор. Когда странник постучал в дверь, старик не сумел разглядеть голода, горящего в глазах чужака. Он впустил его в дом, сытно накормил, обогрел у огня и дал мягкую постель. Но в благодарность за эти дары ночью, когда дом погрузился в сон, странник прокрался в комнату Старосты, склонился над его постелью и впился острыми зубами в горло. Он с жадностью иссушил тело старика, а когда в нем не осталось ни капли крови, проглотил душу. Иссохшее, пустое тело рассыпалось прахом в руках чужака. А утром, когда семья собралась за столом, они не обнаружили странника в своем доме и не заметили перемен в лице деда и отца, которое отныне принадлежало зверю.

На следующий вечер все жители деревни собрались на площади по зову Старосты и приготовились слушать его вести, но вместо них они услышали лишь протяжный вой, сорвавшийся с уст старика. И на этот душераздирающий клич из леса откликнулись десятки новых голосов. Из вечерних сумерек явились чудовища. Они вызывали ужас своими исполинскими размерами и безумными обликами — у одних были птичьи морды, но лисьи тела, другие передвигались на шести лапах или скользили по земле, словно змеи с медвежьими головами и сотней глаз. Никто из жителей не сумел убежать от острых клыков, и стая пировала всю ночь.

Я захлопнула книгу и стянула с полки следующую.