Эйлин Рей – Сердце Эрии (страница 32)

– Не вас, – поправил Арий, – а меня.

Я столкнулась с ним взглядом. Он с грустью разглядывал мое лицо, будто пытался запомнить каждую черточку и осторожно подбирал прощальные слова, как в ту ночь в Перепутье. От этого взгляда сердце замирало.

Я смущенно отвела глаза, рассматривая подвальную дверь за его спиной. На массивном, изъеденном термитами полотне зияли глубокие рубленые раны, будто однажды кто-то пытался проложить себе путь топором, но так и не успел добраться до желаемой цели. Теперь из глубоких дыр за нами наблюдала темнота. Она могла в любой момент протянуть свои лапы и впиться когтями в плечо тамиру, но пока не спешила и настороженно принюхивалась, выпуская тонкие струйки сквозняка, играющего с локонами Ария. Чем дольше я смотрела на дверь, тем более мрачные картины рисовала моя фантазия, и ноги стремились убраться от подвала как можно дальше. Эспер полностью разделял это настроение – моя гнетущая тревога перед темнотой откликалась в его душе неприятными воспоминаниями, заставляя забыть о пристальном взгляде Ария.

– Нам пора возвращаться, – поторопил Эспер. – Вылезайте, хватит там прятаться.

Люди с безразличием проходили мимо, никто не пытался нас поймать и не крался по нашим следам. Я все чаще задумывалась над тем, не померещились ли Охотники братьям, встревоженным ночным разговором, но, стоило подобным мыслям возникнуть, Эспер неодобрительно косился на меня с крыши – я не видела его с дороги, но ясно ощущала острый укоризненный взгляд.

Арий первым поднялся по ступенькам. Погруженный в свои мысли, он досадливо пнул скрученную газету: почтальон доставил ее недавно – на бледно-синей выцветшей двери еще не успел высохнуть мокрый отпечаток, оставленный ударившимся о нее свертком. Газета отлетела в сторону, стукнулась о металлическую крышку круглого мусорного бака и распласталась на мостовой под ногами прохожих. Сморщенная, как рыба-капля, старушка недовольно заворчала и смахнула ее с пути, подковырнув тростью. Идущий ей навстречу тучный мужчина, не заметив препятствия, оставил грубый пыльный след на чьем-то улыбчивом портрете и как ни в чем не бывало прошел мимо. Арий окинул улицу внимательным взглядом и наконец открыл дверь.

С шумной улицы мы нырнули в мягкий омут тишины.

– Что случилось? – врезался в нас с порога встревоженный возглас Шеонны.

– Всё в порядке, – успокоила я подругу, придержав дверь перед Эспером.

– Тале сказал, что в городе Охотники, – с сомнением произнесла Эсса. Сидящий перед опустевшей чашкой серый кот яро закивал.

Эспер стрелой пронесся мимо стола, за которым завтракали друзья, и скрылся в темноте под лестницей. Мое тело тут же окутало неприятное чувство: тупая ломота поселилась в спине, позвонки ломались, крошились, менялись местами, а руки горели огнем, будто освежеванные. Мы с Эспером были связаны уже очень долго, но я так и не привыкла к его перевоплощениям. Каждый раз, когда тамиру менял шкуру, мне хотелось содрать ее вместе со своей кожей.

– Куда же мы теперь пойдем? – услышала я сокрушенный вздох Шеонны и поняла, что пропустила часть какого-то разговора.

– Никуда, – охладил ее беспокойство Эспер. Он появился перед нами в облике крупного рыжего пса и наотмашь хлестнул по воздуху пушистым хвостом. – Затаимся, пока Охотники не уйдут. У нас в Акхэлле остались незаконченные дела, и мы не можем сейчас сбежать.

Я скрыла внезапно вспыхнувшее удивление за задумчивой хмурой гримасой. Эспер слышал каждое слово, произнесенное Тале, слышал собранные им слухи о моряках, которые на самом деле никогда не достигали Клаэрии и не знали безопасных морских путей до ее берегов. А значит, дальнейшие поиски бессмысленны, у нас больше нет причин оставаться в городе. Но тогда почему Эспер лгал и удерживал нас? Ощутив колющее жужжание моих мыслей, тамиру откликнулся и в этот раз не стал прятать истинные чувства за тяжелыми замками: он не знал, что делать. Дархэльм слишком мал, чтобы убегать и прятаться, а нюх Охотников слишком остер и найдет след беглецов даже под толщей земли. Спасение ждало волков в Чаще, но Эспер был не готов вернуться туда сейчас. А я была не готова его отпустить.

– И что, мы заколотим окна и будем обороняться? – мрачно бросил Шейн.

Кхар звонко прокашлялся.

– Заколачивайте какие угодно окна, но только не в моем доме. И так посетители заглядывают редко, а вы мне последних распугаете.

Он поставил перед Шеонной тарелку с исходящим жаром печеным картофелем, покрытым хрустящей сырной корочкой, и забрал у Эссы пустую кружку, которую та задумчиво катала по столешнице. Перед тем как вернуться к барной стойке, мужчина укоризненно покосился на двуствольное ружье, лежащее в центре стола, – бирюзовые отблески инкрустированной в него Слезы недобро заплясали в отражении его глаз.

Я бы хотела успокоить Кхара и уверить, что до подобного не дойдет, но не успела.

Дверь распахнулась так резко, что едва не слетела с петель. Латунная ручка врезалась в стену, проделав дыру в деревянной панели, и в наступившей тишине зашелестела осыпающаяся штукатурка. В ореоле солнечного света, затопившего улицу, на пороге выросла высокая фигура. Следом за незнакомцем в помещение ворвался соленый ветер, защекотал нос Эспера, и мое сердце испуганно ухнуло в пятки: чужак не имел запаха – ни волчьего, ни человеческого, – будто на пороге стояла обретшая физическую плоть Тень.

За спиной мужчины замельтешила вторая фигура.

– Прячьтесь! – скомандовала Эсса и молниеносно схватилась за ружье.

Громкий хлопок разорвал воздух. Зазвенели оконные стекла, ослепительно-яркий свет заполнил зал, стянулся до плотного сгустка и устремился в незнакомца, врезавшись ему в грудь. Он покачнулся, неуклюже шагнул назад и грузно завалился за порог. Вторая фигура скрылась за стеной.

Арий рванул к двери, запер ее на ржавые скрипучие щеколды, и в этот момент что-то тяжелое ударилось с обратной стороны. Дверь сотряслась, старые петли выдержали натиск, но сопротивляться долго они не смогут – второй незнакомец осыпал дверь тяжелыми ударами, и даже испуганные крики прохожих не могли заглушить его разъяренного рыка.

– Ты с ума сошла? – взревел Шейн.

Он грубо выхватил у Эссы ружье; девушка не стала сопротивляться.

– Я защитила нас, – спокойно ответила она.

– Ты убила человека! – не унимался друг.

– Это был не человек.

– Да откуда ты знаешь? Ты выстрелила без разбору!

Пальцы его так крепко впились в приклад ружья, что я испугалась, как бы от злости они не соскочили на спусковой крючок. Эсса бесстрашно приблизилась к Шейну почти вплотную, прожигая его сердитым взглядом.

– В отличие от вас, я вижу, – прошипела она. – Охотники лишены жалости по Воле Короля, они не ощущают чужой смерти и испытывают наслаждение, разрывая добычу клыками и смакуя ее страх и боль. Их аура соткана из чужой крови и криков. – Эсса сделала короткий шаг вперед, Шейн отступил. – А даже будь это человек, то с таким узором он заслужил смерть.

Дверь в очередной раз сотряслась.

– Нужно уходить, – простонала я.

Но друзья будто не слышали сокрушительных ударов и вовсе позабыли об опасности, продолжая спорить.

– Ты не имеешь права решать, кому жить, – возразил Шейн, нависнув над Эссой.

– Хватит! – громче вскрикнула я, и они обернулись. – Нам нужно бежать!

– Тале, здесь есть еще выход? – спросил у кота Эспер.

Тамиру рассеянно кивнул. Он неуверенно стоял на дрожащих лапах и жалобно поджимал обрубок хвоста.

– Тале? – поторопил Эспер, когда тот не сдвинулся с места.

– Ах да, – очнулся кот. – Туда.

Тале кубарем скатился со стола и врезался лбом в ногу ошалевшего Кхара. Округлив глаза, мужчина неотрывно смотрел на дверь, окутанную тонкой пеленой пыли, – еще немного, несколько сильных ударов, и она с грохотом упадет на порог. Тале вгрызся зубами в его штанину и что есть силы потянул, скрежеща когтями по полу.

– Кхар, нам нужно уходить, – пролепетал кот с забитым ртом.

– Что вы наделали? – едва шевеля губами, пробормотал мужчина.

– Мы разберемся с этим позже, давай же. – Голос Тале жалобно дрогнул.

Эспер зарычал, нетерпеливо хлестнув хвостом.

– Мы возместим вам весь ущерб, – пообещал Арий, потянув Кхара за плечо. – Но для этого нам надо выбраться.

Мужчина встрепенулся, будто пробудившись. Тале отпустил его штанину и помчался дальше. Мы поспешили за ним. За барной стойкой нашлась неприметная дверь, обшитая настенными панелями, а за ней скрипучая кованая лестница, ведущая в теплый освещенный подвал. Миновав коридор, мы оказались в маленькой кухне: закопченные узкие окна под потолком были плотно заперты, пронизанный ароматами тушеного мяса и сладких овощей пар белесым туманом парил над полом.

– А где Мэрит? – удивилась я царящей в кухне тишине.

– К полудню она уходит, я не могу оплачивать ей полный день, – стыдливо потупив взгляд, признался Кхар и тихо выдохнул: – Оно и к лучшему.

Наверху раздался оглушительный грохот, когда дверь утратила последние силы и, неспособная больше сопротивляться, слетела с петель. Потолок вздрогнул, на наши макушки посыпалась пыль. Тале замер, запрокинув голову.

– Охотники не виноваты, что стали такими. Король разрушил их души, – жалостливо произнес он и с беспокойством переступил с лапки на лапку.

– Эти души уже не спасти, Тале, их можно только освободить, – попыталась успокоить его Эсса, но кот лишь сокрушенно прянул ушами.