Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 89)
— Как Нил? — осведомилась она.
Они не говорили с Лайлой уже несколько дней, и ей, как всегда, хотелось услышать об успехах, которые он делает, — как и обо всем, что вселяло в нее надежду.
— Хорошо, — осторожно ответила Лайла. Два раза в неделю Нил встречался с психотерапевтом; на него явно действовали антидепрессанты, которые он сейчас принимал, — это были уже не те лекарства, что были предписаны ему до пожара. С точки зрения Лайлы, разница была как между небом и землей. Но она, тем не менее, предпочитала оставаться осмотрительной, стараясь не нагружать Нила и себя слишком большими ожиданиями. — Накануне у него состоялся мини-прорыв — был прием у психотерапевта, на котором многое стало понятно. Похоже, что Нил скрывал в себе гнев и обиду не только на своего отца, но и на меня.
— Но почему? Что такого ты сделала?
Энтузиазм Лайлы угас, и она побледнела.
— В тот день я оставила Гордона одного.
Больше никаких объяснений не требовалось.
— Мне кажется, между этими вещами нет никакой разумной связи, — вздохнув, сказала Абигейл.
— Дело не только во мне — Нил корит и себя самого. Он думает, что, если бы он был хорошим сыном, Гордон сейчас бы жил. Я понимаю, что это полная бессмыслица, но сын действительно так чувствует. — На лбу Лайлы появились привычные уже морщинки озабоченности, но затем ее лицо снова разгладилось. — Однако я рада, что он сказал мне об этом, хотя, признаться, слышать это было тяжело. По крайней мере, теперь я знаю, что думает сын. Я предпочитаю иметь дело с реальным Нилом, со всеми его достоинствами и недостатками, чем с видимостью идеального сына, который на самом деле не такой уж идеальный.
Абигейл, вспомнив о Фебе, которая по-прежнему была очень замкнута, подумала: «Если бы мне только удалось сделать так, чтобы она поговорила со мной…»
Тем временем им принесли заказанную еду. Салат из креветок и авокадо для Лайлы и отварной морской окунь для Абигейл, а также фирменное блюдо — плоский итальянский хлеб фокачиа с сыром талледжио.
— А как дела у Фебы? — спросила Лайла, принимаясь за свой салат.
— Завтра мы с ней идем на наш первый семейный прием. — При мысли об этом у Абигейл засосало под ложечкой. — Доктор Эрнст сказал, что она уже готова к этому, и я полагаю, он знает что делает. Во всяком случае, он продолжает уверять нас, что у Фебы наблюдается явный прогресс. Но насколько искренне он это говорит? Особых подтверждений мы пока не видим. Когда Феба со мной и Кентом, у меня появляется ощущение, что она все делает так, чтобы ее поскорее оставили в покое. — Абигейл могла признаться в этом только Лайле. С другими же людьми, как только ее спрашивали о здоровье дочери, она натягивала улыбающуюся маску и излагала официальную версию: Феба находится за городом у родителей, пока не выздоровеет после своих травм.
— Нил иногда ведет себя точно так же, — сказала Лайла. — У нас с ним по-прежнему бывают стычки.
Абигейл чуть наклонилась вперед и тихо, но взволнованно спросила:
— А Нил не говорил тебе чего-то… ну, ты понимаешь… про то, что могло привести Фебу к… — Она так и не смогла закончить фразу: слишком еще свежи были в памяти воспоминания о трагедии.
— Нет, ничего такого он мне не говорил. — Лайла тоже казалась растерянной. — Когда я как-то попыталась расспросить его об этом, он заявил буквально следующее: «Если Феба захочет что-то сказать, вы должны услышать это от нее».
— Ты думаешь, Нил что-то знает, но не говорит?
— Возможно. Но в одном он прав — что бы там ни было, это должно прозвучать от Фебы.
Абигейл вздохнула и положила вилку. Аппетит, похоже, полностью исчез, как и ее расслабленное состояние.
— Вся беда в том, что мы с ней не продвинулись ни на шаг. Такое впечатление, как будто пытаешься проломить каменную стену. Но мне очень хотелось бы знать, что прячется за этой стеной.
— Обычно это не что-то одно. В случае с Нилом легко можно было бы винить трагедию, которая произошла с Гордоном, но на самом деле у него есть и свои собственные проблемы. — Лайла протянула руку через стол и положила ее на ладонь Абигейл. — Если Феба
При этой мысли у Абигейл снова тоскливо заныло в животе.
— Это меня и волнует. Конечно, я очень хочу, чтобы она была дома, но в то же время жутко боюсь этого. Может, мне запереть все ножи? Выгрести все лекарства из аптечки? Но ведь если я сделаю все это, мне все равно не уследить за Фебой. Разве что целый день сидеть рядом с ней…
Лайла смотрела на нее с понимающим сочувствием.
— Это происходит не только у тебя. Со мной иногда творится то же самое. Но ты пройдешь через это. Мы обе пройдем.
— Как ты можешь быть в этом настолько уверена?
Лайла криво улыбнулась.
— Я и не уверена. Но я считаю, что, если человек повторяет одно и то же достаточное количество раз, он в конце концов и сам поверит в это.
За основным блюдом они говорили уже о другом. Лайла подробнее рассказала Абигейл о работе и всевозможных мыльных операх у женщин, с которыми она работает. Абигейл, в свою очередь, сообщила Лайле последние новости о разводе. Всего несколько месяцев назад, когда Абигейл затрагивала эту тему, она тут же начинала проклинать Кента, но сейчас, к своему собственному удивлению, относилась к этому совершенно спокойно.
— Я, признаться, не ожидала, что смогу когда-нибудь сказать такое, — заявила она, удивленно качая головой, — но я по-своему восхищаюсь им и ценю его за то, что он сделал. Тогда я, по всей вероятности, не вполне понимала, что наш брак умер задолго до того, как муж изменил мне. У него, по крайней мере, хватило мужества что-то поменять.
— А как же ты? У вас с Воном по-прежнему все здорово? — спросила Лайла.
После того как дым от пожара рассеялся, Абигейл призналась ей насчет Вона — и сразу во многих отношениях. Да и как она могла умолчать о таких вещах? И мог ли сделать это Вон? В том, чтобы скрывать их отношения, не было никакого смысла. Единственное, о чем Лайла не догадывалась, это двойственное чувство, которое испытывала Абигейл, думая о том, куда это может — если, конечно, может — их привести.
Абигейл положила вилку.
— Да, но там все так… запутано.
— Как это? — удивилась Лайла, подняв бровь.
Абигейл вздохнула.
— Сейчас все находится в каком-то подвешенном состоянии.
— Вообще или только между тобой и Воном?
— И то и другое.
— Ты имеешь в виду, что это у вас несерьезно?
— Скажем так: в настоящий момент мы получаем удовольствие в компании друг друга, — уклончиво ответила Абигейл. Она попыталась найти этому какое-то разумное оправдание. — Не забывай, что официально я еще не разведена.
Но провести Лайлу было нелегко.
— Если сейчас и не разведена, то очень скоро будешь. Брось, Абби, в чем
— Нет, конечно нет, — поспешно ответила Абигейл. Возможно, даже слишком поспешно.
Лайла подозрительно посмотрела на нее, словно сомневаясь, верить ей или нет.
— Тогда в чем же проблема? Что тебя удерживает?
— Удерживает — от чего? Речь не идет о том, что мы когда-либо собирались пожениться. Я даже не могу себе представить, как мы можем жить вместе.
— Почему не можешь?
— Ну, во-первых, потому что ему от жизни нужны совсем другие вещи. Ты только представь, как это будет выглядеть, когда он снова захочет вернуться к своей работе! — Абигейл не желала даже думать о существовавшей альтернативе и знала, что в этом Лайла солидарна с ней. — Судя по тому, что ты мне рассказывала, большую часть времени Вон проводит за границей.
— Ну и что? Вроде ты собираешься ждать его с трубкой и шлепанцами, когда он вернется домой. — Лайла рассмеялась и покачала головой. — Посмотри правде в глаза, Абби, вы с ним — два сапога пара. Вы просто созданы друг для друга.
Абигейл и сама хотела бы верить в это. Но того, что они оба люди увлеченные — она — своей карьерой, он — удовлетворением своей тяги к странствиям, — было еще недостаточно, чтобы строить прочные отношения. Она не хотела ограничиваться второстепенной ролью в жизни Вона. Когда между ней и Кентом все так существенно изменилось, разве это произошло не потому, что она была слишком недоступной? Ей хотелось, чтобы в следующий раз все было по-другому, — если этот следующий раз вообще будет. Что касается Вона, то, исходя из истории его отношений с женщинами, он уж точно не является образцом внимательности. Посмотреть хотя бы на Джиллиан, которая до сих пор надеется на какие-то крохи с чужого стола.
Кроме того, Абигейл не могла игнорировать его болезнь. А вдруг до ремиссии так и не дойдет? Что тогда? Если ей придется сидеть рядом с ним, наблюдая, как он постепенно угасает, это сломает ее окончательно.
Но рассказать обо всем этом Лайле означало затронуть еще одну сложную проблему, поэтому она поспешила сменить тему.
— По дороге сюда я заезжала в Роуз-Хилл, — сообщила Абигейл, когда официант убирал тарелки с их столика.
— Как идет расчистка? — спросила Лайла.
— Все уже почти закончено. Кариму и его команде даже удалось спасти кое-что из имущества — в основном фарфор и столовое серебро. Все остальное почти полностью пропало. Хотя у меня по-прежнему есть образец вышивки моей прабабушки — каким-то непонятным образом он уцелел. Мы с Каримом шутили, что она, видимо, была как-то связана с этим делом. А моя мама рассказывала, что та всегда была огонь-девкой.