Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 56)

Глядя, как она уходит в дом, и до сих пор чувствуя на губах сладкий вкус ее поцелуя, Вон понимал, что они вступили на территорию, откуда нет возврата. В голове мелькнула мысль: «Да ты, парень, влип», — и впервые за очень долгое время при этом не имел в виду свою болезнь.

Закрыв за собой раздвижную дверь во внутренний дворик, Абигейл задержалась, прижавшись лбом к холодному стеклу. Через закрытые жалюзийные двери в гостиную она слышала голоса мужа и дочери. Феба перешла от мелодий мюзиклов к более традиционному рождественскому репертуару. Сейчас она играла «Зимнюю сказку». Кент подпевал несколько скрипучим, но приятным тенором. Абигейл дрожала в своей норковой шубе. Она так промерзла, словно стояла здесь голая. Ее состояние можно было описать двумя словами — холод и встряска. «Как мартини», — подумала она. Да, именно это она могла бы позволить себе прямо сейчас: глоток бодрящего напитка для снятия напряжения. Более действенного средства для такого случая, наверное, не найти.

Поцелуй Вона, каким бы сладким он ни был, только подтвердил, что брак ее зиждется на зыбкой почве. Если Абигейл надеялась, что это положит конец бесконечным изводящим вопросам и принесет ей облегчение (именно такую нелепую концепцию представил ее бывший психоаналитик, если это вообще можно считать концепцией), то на самом деле эффект оказался прямо противоположным: она сейчас была сильнее сбита с толку, чем когда-либо. Какое чувство она испытывает к Вону? Любовь ли это? Или она просто пытается таким образом вернуть более безмятежное время из своего прошлого? Что-то такое, за что она сможет уцепиться, когда жизнь, которую ей удалось выстроить для себя (как выясняется теперь, из некондиционного строительного материала), начнет раскачиваться на краю пропасти?..

В данный момент не только ее брак находился в опасности. В начале этой недели Перес сообщил, что мать погибшей девушки, сеньора Дельгадо, настойчиво ищет встречи с Абигейл, предположительно, для какого-то решительного объяснения, как подтвердил ее родственник. Чего хочет эта женщина? Больше денег? Но она отказалась от денег, которые ей от имени Абигейл предлагал Перес. Возможно, она рассчитывает на большую сумму и думает, что получит ее, встретившись с Абигейл лицом к лицу? Но сама Абигейл почему-то догадывалась, что дело тут не в этом.

Тогда какова ее истинная цель? Отомстить?.. Вполне вероятно, что ей хочется сделать эту трагедию достоянием публики, сделать Абигейл новым объектом для безжалостной своры репортеров. Какими бы ни были намерения сеньоры Дельгадо, одно было ясно: ее пребывание в этой стране несло опасность.

Абигейл сейчас как никогда жалела о том, что тогда последовала совету Переса. Ей нужно было сразу после пожара полететь в Мексику и самой встретиться с этой женщиной, хотя бы для того, чтобы выразить ей свои искренние соболезнования. А теперь было уже поздно — того, что сделано, не воротишь.

Абигейл выпрямилась и глубоко вдохнула.

— Счастливого Рождества, — мрачно поздравила она себя.

Сцена, которую она увидела, войдя в гостиную, была буквально взята из рекламного новогоднего ролика канала «Холмарк»: ее муж и дочь, покончив с распеванием песен, уютно устроились на диване перед потрескивающим пламенем камина, а у их ног, свернувшись калачиком, безмятежно спал Брюстер. Кент рассказывал Фебе одну из своих историй, которые, видимо, ей никогда не надоедали, — об аристократических, пышных и чисто американских рождественских праздниках, так нравившихся ему в детстве, проведенном в деревенском доме его родителей в Фэрфилде, штат Коннектикут. При виде идиллической картины, проникнутой непринужденной гармонией, у Абигейл в груди что-то болезненно сжалось. Ей стоило немалых усилий сохранить на лице беззаботное выражение.

— Кто хочет десерт? — бодро спросила она.

После праздничного обеда Кент и Феба заявили, что наелись и не в состоянии проглотить даже маленький кусочек, но Абигейл была решительно настроена не дать пропасть сливовому пудингу, который она так хлопотно готовила.

Кент поднял на нее глаза и сказал:

— Может, это подождет? Я по-прежнему полон под завязку. — Он похлопал себя по животу и, похоже, даже не заметил, что она стоит в шубе.

— Аналогично, — подхватила Феба.

— Что ж, я не собираюсь есть десерт одна, так что, думаю, ему действительно придется подождать. — Абигейл произнесла это непринужденным тоном, но внутри у нее все пылало, словно они отвергли лично ее.

В конце концов они обратили внимание на ее шубу, и Феба равнодушно поинтересовалась:

— Ты куда-то уходишь?

«Но вам обоим до этого нет ни малейшего дела», — про себя ответила Абигейл, а вслух произнесла:

— Я выходила подышать свежим воздухом. А вы что делали? — Она сняла шубу и небрежно бросила ее на стул.

Много лет назад она где-то прочитала, что настоящая леди обращается с норковой шубой, как с простым пальто, а с простым пальто — как с норковой шубой, и с тех пор у нее появилась такая привычка.

— Да ничего особенного. — Голос Фебы, как обычно, звучал несколько безучастно.

Раньше она, по крайней мере, предложила бы помочь убрать со стола, но сейчас дочь просто сидела, уставившись на пляшущие в камине языки огня. Абигейл подумала, что она, возможно, все еще дуется из-за взбучки, которую получила после провальных съемок торжественного рождественского ужина, — конфронтации, быстро переросшей в громкую перебранку. Когда Абигейл обвинила дочь в том, что она больше интересуется каким-то мальчиком, с которым только что познакомилась, чем собственной матерью, Феба со злостью бросила ей в ответ:

— С Нилом я, по крайней мере, не чувствую себя какой-то невидимкой! А в твоем присутствии это выглядит так, будто меня здесь просто нет. Я даже удивляюсь, что ты вообще заметила, что меня не было на этой дурацкой вечеринке.

Болезненный упрек, в результате которого Абигейл почувствовала, что теперь невидимкой оказалась она сама.

Мысли ее вернулись к Вону. Она воспроизвела в памяти поцелуй, тепло его губ, так контрастировавшее с изысканной прохладой его пальцев, ласкавших ее щеку. Для него она не была невидимкой. Для Вона она была человеком со своими чувствами, желаниями и потребностями. Человеком, хотя и совершающим ошибки, но все же изо всех сил старающимся исправлять их.

Не успела Абигейл сесть, как Феба тут же встала.

— Пойду пройдусь. Пока, ребята.

— И куда это ты собираешься идти в такое время? — Голос Абигейл прозвучал более строго, чем ей хотелось бы.

Феба озадаченно взглянула на нее.

— Что ты имеешь в виду? Сейчас только восемь тридцать. К тому же папа мне уже разрешил.

— Разрешил — что?

Феба тяжело вздохнула с видом человека, которому досаждают дурацкими вопросами.

— Мы с Нилом едем прокатиться на машине, — нехотя ответила она.

— Ты была вместе с ним большую часть дня, — напомнила ей Абигейл. — К тому же сейчас Рождество. Самое время побыть в кругу семьи.

Феба с выражением немой просьбы на лице повернулась к Кенту:

— Ну, пап?

— Я не вижу в этом ничего плохого, — сказал он, отпуская Фебу снисходительным жестом. — Езжай, детка, развлекись. Но не забудь, что я хочу видеть тебя дома до полуночи.

Когда Абигейл и Кент остались в комнате одни, она повернулась к нему и со злостью спросила:

— Почему ты всегда делаешь это?

— Что — это? — прикинулся непонимающим Кент.

— Подрываешь мой авторитет вот таким образом.

— Ничего такого я не делаю, — спокойно ответил он. — Просто я ей уже сказал, что она может пойти. Не понимаю, почему ты поднимаешь вокруг этого такой шум.

— Значит, ты не придаешь большого значения тому, что наша дочь проводит каждую свободную минуту с этим мальчиком? — вспылила Абигейл. — Они могут заниматься сексом — откуда нам знать?

— Она разумная девочка, — произнес Кент все тем же рассудительным тоном, который сводил ее с ума. — Если мы не смогли при воспитании привить ей правильные ценности, сейчас уже поздно причитать по этому поводу.

— Тебя это, похоже, нисколько не тревожит.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Тебя расстраивает мысль о том, что она занимается сексом или что она занимается сексом именно с Нилом? — Он, как обычно, своим вопросом резанул по живому с привычной хирургической точностью.

— Я ничего не имею против конкретно Нила, — заявила Абигейл, как бы оправдываясь. — Он кажется мне довольно славным парнем…

— Даже несмотря на то, что он волею судьбы связан с Лайлой, — закончил за нее Кент.

— Не нужно мне ничего подсказывать. Честно говоря, мне плевать, с кем он связан. Он старше Фебы, а это значит, что он несколько опытнее нашей дочери.

— Ему восемнадцать. И я бы не назвал его человеком, умудренным жизненным опытом.

— И тем не менее. — Абигейл не нашлась, что ответить. Нил действительно не производил такого впечатления.

— Феба всегда была независимой и себе на уме, — напомнил ей Кент. — Откуда мы знаем, может, там все как раз наоборот и это она оказывает на него влияние?

— Но это же просто смешно. В ее-то шестнадцать!

Кент продолжал смотреть на нее своим неподвижным и неумолимым взглядом.

— А еще она твоя дочь. Ты уже не помнишь, какой сама была в ее возрасте? Судя по тому, что я от тебя слышал, ты тоже была очень целеустремленной.

— Пожалуйста, только не нужно и это навешивать на меня. — В голосе Абигейл звучала скорее мольба, чем злость. — В твоих глазах я, кажется, виновата буквально во всем.