Эйлин Гудж – Чужие страсти (страница 26)
Как же ему будет не хватать всего этого! Он будет тосковать по временам, когда вставал с первыми криками петухов и ложился спать под стрекотание сверчков и кваканье древесных лягушек. Он будет скучать по головокружительному предчувствию новых возможностей, которое всегда у него возникало, когда он впервые шел по улицам незнакомого города, и которое немного напоминало влюбленность. Он никогда не забудет еду, продававшуюся на улицах Хо Ши Мина, и самодельную текилу из Сан-Хуан-де-Алима. Он также будет помнить всех своих женщин, с которыми в течение этих лет делил постель; каждая из них была по-своему прекрасна и любима им.
Нахохлившись в своей видавшей виды пилотской куртке с высоким, поднятым до ушей воротником из овчины, Вон снова принялся обдумывать предстоявший ему тяжелый разговор с сестрой. Бедная Лайла. Ей и без него пришлось достаточно много пережить за эти несколько месяцев. Наверное, он отложит это до момента, когда они уже успеют поговорить. Он так долго не видел ее. Зачем же все портить прямо с порога?
По адресу, который она ему дала, он нашел фешенебельное здание; консьерж в аккуратной униформе позвонил в квартиру, чтобы предупредить о его приходе. Через несколько минут Вон вышел из лифта на тридцатом этаже и встретился с Лайлой, которая ждала его. Она обхватила брата руками и так крепко обняла, что он, нагруженный рюкзаком и вещевым мешком, тут же потерял равновесие. Наконец отпустив его, она сразу же принялась с любовью выговаривать ему:
— Ты только посмотри на себя, кожа да кости! Чем ты там питался? Подножный корм, корешки-ягодки?
— Мне больше нравятся ящерицы и насекомые, — ответил Вон с шаловливой улыбкой.
— Фу-у. — Она скорчила гримасу.
— А ты? Я готовился увидеть здесь крушение «Геспера»[42]. А вместо этого вижу тебя почти такой же, какой ты была в старые добрые времена. — Она была более худой, чем ему хотелось бы, но, к счастью, уже не напоминала своим видом бродячего мертвеца.
— Это только потому, что я знала о твоем приезде. Господи, как же я рада тебя видеть! — Лайла снова обняла его, быстро и горячо, а затем, отстранившись, сморщилась. — Боже мой, когда ты в последний раз купался?
— Вода в пустыне — большой дефицит, — с озорной усмешкой ответил Вон.
— Тогда ты можешь пойти в душ, пока я буду накрывать на стол. Я знаю, что ты предпочитаешь жить в буше, но у цивилизации все-таки тоже есть свои плюсы.
При упоминании о еде Вон про себя застонал. Он мог бы догадаться, что Лайла будет настаивать на том, чтобы покормить его. Теперь же ему предстояло найти в своем уже изрядно наполненном желудке дополнительное место, чтобы она не начала злиться, узнав, что он перед приходом к ней еще куда-то заезжал.
— Красивое место, — заметил Вон, заходя в квартиру. Но при этом он едва взглянул на интерьер в стиле «ар деко»[43] или выразительные картины минималистов на стенах, а сразу направился к широкому окну, из которого открывался панорамный вид на Ист-Ривер.
— Жаль только, что все это не мое и временно.
Обернувшись от окна, он увидел, что Лайла смотрит перед собой ничего не видящим, озабоченным взглядом.
— Когда твои друзья возвращаются из Европы? — спросил он, тщательно стараясь сохранить беззаботный тон.
В прошлый раз, разговаривая с Лайлой, Вон узнал, что у нее не намечалось никаких других вариантов, и если с тех пор ситуация не изменилась, то ей можно было только посочувствовать. Вону не хотелось испортить момент, акцентируя на этом внимание.
— В конце недели, — ответила она. — Осталось всего четыре дня.
— А куда потом?
Лайла вдруг занервничала и, засуетившись, нагнулась вперед, чтобы поправить и без того ровную стопку журналов на стеклянном кофейном столике.
— Я расскажу тебе после завтрака, — уклончиво сказала она.
Она провела его в комнату для гостей, где он бросил свои вещи на кровать и сразу же пошел в душ. Стоя с закрытыми глазами под плотными струями горячей воды, Вон чувствовал, как его плечи, напряженные от долгого сиденья в узковатом для него кресле каютного класса[44], начинают постепенно расслабляться, а темные тучи на внутреннем горизонте расходятся.
Все время до появления Вона из комнаты для гостей — вымытого, свежевыбритого, в единственной своей смене чистого белья, джинсах и рубашке на пуговицах поверх футболки с длинными рукавами — Лайла находилась в кухне, раскладывая приготовленную еду: поджаренные рогалики, ломтики канадского лосося, коробочки со сливочным сыром, приправленным луком, и салатом из белой рыбы. По ярлыкам на снятой упаковке он заметил, что все это куплено в «Забарс»[45], и был тронут тем, что она не поленилась съездить в Вест-Сайд, чтобы купить его любимую нью-йоркскую еду.
Вон помогал сестре носить все это на стол, и, пока она расставляла тарелки и наливала кофе, постарался получше рассмотреть ее. Лайла казалась не просто обеспокоенной: во всем ее виде — в слегка прищуренных глазах, в складке плотно сжатых губ, в той твердости, с которой она ставила на стол каждый предмет, — чувствовалась какая-то отчаянная решимость, как будто она была готова расправить крылья и улететь. Единственной чертой, явно улучшившей ее внешность, помимо таких необходимых ей нескольких набранных килограммов, был новый независимый взгляд. В прежние времена идея независимости у Лайлы выражалась в том, что она надевала стильные джинсы в сочетании со сшитой на заказ блузкой или кашемировым свитером, которые дополнялись дорогими, но со вкусом подобранными драгоценностями. Ему было необычно, но приятно видеть ее сейчас в джинсах и кроссовках, без макияжа, со взъерошенными волосами и с единственным украшением — небольшим серебряным кулоном на шее. Вон воспринимал это как позитивный знак того, что Лайла отпускает свое прошлое, даже если сама она смотрит на все это иначе.
— Как Нил? — осведомился он, когда они сели за стол.
— Хорошо, — ответила Лайла и, немного помолчав, со вздохом уточнила: — Во всяком случае хотелось бы в это верить. Он всегда
— Он по-прежнему ходит к тому психотерапевту? — Вон в свое время дал ей координаты специалиста, которого ему очень рекомендовал его друг-продюсер.
— Так было еще несколько недель тому назад.
— И что изменилось? — Вон старался сохранить непринужденный тон беседы.
Ему не хотелось, чтобы Лайла заметила, как он встревожен. Несколько раз поговорив с Нилом по телефону, он почувствовал, что у племянника возникли серьезные проблемы.
— Нил в этом не виноват, — пояснила она. — Просто я больше не могу позволить себе платить мистеру Голдману такие деньги.
Вон хмуро посмотрел на нее.
— Лайла…
Она всплеснула руками.
— Я знаю, что ты хочешь сказать. Да, действительно, ради сына я с радостью готова спрятать подальше свою гордость и попросить тебя выписать нам чек. Но когда я предложила это Нилу, мальчик сообщил, что он в любом случае собирался покончить с этими визитами. Он заявил, что устал и его тошнит, оттого что — цитирую его слова — «какой-то психиатр постоянно ковыряется у него в мозгах своей бормашиной».
Вон поморщился.
— Опа.
— Я знаю. Я пообещала ему, что поговорю с тобой об этом, но он даже не захотел меня слушать.
— Наверное, мне нужно самому обсудить с ним это решение.
Лайла задумчиво кивнула и подула на свой кофе, прежде чем осторожно отхлебнуть из чашки.
— Это могло бы сработать, но тебе, вероятно, лучше побеседовать с Нилом лично, а он до начала каникул дома не появится. — Она бросила на Вона настороженный, но полный надежды взгляд. — Ты еще будешь здесь в это время?
Он неопределенно пожал плечами, чувствуя, что пока не готов поделиться с ней своими новостями.
— А как насчет
Лайла заколебалась, а потом без всякого энтузиазма ответила:
— Собственно, об этом я и собиралась тебе сказать. Я нашла работу.
Вон расплылся в улыбке.
— Эй, так это же прекрасные новости! Расскажи, не вдаваясь в подробности.
Впрочем, Лайла, похоже, не разделяла его оптимизма.
— Это не совсем то, на что я рассчитывала.
— И насколько это может быть плохо? — Вон понимал, что сейчас для сестры даже должность низшего уровня все равно была лучше безработицы.
— Да нет, там, конечно, есть свои преимущества, — произнесла она слегка насмешливым тоном. — Во-первых, предусмотрено жилье, поэтому мне, по крайней мере, не нужно будет беспокоиться о том, куда приткнуться.
— Интересно, какая работа в наше время может включать в себя предоставление жилья? Только не говори мне, что ты собираешься сбежать с бродячим цирком, — пошутил Вон.
— Нет, не собираюсь.
— Тогда что же это?
— Абби предложила мне работать у нее. — Лайла набрала в легкие побольше воздуха и с серьезным видом закончила: — В качестве домоправительницы.
Потрясенный услышанным, Вон откинулся на спинку стула.
— Вау! Так это же… ну, в общем, я не знаю, что сказать. — Он действительно такого не ожидал.
— Да, понимаю. Тебя, наверное, интересует то же, что и меня. Делает ли она это, чтобы унизить бывшую подругу, или ей до смерти хочется видеть меня рядом. — Лайла невесело усмехнулась. — Кто знает? Возможно, понемногу и того и другого. Я только знаю, что в моем положении перебирать особо не приходится. Альтернативы, похоже, нет.
— А Нил? Он будет жить с тобой?