Эйлин Гарвин – Музыка пчел (страница 13)

Алиса поднялась, отряхнулась и развернулась к пикапу. Она не хотела, чтобы мальчик видел ее лицо. Потеря даже одной пчелы ее расстраивала.

Она вздрогнула, почувствовав, что температура резко упала, но в такую апрельскую ночь, как эта, привычное дело. Она развернулась к Джейку, поняла, что его надо как-то перенести в машину, и решила как обычно рубить с плеча.

– Так, давай, – сказала Алиса. – Скажи мне, как помочь тебе встать, и я отвезу тебя домой.

Джейк объяснил, как поставить кресло перед ним и зафиксировать колеса, а потом сам подтянулся на руках и сел в кресло. Алиса попыталась что-то сделать, но увидела, что он прекрасно справляется и без нее, и остановилась. Он подтянул нижнюю часть туловища, а потом обеими руками поставил сначала одну ногу, потом другую на подножку. Он посмотрел на темную, неровную землю и задумался. Алиса почувствовала его смущение.

– Слушай, – сказала она, – Сделай одолжение нервозной даме – позволь дотолкать тебя до пикапа, хорошо?

Он пожал плечами, но отвел взгляд.

Алиса довезла его мимо всех ям до пикапа и открыла дверь. В машине, как всегда, полный бедлам. Засмущавшись, она кинула ворох бумаг и книг на заднее сиденье, чтобы освободить немного места. Потом она встала с сторонку, чтоб парень осмотрел свое пассажирское место. Она спросила, может ли чем-то помочь, но мальчишка покачал головой. Джейк заехал коленями вперед к двери пикапа. Поднял ноги, одну за другой, и поставил их на пол машины. Потом с точностью скалолаза он протянул руки и зацепился за ручки на полотке и сиденье и втянул себя внутрь кабины.

Джейк уселся, и Алиса заметила, как тяжело ему это далось, он весь вспотел. Она передала ему его рюкзак, и он объяснил, как сложить коляску. Она оказалась легче, чем она думала, и Алиса прицепила его ремнем в багажнике. Сев за руль, она оглянулась на Джейка, который осматривал темное небо.

– Похоже ты права. Я больше не вижу в воздухе никого.

Алиса кивнула, но ничего не сказала. Она подумала о неподвижных, холодных тельцах, раскиданных вдоль дороги.

– Так, ну ладно. Куда едем?

– Гринвуд Корт. За магазином NAPA Auto, – сказал он.

– Ты прикалываешься? Мать родная! Ничего себе прогулочка на 16 километров, – она потрясенно покачала головой и увидела, как он нехотя улыбнулся.

Она повернула ключ, и в машине заорал голос Брюса Спрингстина: Oh, oh, oh, oh! Thunder Road!

– Господи! – проорала она и ударом выключила магнитолу. Она почувствовала, как на лице и руках стал выступать холодный пот.

Мальчик закинул голову назад и захохотал во все горло.

– Неудивительно, что вы меня не увидели, Алиса, – сказал он. – Отрываетесь под босса? Да у вас еще двухкассетный магнитофон! Круть!

Он хлопнул в ладоши, и Алиса улыбнулась, поборов смущение. Она посмотрела на свою коллекцию кассет на передней панели.

– Можно посмотреть? – спросил он.

– Валяй, – сказала она и тронулась с места, когда он полез копаться в кассетах. Она убрала громкость и снова включила магнитофон.

– Посмотрим… Боб Дилан. Классика. The Fixx. Сойдет. Конечно, проходимый альбом – это только «Reach the Beach». А что у нас здесь – Ни фига себе. Фил Коллинз? Какой кошмар. Это преступление! Можно я сразу сойду.

Они стояли на светофоре, и он притворился, что открывает дверь.

– Genesis – прекраснейшая группа! – запротестовала она. – Как здесь оказались его сольники, я не знаю!

– Нет слов. Мне за вас обидно, Алиса.

Надо же какой умник! Алиса оперлась на руль и засмеялась. Когда она смеялась в последний раз?

Когда она повернула на Гринвуд Корт, он обвинил ее в том, что наверняка у нее где-то припрятан набор кассет Мадонны, и тут его улыбка испарилась. Она сбавила скорость на неровной дороге и проехала мимо керамического осла с осыпающимися ногами и корзиной выцветших искусственных цветов. Ослик с перебитыми ногами почему-то сильно Алису расстроил.

– Можешь меня здесь высадить, – тихим голосом сказал Джейк.

Перед голубым мобильным домом фары Алисы осветили женщину: скрещенные на груди руки и обеспокоенное лицо. Она заглушила двигатель.

– Видимо, это твоя мама?

– Угу.

– Пойду объясню, что случилось, – сказала она и выпрыгнула из грузовика.

– Нет, Алиса. Подождите!

Мать мальчика нервно зашагала по гравийной дороге, сокращая разрыв между ними, и еще глубже запахнула свой серый кардиган. Не успела Алиса открыть рот, чтобы объяснить, что произошло, как мама Джейка резко двинулась в сторону пикапа.

– Джейкоб, дорогой! Ты в порядке?

– Все хорошо, мам, – начал мальчик. – Алиса ни в чем не виновата. Это я был невнимателен.

– Стоп. Что? – мама круто повернулась к Алисе. – Вы сказали, что нашли его. Вы сбили моего сына?

Она тыкнула пальцем в лицо Алисе.

– Вы что, пьяная? Что за безответственный…

– Да нет, не в этом дело…

Потом мать Джейка начала кричать, и Алиса повысила голос, чтобы та ее услышала.

– Уважаемая! Успокойтесь, пожалуйста, я вам все…

Входная дверь с треском распахнулась, и из дома вышел человек с загорелым лицом, перекошенным гримасой гнева.

– Какого черта тут происходит? – заорал он.

Мать Джейка пыталась понять, как открыть откидной задний борт, чтобы достать коляску, и громко всхлипывала.

Джейк высунулся из окна и крикнул ей:

– Мама, ты можешь просто успокоиться!

Алиса повернулась к отцу, надеясь объяснить, что с сыном все в порядке, но тут же сообразила, что папаша впал в ярость только потому, что они прервали его планы на вечер. Он навис над ней, тыча пальцем в лицо, и наговорил несколько непристойностей. Внезапно рядом появился пацан.

– Эд! Заткнись! – крикнул он. Мужчина с ухмылкой глянул на мальчишку, плюнул Алисе в ноги и пошел обратно внутрь.

– Алиса… – сказал Джейк.

Она взглянула на него и не сказала ни слова. Только развернулась на каблуках и ушла к грузовику.

– Подожди! – закричал парень.

Она влезла на переднее сидение и увидела, как Джейк вырывается от матери, чтобы поехать к ней. Ей казлось, что она бросала его на произвол судьбы. Что за бред. Она его даже не знает. Алиса отбросила эту мысль и уехала. Она полетела домой, как заблудившаяся рабочая пчела, которая пытается найти дорогу в безопасный улей в непроглядной темноте, опустившейся на долину.

6

Выбор места для пасеки

Самый простой по конструкции улей является наиболее приближенным к природе вариантом места жительства пчел; простое полое гнездо, где они могут складывать свои запасы, не боясь непогоды.

Ветер громыхал вокруг дома целую ночь, как будто что-то потерял и теперь надеялся найти. Он забирался под подоконники и рыскал по углам, заставлял дребезжать дверные ручки и свистел по коридорам. Алиса лежала в кровати и слушала. Она жила в долине между древним вулканом и ущельем реки, а это значит, что ты обречен жить вместе с ветром. Она выросла рядом с течением западных ветров, которые взбивали реку в пену все лето и колотили деревья во время снегопада зимой. В детстве она считала, что ветер – это живое существо, такое животное с гигантскими крыльями, которое скачет по долине. А иногда он танцевал, и в садах развевались подолы его объемных юбочек. В другое время он похож на стрелу, которую метнули между витринами магазинов и в узком переулке в центре города. Сегодня ветер был похож на квелого невротика, который бился об стену в углу комнаты, как потерявшаяся медоносная пчела. Он был похож на воспоминание, желание или забытую мечту.

Алиса услышала пульсирующее уханье совы – сигнал о том, что до рассвета еще далеко, и в лесу еще хозяйничала ночь. Она задремала и проснулась под траурное гульканье голубей, которые серым шквалом опустились на поилку для куриц около пяти утра. Рыжий Нед, верный петух породы бентам, начал свой предрассветный клич. Она пыталась себя убедить, что ей не давали заснуть ветер, птицы и курицы. Не мальчишка. Она окончательно проснулась, когда ей в голову пришла эта мысль и безоговорочно устроилась у нее на груди, как упрямая кошка, которая не собирается никуда уходить. Мальчишка. Свесив ноги с кровати, она вздохнула и выпрямилась. Мальчишка, как же. Конечно, она думала о нем вчера весь день напролет – в том числе на работе.

Алиса сделала кофе и села на стул, поставила локти на раскладной пластиковый стол и выглянула во двор. Да все у него нормально. С коляской тоже скорее всего порядок, но две ночи назад она не успела в этом убедиться из-за всей этой суматохи. Мать просто за него беспокоилась, это понятно. Ее даже не волновало, что ей наговорил отец-кретин. Она думала о состоянии мальчика. Что Джейк делал целыми днями? У него была работа? Он ходил в школу? По-моему, он сказал, что закончил школу. Но чем он наполнял свою жизнь? Какой может быть жизнь с таким отцом?

«Алиса, дорогая. Да чем вообще ты могла помочь этому мальчику?»

Она почти слышала голос своего отца – с быстрой модуляцией и тем, что осталось от немецкого акцента.

«Он не твоя ответственность. О нем есть кому позаботиться».

Ал бы так и сказал. Хотя чья бы корова мычала. Ал Хольцман всегда повторял, что люди должны заботиться о себе сами, но при всем при этом оставался серийным филантропом. Его не заботили проблемы других людей. Его заботили решения этих проблем. Он это так объяснял. Со временем у Алисы сложилось такое впечатление, что он всегда задавал этот вопрос – да чем ты вообще можешь помочь? – потому что, если он видел, как действительно можно, то обязательно помогал. Он поддерживал других невидимой рукой, не привлекая к себе внимание. Он оплачивал покупки миссис Трэвис, когда стоял настолько далеко впереди ее бело-седой кудрявой головы в кассе «Литл Бит», понимая, что та ничего об этом не услышит, потому что знал, что она живет на пенсию вдовы. В холодный осенний день он мог привезти вязанку дров Тому Конноли, у которого дом насквозь продувается сквозняками, приговаривая, что это пустяк и он все равно их достал по дешевке. Он мог выплатить залог Хуана Гарсии в автомастерской. От этого Марина приходила в ярость. Но Ал просто говорил, что Гарсия – хороший человек и у него четверо детей. И он лежал в больнице с грыжей межпозвоночного диска. Как Ал узнавал все эти подробности – загадка. Ее ничем не примечательный отец знал детали очень многих жизней.