Эйке Шнайдер – Наемник (страница 5)

– Клянусь, что никому не расскажу ни о том, что ты дал мне амулет, ни о его предполагаемом действии, – сказал, наконец, Фолки. – Но зачем нанимать тех, от кого ждешь подвоха?

Эрику бы тоже очень хотелось это знать. Но пока стоило придержать язык.

– Не жду. – сказал Хаук. – Но разумная предосторожность не помешает. Теперь возвращайся к остальным. А мы с Эриком немного побеседуем.

Уехал и Фолки. Хаук вскочил в седло. Эрик, мысленно ругаясь, взобрался на своего коня. Деревенщиной был, деревенщиной и остался, так и не привык ездить верхом.

– С чего бы начать… – проговорил Хаук, трогая коня шенкелями.

– С небесного железа, – хмыкнул Эрик, пристраивая своего рядом.

– Это проще всего. Я в приграничье с семнадцати. Думал, сделаю себе имя и поднакоплю денег, подамся в гвардию, куплю офицерскую должность. А там, глядишь, и с титулом повезет, раз уж три старших брата, и на отцовский нечего рассчитывать.

Эрик кивнул. Кроме трех дюжин одаренных, королевский дворец охраняли и пустые. Офицерская должность позволяла примелькаться при дворе, но стоила она немало, да и потом требовала солидных расходов. А наемникам в приграничье хорошо платили. За несколько лет можно было сделать небольшое состояние – если, конечно, переживешь эти несколько лет.

– …Но обзавелся вот этим, – Хаук коснулся переносицы, – и про гвардию пришлось забыть. Оскорбляет, вишь, взоры придворных.

Он помолчал и задумчиво добавил:

– Может, оно и к лучшему. С моим норовом все равно бы не выслужился, а врагов бы нажил куда больше, чем имею сейчас….

Хаук снова надолго замолчал, потом встряхнулся.

– Словом, через пять лет попал я к «ястребам», слышал о таких?

Эрик покачал головой.

– Услышишь, – хмыкнул Хаук. – Большой отряд, все на двойном жаловании.

Эрик одобрительно присвистнул. Двойное жалование просто так не платят.

– Люди смертны, «ястребы» вечны, так мы… они говорят, – продолжал Хаук. – Дюжина одаренных, три дюжины мечников – они же арбалетчики, если придется. И все умеют сражаться с седла. Большей частью младшие сыновья, как и я. Хотя берут не каждого, вовсе не каждого. Ну, а одаренные… Была там одна. Вивека ее звали. Очень откровенна с… друзьями.

Хаук оттянул ворот, показывая цепочку, похожую на ту, что он велел отдать жене. То же чередование золота и небесного железа, только поношенная, не так блестит, а железо и вовсе кое-где отдает в рыжину.

– Подарила мне, чтобы, как же она сказала… чтобы я был уверен, что все мои поступки – действительно мои.

Эрик снова кивнул. Похоже, та женщина была его новому нанимателю куда больше, чем подруга.

– Тогда я не знал, сколько это стоит, иначе не принял бы такого подарка от женщины. Она мне поведала и про то, что вы умеете подчинять разум, и про небесное железо… взяв клятву никому не рассказывать. Клятву эту я сдержал, несмотря на то, что через несколько месяцев Вивека просто ушла из отряда. Заявила, что ей надоела кровь и хочется покоя. Это ей-то! Да она через неделю покоя начинала от скуки нарываться на поединки! – В его голосе неожиданно прозвучала старая обида.

Эрик подумал, что объяснение, скорее всего, было довольно простым. Одаренные девушки довольно легко относились к связям с мужчинами, равными себе, потому что два одаренных не могли зачать ребенка, и, значит, подобные связи ей ничем не грозили. А вот связь с пустым была чревата проблемами – и не только потому, что такие мужчины могли ославить ее шлюхой. Ненужная беременность оказывалась проблемой куда более серьезной – неудачно вытравив плод, можно было и погибнуть, да и от родов одаренные умирали немногим реже, чем пустые, особенно если не удавалось загодя найти целителя.

Видимо, чем-то дорог стал Хаук той женщине, раз она решилась быть с ним. Но на войне нечего делать брюхатой. А что не сказала – многие ли мужчины радостно примут весть о беременности случайной любовницы?

А, может, все было еще проще – решила, что пора бы уже и стать матерью, с открытыми глазами выбрала своему ребенку отца и уехала, как только поняла, что получила желаемое. Потому и ему не сказала. И Эрику не стоило говорить о своих догадках. Сколько лет прошло? Лет двадцать, наверное. Что толку ворошить все это теперь?

– Эта история не для моей жены, – сказал Хаук.

– Само собой, – кивнул Эрик. – Это вообще не мое дело.

– Именно. Я просто рассказываю, откуда знаю про небесное железо. И что оно может уберечь он, ммм… не слишком щепетильных одаренных. Поэтому когда я понял, что моей жене может понадобиться телохранитель-одаренный… одаренная, охранниц-женщин без дара очень мало – запасся небесным железом, благо не успели уехать из города. Правда, думал, что буду искать ей охранницу, уже когда доберемся до замка. Поспрашиваю старых знакомых, кто жив остался. Может, и порекомендуют какую, кому надоели бои, а без заработка сидеть тоже не хочется.

– Признаться, это меня удивило, – сказал Эрик. – Вы даже не спросили рекомендаций. Хотя они у Ингрид есть, как и у меня.

– Можешь говорить мне «ты». – Хаук усмехнулся. – Что до рекомендаций… – Он указал на бок Эрика. – Вот ваши рекомендации. Такая рана смертельна. Не мгновенно, но в течение дня-другого уйдешь к праотцам. И, разумеется, сляжешь задолго до того, начав задыхаться оттого, что легкие заливает кровь. Но ты жив, дышишь, уверенно держишься на ногах. И не просто жив и дышишь, а в силах плести и готов был драться, если бы я не остановил этого болвана Петтера. Возможно, твоя… подруга сможет сделать что-то подобное для Аделы, если понадобится, хотя я молю Творца, чтобы все обошлось.

– Ингрид моя женщина. Но она не всесильна, хоть и неплохо справляется с исцеляющими плетениями. А что такое с твоей женой?

– Сперва она упала с лестницы. Она, легкая как птичка и ловкая, как ласка! Адела говорит, что зацепилась за суровую нитку или что-то такое… Не веревку, но что-то, что заставило ее потерять равновесие. Творец миловал, отделалась синяками… хорошо, не успела понести за те два месяца, что мы вместе. – Хаук вздохнул. – Может быть, Гарди прав, и молодой красивой женщине просто стало со мной скучно. Когда народ сбежался, не нашли, обо что она могла бы споткнуться, но синяки были настоящие.

Он помолчал.

– А потом вьюшка печи в ее спальне вдруг оказалась задвинутой раньше времени. Если бы я не засиделся над бумагами и не решил… навестить ее намного позже обычного, она бы не проснулась. А если бы пришел в обычное время, не проснулись бы мы оба. Да и так заметил неладное только потому, что ее канарейка лежала мертвая на дне клетки. А то бы… – Хаук сотворил охраняющий знак. – Творец уберег чудом.

Эрик поразмыслил.

– Ты упоминал имя… Сигурд.

– Он претендовал на тот замок, куда мы едем. Тот, что его величество решил пожаловать мне. – Хаук покачал головой. – Но он бы ударил по мне, а не по Аделе.

– Он мог решить, что замок уже получил нового владельца, и ему не достанется. И попытаться отомстить. Просто чтобы никто больше не вздумал перейти ему дорогу.

– Но и тогда ударил бы по мне.

– Ты боишься смерти? – поднял бровь Эрик. – После того, как провел в сражениях полжизни?

– Твоя правда, – усмехнулся Хаук. – К тому же, если бы он попытался убить меня и достиг цели, я бы не успел ничего понять. Да и покойник уже не сделает никаких выводов и не будет ни о чем сожалеть.

– Это может стать уроком другим. И все же куда поучительней ударить по тому, кто дорог – ребенку, жене. Хотя… прости, если снова лезу не в свое дело – разве у вас не обычный для благородных сговор? Разве тебе не все равно?

Хаук кивнул.

– Сговор. Ее титул, мои деньги, у каждого своя выгода. – Он усмехнулся. – Старые роды почему-то через одного считают, что серебро будет течь в карманы само, как бы ни менялась жизнь вокруг. – В голосе Хаука прозвучала горечь. – Дед взял свой титул мечом полвека назад, но соседи не считали нас за равных. Звать нас на охоту – зазорно. Зато продать… то есть выдать дочь за человека вдвое старше только потому, что без приданого никто другой не возьмет – почему-то не зазорно. Ей нет и двадцати. Мне сорок два. И я не хочу ее хоронить.

– Да уж, с твоим языком ты бы точно не прижился бы при дворе, – не удержался Эрик.

Ингрид служила в королевской гвардии до того, как попала к чистильщикам. И, хотя не очень любила рассказывать о тех временах, кое-что о нравах благородных Эрик все-таки знал.

Хаук расхохотался.

– Полжизни в приграничье, что ты хочешь. Там все по-другому, и порой я чувствую себя дикарем рядом с людьми вроде Гарди и Фолки. – Он помолчал. – Когда мне на голову свалился титулу… Детей у меня нет, тех, о ком бы я знал. Думал, все равно в наследство дать нечего, кроме денег, вот и не озаботился. А потом отца и двух старших братьев вместе с семьями унесла чума. Третий брат ушел в монастырь еще в молодости, сказал, все равно в миру рассчитывать не на что, а в наемники он не годится. Так вот и вышло, что отцовский титул и деньги достались мне, и пришлось срочно жениться, когда я уже был уверен, что так и доживу век холостым. – Он посмотрел Эрику в лицо. – Ты прав, это начиналось как сделка. Но так вышло, что теперь она мне дорога. Ты молод, тебе не понять.

– Я знаю, что такое беспокоиться за женщину, которая дорога, – сказал Эрик. – Но если покушения действительно были…