Эйке Шнайдер – Чистильщик (страница 9)
— Что делать? — спросил он.
— Жги!
Пламя бессильно скользнуло и рассыпалось.
— Горячей!
Эрик прокусил губу до крови. Внутри столба, очерченного Ингрид, полыхнуло изжелта-белым.
— Так?
— Да. Теперь держи!
Он кивнул, понимая, что надолго его не хватит. Дар даром, способности способностями, но ничто не дается просто так.
Ингрид шмыгнула носом, втягивая красную каплю.
— Альмод! Все ляжем!
— Готово.
Чистильщик выпрямился, шагнул ближе, и Эрик снова узнал свое плетение. Только теперь это походило на мельчайшее сито, подставленное как раз под «устьем», из которого все сыпались и сыпались твари.
— Ингрид, можешь отпускать.
— Но…
— Подхвачу, если что. Мне любопытно, — он улыбнулся. Эрик не раз видел подобное выражение лица у профессоров, собиравшихся показать школярам интересный эксперимент.
— Нашел время, твою мать!
Он снова ухмыльнулся:
— Как еще проверить, не попробовав? Отпускай. Эрик, ты тоже.
Пламя погасло. Столб дохлых тварей осыпался со стеклянным звоном. Ничего не произошло. Только падали и осыпались новые капли, ведя себя как совершенно обычная стеклянная дробь, круглая и безвредная.
— Охренеть, — выдохнула Ингрид, оседая наземь.
— Ага, — согласился Альмод. — Вот тебе и нет практического применения.
— Так они в самом деле живые? — поинтересовался Эрик.
Ни за что бы не поверил. Но плетение действовало на эти… штуки? тварей? — как на любое живое существо: когда распад берет верх над созиданием, приходит смерть.
— Не просто живые. Разумные. Если дать им этот разум проявить.
Ингрид передернулась.
— Не накаркай.
— Не в этот раз точно, — пожал плечами Альмод. — Эрик, подхватишь? Твое плетение, в конце концов.
Эрик кивнул, сосредоточился. Хоть бы с первого раза получилось, еще не хватало опозориться перед этими.
— Да ладно? — удивилась Ингрид.
Альмод кивнул.
— Любимчик Лейва, значит… — протянула она.
— Хватит! — не выдержал Эрик. — Я не виноват, что у меня есть мозги!
Плетение, конечно же, сорвалось. Он ругнулся, начал сначала.
— Ингрид, присмотри за Фроди, — сказал Альмод. — Мы вдвоем разберемся.
Твари сыпались. И сыпались.
— Как долго это длится обычно? — спросил Эрик.
— По-разному. Когда пару минут. Когда час. Однажды — сутки, и мы уже думали, что не удержим.
— А как узнать?
— Никак, — Альмод помолчал. — Держать это куда проще, чем огонь. Знать бы раньше…
Он дернул щекой, словно вспомнив что-то неприятное. Эрик любопытствовать не стал, так и молчали, пока что-то неуловимое в мироздании снова не изменилось и поток не иссяк.
Альмод удовлетворенно кивнул.
— Ингрид, давай к старосте. Кроме платы пусть выделит избу и пришлет кого-нибудь с носилками.
Эрик огляделся: черные поля, лес примерно в полулиге. Дома у горизонта. Надо же… Впрочем, он слышал, что прорывы всегда бывают недалеко от жилых мест. Словно тварям мало было силы самого мира, подавай силу разумных.
Девушка помедлила…
— Нас не должны были звать, пока не привели четвертого.
— Да. — в голосе Альмода прозвучало раздражение, словно она говорила о чем-то очевидном. — Узнаю, кто пророчил — голову откручу.
— Если не случайная ошибка.
— Это я тоже узнаю. Иди, сейчас все равно ничего не исправить.
Девушка, кивнув, направилась к деревне.
— А ты давай сюда, кое-что покажу.
Альмод снова опустился рядом с Фроди, Эрик присел рядом. Оказывается, тот был не только жив, но и в сознании. Процедил сквозь стиснутые зубы:
— Подопытную крыску нашел?
— А как же.
На то, что осталось от спины, смотреть было жутко — алое, сочащееся сукровицей, месиво, темно-багровые струпья, кость… край лопатки, определил Эрик прежде, чем успел ужаснуться. Нельзя же смотреть на живого человека. как на экспонат анатомического театра?
Или можно? Лицо и голос Альмода были абсолютно спокойными.
— Вот здесь, здесь и здесь, — показал Альмод. — Не успел сжечь, твари ушли в ткани.
Эрик кивнул. Узкие глубокие раны, словно оставленные стилетом. «Нет, — поправил он себя, — от стилета рана походит на щель, а здесь словно проткнули металлическим прутом, смазанным чем-то едким, вроде крепкого купоросного масла». Струп вокруг раны был заметен даже несмотря на ожоги и алую сукровицу.
Творец милосердный, о чем он вообще?
— Попадая в живое, тварь начинает делиться. Примерно раз в полминуты…
Через минуту — четыре, прикинул Эрик. Через пять — больше тысячи.
— …естественно, выжирая все, чего касается. — Альмод помолчал, явно подбирая слова. — На самом деле не столько выжирая, сколько высасывая, тварям нужна не плоть, а жизнь. Но, по большому счету, разница интересна только ученым ордена, там, в столице.
— А если ограничить, как… — Эрик мотнул головой в сторону груды безжизненных тварей. — И вытащить?
И тут же подумал: «Неминуемо прихватив окружающие тварь ткани и оставив рваные раны. Но если альтернатива — дать сожрать человека заживо… Кстати, почему тогда Фроди до сих пор жив? Прошло явно больше пяти минут. Сколько, кстати? Четверть часа?» Ответа не было, казалось, минула вечность.
— Да, обычно так и делают, если успевают.
…Полминуты — это много. Обычно. А когда твари сыплются с неба? Или — Эрик слыхал и о таком — вырываются из земли чудовищным ключом? Он поежился: одно дело слышать от чистильщика «могу отправиться к Творцу в любой момент», другое — осознать, как именно это произойдет, и не с почти незнакомым человеком, а, когда-нибудь с ними самим.