Eyforis Lurt – Сборник сказок (страница 2)
Герои: Светлячок Спичка, Тень Маяка Мрак, Чайка Агата.
В туманную ночь у скалистого берега потерялся маленький Светлячок. Его звали Спичка, потому что он горел слабо, но ярко, как кончик спички. Он летел к маяку, чтобы увидеть его свет, но сбился с пути.
Вместо маяка он наткнулся на густую Тень. Это была Тень самого Маяка, отделившаяся от него из-за слишком яркого солнца. Тень сидела на скале и плакала чёрными слезами.
— Ты кто? — пискнул Спичка.— Я — Мрак, — ответила Тень. — Я никчемная. Маяк светит, а я только закрываю свет. Меня никто не любит.
Спичка подлетел ближе и увидел, что под Тенью, на скале, застряла маленькая лодка с ранеными птенцами чайки. Агата, их мать, кружила над ними и отчаянно кричала. Маяк не мог их увидеть — его свет проходил
— Ты их защищаешь! — воскликнул Спичка. — Ты не зло, ты одеяло!
Мрак перестал плакать. Он никогда не думал о себе как о защите. Он сосредоточился и стал плотнее, обволакивая птенцов тёплой тьмой. Спичка залетел внутрь этой тьмы и стал светить изнутри — так получился мягкий, рассеянный свет, который не слепил, а грел.
Агата, увидев это свечение изнутри скалы, поняла, где её дети. Она слетела вниз, и Мрак распахнулся, как ворота, выпуская её к птенцам.
— Я не тень, я — ночной сторож, — прошептал Мрак.Спичка предложил:— Давай летать вместе. Ты будешь моей ночью, а я буду твоей искрой.
Они вернулись к Маяку. Маяк улыбнулся (по-маячьи — вспыхнул сильнее) и принял свою Тень обратно. Но теперь, когда солнце садилось, Тень не исчезала, а становилась фоном для Спички. Вместе они освещали путь кораблям ярче, чем один маяк: Тень показывала рифы (где был мрак), а Спичка указывал путь в гавань.
Сказка 6. Кактус, который дарил воду
Герои: Кактус по имени Сухостан, Ящерица Шустрилла, Муравей-Носильщик Трудяга.
В самой сухой пустыне, где песок скрипел на зубах, а солнце казалось злым жёлтым глазом, жил Кактус Сухостан. Он был огромным, колючим и очень старым. Внутри его зелёного тела хранился целый бочонок драгоценной влаги — последней воды в этих краях.
Сухостан был жадиной. Он никому не давал воды. Когда маленькие ящерицы подбегали к его тени, он опускал свои колючие ветки и шипел: «Убирайтесь! Моя вода — моя! Я копил её сто лет!»
Ящерица Шустрилла была самой быстрой в пустыне, но даже её скорость не спасала от жажды. Она бегала целыми днями в поисках капельки росы, но находила только горячие камни.
Однажды Шустрилла упала от истощения прямо у корней Сухостана. Её язык высох, и она не могла даже пискнуть. Муравей Трудяга, который тащил на спине песчинку (свой дом), увидел это и закричал:
— Сухостан! Откройся! Она умирает!
— А мне что? — буркнул кактус. — Все хотят мою воду. А кто мне даст воду, когда я высохну?
— Я дам! — крикнул Трудяга. — Я принесу тебе росу! Я знаю, где по ночам садится туман! Только дай ей глоток!
Сухостан задумался. Он никогда не слышал, чтобы муравей предлагал помощь. Обычно все только просили. Он приоткрыл одну колючку, и из неё вытекла маленькая, прозрачная, холодная капля. Она упала прямо в рот Шустрилле.
Ящерица открыла глаза. Она облизала губы и прошептала: «Спасибо».
С этого дня Сухостан понял: если делиться понемногу, вода не убывает, а становится слаще. Каждую ночь Трудяга приносил ему на спине крошечные капельки тумана (он собирал их с листьев ночного куста), а Сухостан открывал свой "родник" для всех, кто проходил мимо.
Вскоре вокруг кактуса выросла зелёная лужайка: ящерицы, жуки, даже маленькие тушканчики приходили попить. Сухостан больше не был колючим одиночкой. Он стал Поилкой Пустыни.
Однажды случилась страшная засуха. Солнце палило три недели. Все водоёмы пересохли. Но Сухостан, который теперь делился мудро — давал ровно столько, сколько нужно, чтобы выжить, но не тратил зря, — сохранил свой бочонок. Он выстоял. Он напоил всех.
— Ты мудрый, — сказала Шустрилла, лизнув его зелёный бок. — Ты понял, что вода — это не собственность. Это жизнь.
Сухостан улыбнулся (колючки его дрогнули) и ответил:— Я понял, что чем больше отдаёшь, тем больше получаешь. Муравей приносил мне росу, и я не высох. Мы поддерживали друг друга.
С тех пор пустыня стала называться Цветущей. А в центре её стоял старый колючий друг, который научил всех главной истине: «Делиться — значит умножать».
Сказка 7. Подземный крот и одинокое семечко
Герои: Крот Тихоня, Семечко Подсолнуха по имени Лучика, Дождевой Червяк Уголёк.
Под землёй, в тёмных и сырых коридорах, жил старый Крот Тихоня. Он был слепым, но его нос был чутким как никогда. Он чувствовал запах земли, корней и червей. Тихоня был архитектором подземного мира: он рыл туннели, соединял корни деревьев, чтобы они могли обмениваться питательными соками.
Однажды, роя новый ход, он наткнулся на маленькое твёрдое что-то. Это было Семечко. Оно лежало в полной темноте и дрожало.
— Кто здесь? — пискнуло Семечко.— Я Крот. А ты кто?— Я — Лучика. Я хотела стать большим жёлтым солнцем на ножке, но я упала слишком глубоко. Здесь темно. Я никогда не увижу света...
Тихоня пошарил носом. Он знал, что солнце — это высоко. Очень высоко. Обычно семена сами прорастают вверх, но Лучика была слишком слаба.
— Не плачь, — сказал Крот. — Я пробью для тебя дорогу.
Он начал копать. Но земля была каменистой. Тихоня поранил свои лапки. Приполз Дождевой Червяк Уголёк (он был чёрным и блестящим, как уголёк) и спросил:
— Что ты делаешь, Тихоня?— Я вывожу Семечко к солнцу.— Глупость, — прошептал Уголёк. — Чтобы семечко проросло, нужна не только дорога, нужна
Уголёк начал пропускать через себя мягкую землю, превращая её в перегной — самую питательную почву. А Тихоня копал туннель, но не прямой, а спиралью, чтобы земля не обвалилась и чтобы Лучика чувствовала опору.
Дни шли. Тихоня потерял счёт времени. Он вырыл туннель длиной в сто своих тел. Наконец, его нос упёрся во что-то тёплое и сухое. Это был верхний слой. Солнце!
— Лучика, — позвал он. — Я вывел тебя. Теперь расти!
Крот пробил последний слой земли, и луч солнца упал на Семечко. Лучика вскрикнула от радости. Она начала тянуться вверх, к свету. Её стебель становился толстым и зелёным.
Но Тихоня ослаб. Он потратил все силы. Он закашлялся и рухнул на дно туннеля. Уголёк в отчаянии обвил его.
— Ты погубил себя ради цветка! — заплакал червяк.
Но Лучика услышала это. Она была уже высокой. Она наклонила свою голову (ещё маленькую, зелёную) вниз, в туннель, и крикнула:
— Держись, Тихоня! Я дам тебе свет!
И она начала расти не только вверх, но и корнями вниз. Её корни проросли в туннель, обняли Крота и обвили Уголька. Через корни она передала им солнечную энергию. Тихоня почувствовал тепло, которое разлилось по всему его телу. Он открыл глаза (слепые, но чувствующие) и улыбнулся.
— Ты спасла меня, — сказал он.— Ты спас меня первым, — ответила Лучика.
Теперь над туннелем рос огромный Подсолнух. Его жёлтые лепестки сияли, как маленькие солнца. А под землёй жил Крот, который каждую ночь поднимался к корням Подсолнуха и слушал, как Лучика поёт ему песни о небе. Уголёк стал её главным удобрителем. Они доказали, что даже слепой может показать путь к свету, если у него есть доброе сердце.
Сказка 8. Речка-Болтушка и Камень-Молчун
Герои: Речка Журчалка, Камень Громозд, Рыбка Чешуйка.
В лесной чаще жила Речка. Она была неглубокой, но очень говорливой. Журчалка никогда не замолкала: она болтала с утра до ночи, рассказывала облакам сплетни, дразнила корни деревьев и постоянно жаловалась, что её никто не слушает.
«Я теку, я тружусь, я омываю ваши берега, а вы молчите!» — ворчала Журчалка.
Посередине её русла лежал огромный серый Валун. Его звали Громозд. Он был старше всей земли. Он никогда не двигался, никогда не говорил и только слушал.
— Ты даже не шевельнёшься! — кричала на него Журчалка. — Ты стоишь на моём пути! Уйди с дороги!— Я не могу уйти, — глухо отвечал Громозд. — Я — камень. Моё дело — быть.— Бестолковый! — фыркала Речка и билась о его бока.
Рыбка Чешуйка, маленькая серебристая обитательница, плавала вокруг и пыталась помирить их:
— Журчалка, он тебя не оскорбляет. Он просто стоит. А ты, Громозд, скажи что-нибудь приятное!— Моё приятное — это моё молчание, — отвечал Валун.
Однажды летом случилась сильная жара. Солнце испепеляло лес. Речка Журчалка начала мелеть. Её поток стал слабым, она уже не журчала, а скулила. Она поняла, что её вода уходит в песок, и скоро она пересохнет совсем.
— Помогите! — закричала она. — Я умираю!
Но никто не мог ей помочь. Деревья сами страдали от жажды. И тут Громозд, который всегда молчал, произнес:
— Журчалка. Испей моей прохлады.
Он был огромным валуном, который поднимался из глубины земли. Его нижняя часть всегда была холодной, потому что соприкасалась с подземными водами. Он начал... плакать. С его поверхности потекли капли холодной росы. Он конденсировал на себе влагу из воздуха, потому что был холодным.
— Я стоял здесь тысячу лет, — сказал Громозд. — Я копил эту воду. Не для себя — мне она не нужна. Я ждал, пока ты, Речка, поймёшь, что тишина — это не враг. Тишина — это источник.
Капли потекли в мелкое русло. Журчалка с жадностью впитала их. Она ожила. Она поняла, что всё это время билась о Громозда не потому, что он был помехой, а потому, что он был её