Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 7 (страница 25)

Наполнив таз горячей водой, я намочил в нем полотенце, выжал и приложил к худенькой спине Марии.

У меня перехватило дыхание.

А как еще я мог среагировать? Я видел ее белый лифчик, хоть и старался изо всех сил смотреть в другую сторону.

Гхх… кажется, я сейчас сорвусь.

– Думаешь, сейчас сорвешься?

– Ни фига! – ответил я.

Я бы не набросился на нее, даже если бы сорвался. Я не хотел заниматься сексом с Марией под влиянием импульса. Мария дразнила меня, потому что прекрасно это знала.

Черт побери… она вертит мной, как хочет, да? Блин…

Это манекен, начал я убеждать себя. Просто манекен. Манекен.

Когда я кое-как закончил обтирать ей спину, не свихнувшись по ходу, я перешел к остальным частям тела. Снова выжав полотенце, я принялся обтирать руки Марии.

Стройное тело Марии вовсе не обладало девичьей мягкостью. И ребра были отчетливо видны. Ее тело еще не созрело полностью.

– Гх…

Я невольно напомнил себе, что она не манекен. Мои руки застыли.

– Что случилось? Давай быстрее.

Мария ухмылялась до ушей. Она явно ловила кайф от происходящего.

Чисто к сведению: я тоже хочу к тебе прикасаться! Мне тоже это нравится! Мы тут на равных!

Подбадривая себя этим враньем, я закончил обтирать ее тело. Мое сердце так колотилось, что я полностью вымотался, и мне пришлось лечь, чтобы отдышаться.

Однако Мария продолжила свою пытку.

– Кадзуки, мне холодно!

– Чего?

Мария сделала вид, что дрожит. От ее следующего приказа я пришел в ужас.

– Согрей меня.

Закончилось все тем, что мы легли вместе в одну кровать, причем на Марии поверх белья была только футболка.

Ее длинные волосы лезли мне в нос. Я чувствовал ее спину и ноги, прижимающиеся к моему телу.

Теперь-то можно, да? Мне разрешено на нее наброситься, да? Она же ясно дает мне понять, что не против!.. Но – да, я знаю! У меня кишка тонка взять и на нее напрыгнуть!

Поскольку мы лежим спина к спине, я не вижу ее лица, но уверен – она сейчас довольно улыбается.

Однако почему-то Мария ничего не говорила, чтобы подразнить меня еще. Я слышал только ее дыхание. Она лишь молча сжимала мне ладонь, и больше ничего.

Я спросил себя: «Она уже уснула?» – и как раз тут она наконец тихо произнесла:

– Это навевает воспоминания… – и она чуть шевельнула головой. – Каждый раз, когда мое тело меня подводит, как сейчас, я вспоминаю запах медпункта в моей старой школе. У меня были слабые легкие, и я плохо ладила с одноклассниками, поэтому часто, как только приходила в школу, шла прямиком в медпункт. Тогда, кроме сестры, у меня…

Тут она замолчала.

– Мария?

О своем прошлом Мария никогда не рассказывала. Вообще-то из-за «Ущербного блаженства» она ничего и не помнила.

– …От жара моя голова начала выдумывать какие-то глупости… Забудь, что я сказала.

Я не стал задавать вопросы. Если бы и задал, все равно она бы не ответила.

– Прости, Кадзуки, – прошептала она, по-прежнему лежа ко мне спиной. – Я не хочу, чтобы ты подхватил от меня простуду. Прости.

«И ты об этом говоришь только сейчас?» – захотелось сказать мне, но я сдержался, решив, что беспокоилась она об этом все время, просто не решалась произнести вслух.

– Не волнуйся. Я нисколько не против. У тебя такой сильный жар, что за тобой в любом случае нужно кому-то присматривать, и я не хотел бы, чтобы это делал кто-то другой.

– Я знаю, что ты говоришь серьезно, но это-то меня и беспокоит, – ответила она. – Ты такой ласковый, что я беспокоюсь. Правда.

– …На самом-то деле не очень сильно беспокоит, а?

– Сильно. Я не должна так полагаться на кого-то… Я должна быть одна… и все-таки я хочу быть с тобой всег-…

Ее слова угасли.

– Мария?

Я услышал ее спокойное дыхание. Сперва я подумал, что она притворяется спящей, но потом понял, что она на самом деле спит.

Обычно Мария не выказывала свои слабости так открыто. Должно быть, из-за жара она не вполне себя контролировала.

– …Я останусь с тобой, даже если тебя это будет беспокоить, Мария. Я буду с тобой, даже если со мной случится что-нибудь похуже простуды. Я сделаю все, чтобы остаться с тобой. И отдам все.

И, обняв ее хрупкое тело, я прошептал:

– Давай будем вместе всегда.

Я не пытался признаться в любви или сказать что-то особенное. Слова сами собой сорвались с моих губ.

Я знал, что мы уже связаны прочнейшими узами, что мы уже существуем как одно целое.

Одна лишь Мария верила, что нам еще не поздно разделиться вновь.

– Даже если ты исчезнешь в каком-нибудь другом мире, Мария, – прошептал я, ласково гладя ее по волосам, – я обязательно тебя отыщу.

Это воспоминание запечатлело обычный эпизод нашей повседневной жизни, но эта повседневная жизнь, которая была у нас с ней вместе, и есть причина, которая заставляет меня вставать.

Моя мотивация достаточно сильна, чтобы я создал целую гору трупов.

Я всегда говорил, что я рыцарь Марии. Я всегда говорил, что уничтожу все, что между нами, что убью каждого, кто стоит у меня на пути, что перелезу через горы обломков и горы трупов, чтобы прийти ей на выручку.

Я просто готовлюсь действовать. Ничего больше.

***

Оставим в покое наш флэшбэк и перенесемся в фальшивую реальность, которая держит меня в плену.

Я неподвижно стою посреди коридора.

– «Давай будем вместе всегда», – напоминаю я себе и опускаю взгляд.

П_е_р_е_д_о___м_н_о_й___л_е_ж_и_т___т_р_у_п___Х_а_р_у_а_к_и.

Едва я это осознаю, у меня начинает кружиться голова. Ощущение такое, будто кто-то лупит меня бейсбольной битой.

Мои руки и нож скользкие от крови. Она стекает между пальцев. Все звуки вокруг меня эхом отдаются в голове.

Аа, понятно, я убегал от реальности. Я не мог принять тот факт, что я убил Харуаки, и пытался сбежать в воспоминания.

Такое применение мыслей о Марии – хорошая идея. Это поможет мне сохранить рассудок.

Если я этим не воспользуюсь – просто не вынесу того, что собираюсь сделать.