Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 6 (страница 31)

– Ая, мне необязательно говорить это тебе, но на всякий случай: держись от него подальше. Он уничтожит твою «Тень греха и возмездие» с легкостью.

– …Ты прав. Похоже, ему надо всего-навсего дотронуться до моей груди. «Ущербное блаженство» тоже в опасности.

– Нет, «Ущербное блаженство» Кадзу давить не станет. Он должен понимать, что если сделает это, то твое «я» развалится окончательно и бесповоротно, – судя по выражению лица Кадзу, я прав. – Конечно, и я не буду приближаться к нему.

Итак, я дал ему это понять. Теперь надо без единой ошибки перейти к следующей части плана.

– Кадзу, я требую, чтобы ты уничтожил «шкатулку» Кири.

– Дайя… – шепчет Коконе.

Я продолжаю излагать свой приказ, пока мои чувства не вырвались наружу:

– Ты ведь знаешь, что будет, если ты не подчинишься, да? Повторюсь: Ая Отонаси – мой [раб]. Я могу заставить ее сделать абсолютно все. Кадзу, даже и не думай выкинуть какой-нибудь фокус. Я назначаю крайний срок. Сейчас без двадцати двенадцать; «шкатулка» Кири должна быть уничтожена до без четверти!

– …

Кадзу молчит.

Его единственный выход – найти дыру в моей защите и уничтожить «Тень греха и возмездие».

Вот почему он взял с собой Коконе и Харуаки.

Он будет пытаться найти дыру, а я буду делать все, чтобы парировать эти попытки. Так наш бой и будет идти.

Его атака начинается.

– Дайян, давай уже прекратим это все. Я больше не могу на это смотреть.

Как я и ожидал, атака начинается с попытки Харуаки переубедить меня.

– Зачем ты все это делаешь? Кому от этого станет лучше? Тебе? Кири? Что за дерьмо – просто посмотри на себя! Если так и продолжишь, просто угробишь и себя, и Кири!

Но, хоть я и ожидал этого, хоть я и был готов к этому – слова Харуаки действуют; они ведь идут от самого сердца.

– Пожалуйста, прекрати! И ради Кири тоже!

Я не отвечаю.

– Пожалуйста… пожалуйста… – начинает плакать он, умоляя меня от всей души.

И снова я думаю…

Харуаки так сияет – я чувствую, что никогда не сравнюсь с ним.

Он первый человек, на которого я когда-либо смотрел снизу верх. Не только из-за бейсбольных талантов – но за его прямой, искрений и решительный характер. Этот характер позволяет ему всегда выбирать то, что он считает правильным, – даже ценой своего шикарного будущего в бейсболе или девушки, которую он любит. Харуаки всегда обладал достоинствами, которые мне и не снились.

Вот почему я не смог заставить себя сделать его [рабом].

Эх, Харуаки… я уважаю тебя сильнее, чем ты можешь себе представить.

– Ну скажи же что-нибудь, Дайян!

Но все равно.

Я не могу отказаться от своего «желания».

– Кто-то должен действовать, – без колебаний отвечаю я. – Кто виноват в том, что произошло с Кири? Я? Сама Кири? Рино? Да, мы все виноваты, но корень проблемы в другом. И поэтому я собираюсь изменить мир. Это мой путь.

Харуаки запинается, потом все же возражает:

– Это просто нелепо. Даже со «шкатулкой» у тебя ничего не выйдет!

– Выйдет или нет – я просто сделаю это.

– Для чего тебе это, Дайян? Для чего тебе еще больше страдать?

– Я принял решение принести себя в жертву.

– А о моих чувствах ты подумал?! Я не хочу смотреть, как ты и Кири разваливаетесь на части! Эти чувства ты тоже решил принести в жертву, да, Дайян?!

Я отвечаю мгновенно.

– Да.

У Харуаки глаза на лоб лезут.

– Это и называется «приносить себя в жертву».

Я оставляю его в полной растерянности.

Да, это и называется «приносить себя в жертву». Я это прекрасно знаю.

Жертвовать приходится и чувствами других ко мне.

Вот почему я разорвал все связи с ними обоими – с Коконе и с Харуаки.

– Ты же это не серьезно… – бормочет он, сжимая дрожащие руки в кулаки. – Блин, ну ты же не можешь это серьезно… Дайян…

Похоже, атака Харуаки на этом заканчивается.

Я отворачиваюсь от него и мрачно смотрю на Кадзу.

– Кадзу, не тормози. Давай дави «Кинотеатр» побыстрее.

Я незаметно вытираю холодный пот со лба.

Хоть я и держусь спокойно и неприступно, на самом деле я понес урон.

Из-за откровенной мольбы Харуаки «тени греха» внутри меня начинают бушевать. Вот-вот они вырвутся из своих оков и разорвут мое тело в клочья.

Мой разум на краю пропасти. Одно-единственное слово может скинуть его за этот край.

Отшвырнуть все прочь – какая приятная мысль.

Но я –

Я смотрю на Аю Отонаси.

Я собираюсь умереть вместе со всеми этими «грехами».

Я жестко давлю на собственную разрывающуюся от боли грудь.

Я должен приготовиться…

Следующая атака уже на подходе. Он сожрет меня, стоит мне лишь на секунду расслабиться.

…к главной атаке.

– Дайя, спасибо тебе за мэйл.

Коконе Кирино.

Кири идет ко мне.

– Это была всего лишь ловушка, чтобы заманить тебя сюда. А ты попалась, – выдавливаю я, стискивая себе грудь.

– Я знала, что это ловушка.