Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Том 1 (страница 28)
— Угу, выглядит миленько.
Я отвечаю не раздумывая. Снова правильный ответ. Я не особо серьезен, но Коконе вполне удовлетворилась моим «миленько» и с улыбкой кивает.
— Мм, мм. Понятно, ты, значит, не безнадежен. Эй ты, двинутый! Тебе есть с кого брать пример.
Она с довольным видом скрещивает руки на груди и поворачивается к Дайе.
— Я скорее откушу язык, чем такое скажу.
— Оо, весь мир вздохнет с облегчением. Вперед, я посмотрю.
— Нет, я имею в виду
— Ха-ха! Хочешь попробовать со мной французский поцелуй? Пожалуйста, не очень только витай в облаках от любви ко мне…
Не имея ни малейшего представления о том, что со мной происходит, эти двое начинают стремительно пикироваться — как всегда.
Вскоре Дайя упоминает о том, что у нас будет новенькая.
Отонаси-сан, приходи скорее.
— Меня зовут Ая Отонаси. И меня здесь не интересует никто, кроме Кадзуки Хосино и «владельца».
В классе тут же поднимается шум.
Эмм, Отонаси-сан? Ты, конечно, новенькая, так что вполне можешь малость отгородиться от новых одноклассников в первый день. Но я-то в этом классе уже почти год, так что на меня это не распространяется, понятно?
— Что еще за «владельца» она назвала? Кем он владеет? Или она имеет в виду «человека, который владеет Хосино»?
— Тогда, значит, это просто «девушка Хосино», так, что ли?
— Это значит, у Кадзуки-куна есть «девушка», а новенькая Отонаси-сан ее разыскивает? Но почему?
— Похоже, между ним и Отонаси-сан что-то есть. Может, они встречаются… Тогда получается, он ухлестывает за двумя сразу?!
— Точно! Так оно и есть! Прикольно получается, поэтому пусть так и будет!
— Да, и у нее к Хосино сложные чувства, любовь и ненависть одновременно, и поэтому она его преследует и перевелась к нам в школу. Точно.
— Значит, Хосино… соблазнил такую красотку?! Черт побери!!
Однокласснички обсасывают тему в свое удовольствие, не обращая ни малейшего внимания на нас, предмет обсуждения. Откуда, блин, вообще у них эти идеи?
— Значит, Хосино на самом деле… только играл со мной…
— Что?! Ты и была второй?!
— Нет… думаю, я вообще лишняя… третья, нет, наверняка их еще больше…
— Какого… Вот гад!
Коконе делает вид, что плачет, Дайя, пользуясь возможностью, повышает голос, что ему обычно не свойственно. Черт, именно в таких случаях эти двое отлично работают в паре.
— …Какие они надоедливые, — бормочет Отонаси-сан. — Из-за тебя они теперь интересуются мной еще сильнее, вместо того чтоб просто игнорировать.
Эээ… это я виноват?
Как только закончился первый урок, мы с Отонаси-сан выбежали из класса. Провожали нас подбадривающие возгласы некоторых моих одноклассников, во взглядах других читалась жажда крови, но думать о подобной ерунде было просто некогда.
И вот мы на нашем привычном месте — на заднем дворе школы.
Уроки посещать больше не будем.
— Понятно. Работать с тобой — значит, непременно оказаться втянутой в твои отношения с другими. Черт… как неудобно.
Да нет, абсолютно очевидно, что проблема тут в том, как ты к ним обратилась.
— Но это первый раз за 27755 попыток, когда я увидела, что игнор имеет свои недостатки. Очень забавно.
— Эммм, ну не знаю, что ты тут находишь такого забавного…
— Не будь занудой. Даже меня новые впечатления более-менее взбадривают. Плюс все так изменилось от того всего лишь, что мы начали работать в паре. Это хорошая перемена.
— В смысле?
— Возможно, появится какая-то новая зацепка, которой я не видела, пока была одна.
Если смотреть с этой точки зрения, сотрудничать, несомненно, стоит, но все же…
Нет, она на удивление права. В конце концов, она же не знает, каким был класс 1–6 до сегодняшнего дня. Она не может сравнить сегодня и предыдущие дни. Скажем, она не знает, что я влюбился в Моги-сан между вчерашним и сегодняшним днем — иными словами, уже внутри «Комнаты отмены».
— Но что конкретно мы сейчас будем делать?
— …Кстати, насчет этого, Кадзуки. Я долго думала и пришла к выводу, что ты, похоже, по-прежнему остаешься ключом к «Комнате отмены».
— Э? То есть ты все еще меня подозреваешь?
— Дело не в этом. Вот ответь мне: почему ты сохраняешь воспоминания?
— Э… черт его знает.
— Загадка, правда? Конечно, я чувствую какое-то различие между тобой и прочими. И все-таки, не слишком ли странно, что из всех людей лишь ты помнишь?
— Ну… да.
— Отсюда я делаю вывод, что это может входить в намерения «владельца».
— Э… э?..
— Ты туп, как всегда. Проще говоря, в о з м о ж н о, т о, ч т о т ы с о х р а н я е ш ь п а м я т ь, в и н т е р е с а х «в л а д е л ь ц а».
Назначение «Комнаты отмены» — сохранять мою память?
— Не может быть. Я ведь не всякий раз вспоминаю, ты же знаешь? Если б не ты, я, наверно, терял бы память так же, как остальные.
— Да, можно согласиться, что моя гипотеза не лишена недостатков. С другой стороны, можно также сказать, что твое сохранение памяти просто такое же дефектное, как возвращение времени «Комнатой отмены». Такое противоречие — в пользу моей гипотезы, потому что если ты сохраняешь память, прошлое как раз нельзя вернуть в точности.
Да, такое правда возможно. Но почему-то мне не удается увидеть в этом смысл.
— Сначала объясни, в чем вообще смысл позволить мне сохранять воспоминания?
— А я почем знаю? — резко, как отрубая, произносит она и потом добавляет: — Но я знаю, какое чувство движет людьми больше всего.
— И какое?
Отонаси-сан заглядывает мне в глаза и отвечает:
— Любовь.
— …«Любовь»?..
У нее сейчас настолько пугающее лицо, что я не могу ухватить сразу же, что она говорит. Ааа, любовь?
— Отонаси-сан, это было довольно мило с твоей стороны.
Отонаси-сан сверлит меня холодным взглядом.
— Что именно? Такая сильная любовь ничем не отличается от ненависти.