Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Книга 1 (страница 7)
Я снова застыл на месте, поскольку подобного вопроса никак не ожидал. С кем я должен был встретиться? Не знаю, не помню…
Но тут же все понял.
Да, я встречал его.
Не знаю когда и где — не помню. Но точно знаю, что встречал.
Я попытался вытянуть что-нибудь из памяти, но тут перед глазами будто опустился занавес, мне будто объявили: «Внимание-внимание, вход разрешен только персоналу».
— Ха-ха-ха, значит, все-таки встречал, — захихикала Отонаси.
Она все поняла, а затем понял и я.
Все-таки именно я, Кадзуки Хосино, породил эти повторы.
— Он должен был передать тебе кое-что… Шкатулку, которая исполнит любое желание.
Шкатулку? Видимо, она и стала причиной появления «Комнаты удаления».
— Да. И пожалуй, самое время поведать тебе о том, зачем я здесь. — Отонаси ни с того ни с сего расхохоталась, но затем продолжила: — Мне нужна эта шкатулка. — Больше смеяться она не собиралась.
Кажется, Отонаси считала, что шкатулка у меня, поэтому и пронзила ледяным взглядом.
— Ну, отдавай ее! — распорядилась девушка.
Получается, шкатулка все-таки у меня.
Но стоит ли отдавать вещь, способную исполнить любое желание? Из-за шкатулки Отонаси переживала один и тот же день уже две тысячи шестьсот один раз. Ради одного-единственного желания! Она готова наплевать и на мое «хочу», лишь бы сбылось ее. Вот оно что…
Это уже расстройство, одержимость.
Да, одержимость. Отонаси — одержимая.
— Я не знаю как…
И это правда. Но такой ответ означает и то, что я не готов так просто сдаться.
— Вот как. Значит, отдашь, когда вспомнишь?
— Ну…
— На самом деле, ты знаешь, просто забыл. Это как кататься на велике — не научишься, пока сам не сообразишь, как держать равновесие. Сложно описать, но ты поймешь.
— А можно как-то прекратить повторы, не отдавая шкатулку?
Отонаси снова наградила меня ледяным взглядом:
— Хочешь сказать, что не собираешься ее отдавать?
— Н-ну, не то чтобы…
Отонаси увидела мое откровенное замешательство и едва заметно вздохнула:
— Ладно. Вообще, из «Комнаты удаления» можно выбраться, если уничтожить владельца вместе с его шкатулкой.
— Уничтожить владельца?..
Владельцем она, видимо, называет обладателя шкатулки, короче говоря меня. Значит, уничтожить меня?.. То есть…
— Если ты погибнешь, то «Комнаты удаления» не станет, — потеряв ко мне всякий интерес, добавила Отонаси.
Значит, этой причины достаточно, чтобы *****?
Хочешь сказать, что то же самое будет и со мной? Что такой страшный поступок — единственный выход? Тогда не заставляй меня ждать — чем быстрее, тем лучше.
Утро третьего марта. Дождь, перекресток, закрытый поворот.
Я вижу ****, и зонтик выпадает у меня из рук. Вдруг все вокруг исчезает, все, кроме въехавшего в стену грузовика и крови на асфальте, которую сразу же смывают струи дождя. Я не сразу замечаю, что здесь, совсем рядом, стоит Отонаси.
Пробитая насквозь голова, разбросанные ошметки моз**… Это **уп, труп. Труп. Труп. Труп, труп… Труп. Труп. Труп, труп, труп… Труп. Труп. Труп!
Труп Харуаки.
— О-ох…
Я узнаю тело, и меня выворачивает.
А потом я замечаю Аю Отонаси — она неотрывно смотрит на меня.
— Харуаки…
Нет, Харуаки, не волнуйся, все будет хорошо!
Потому что все повторится.
Всего этого не станет. Все будет хорошо.
А?.. Может, его смерть и есть та причина, по которой я создал «Комнату удаления»?..
— Ая Отонаси.
— Ох…
В ту же секунду перед глазами возникает алая картина. Но погодите, я же только что ее видел! Видел и уже успел запрятать в самый дальний угол памяти. За ней потянулась длинная цепочка других воспоминаний о двух тысячах шестистах одном повторе…
Я невольно вскрикнул.
— А? Хосии, ты чего? Ударился? Все в порядке? — заволновался Харуаки.
Мой друг, которого только что сбил грузовик, улыбался мне с соседней парты.
Меня снедала неотступная тревога, к горлу подкатывала тошнота… Обрывки памяти все накапливались и накапливались, сплетались друг с другом и будто бы желали меня сожрать… Я тонул в них. А их было все больше и больше, больше и больше… Так много, что не справиться, становится дурно. Я видел нить, связывающую прошлое и настоящее… Так четко и ясно!
— Какая же Ая милашка… Признаюсь ей!
А причина — труп Харуаки.
Того самого Харуаки, который снова с первого взгляда влюбился в Аю Отонаси.
В ту же секунду мы встретились с ней взглядами — новенькая пялилась прямо на меня.
Так тот труп был нужен, чтобы запугать меня? Чтобы я отдал шкатулку?
Если так, ничего не скажешь — сработало! Наверное, этим взглядом она пыталась мне намекнуть: «Тебя ждет то же самое». Когда я увидел Харуаки мертвым, во мне проснулась вина. Нет, винить себя, конечно, не стоило, ведь это Отонаси делает все, что вздумается. Однако после того, как на моих глазах умер друг, я уже не мог мыслить здраво. Легко же меня сломить, оказывается!
Если бы я знал, как можно отдать шкатулку, — вернул бы без вопросов, но, к счастью, я понятия не имел. К счастью?.. Правда, что ли? Отонаси ведь и дальше будет убивать других.
Я этого просто не вынесу.
Отонаси спустилась с кафедры и направилась прямиком ко мне, глядя перед собой.
— Похоже, ты вспомнил… — пробормотала она, так и не взглянув на меня.
Если все продолжится в том же духе, от меня ничего не останется.
Я знал, что вряд ли это поможет, но все-таки прикинулся, будто ничего не понял, и сбежал от нее.
Нужно было придумать, как дать ей отпор.