Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Книга 1 (страница 29)

Так куда же исчезла настоящая Касуми Моги?

— Ее поглотило, — словно прочитав мои мысли, вдруг выпалила Мария. — Ее целиком поглотили эти бесконечные повторы, — бросив презрительный взгляд на Моги, повторила она.

А что сама Моги? Даже не поменялась в лице.

Я уже как-то задумывался об этом и пришел к выводу, что человеческий разум просто не способен выдерживать одно и то же столько раз.

Моги пережила двадцать семь тысяч семьсот пятьдесят пять повторов и после всего пережитого стоит передо мной вся в крови.

— Это ты, Кадзу… — заговорила она, глядя на меня. — Ты, Кадзу, загнал меня в угол.

— Но что я сделал не так, Моги?..

— «Моги»? — переспросила она и ухмыльнулась левым уголком рта. — Я ведь говорила? Говорила! Раз сто говорила, да?

— Ч-что говорила?..

— Говорила звать меня Касуми!

Не помню… не помню… этого.

— И ты сотню, сотню раз соглашался, правда? Ну что с тобой не так? Почему ты вечно забываешь об этом?!

— Ну… ничего не поделаешь…

— Ничего не поделаешь?! И почему же с этим ничего не поделаешь?! — сорвалась на крик Моги, хотя ее лицо по-прежнему ничего не выражало.

За все эти десятки тысяч повторов она всего-навсего забыла, что значит меняться в лице, — ей стало это не нужно. И больше она не смеется, не плачет, не сердится.

— Не слушай ее, Кадзуки.

Моги наконец повернулась к Марии и уставилась на нее со злобой в глазах:

— Да кем ты себя возомнила?! Не называй моего Кадзу по имени!

— Буду звать Кадзуки как захочу.

— Как бы не так! С чего это Кадзу вообще тебя запомнил?.. А меня постоянно забывает?..

— Но ты ведь сама так захотела, правда, Моги? Потому что тебя устраивают эти повторы.

— Закрой рот! Все просто пошло не так!

Я вспомнил, как перепугалась Моги, когда во время прошлого повтора поняла, что я узнал Марию.

Тогда мне показалось, что Моги боится нас, боится нашей с Марией неадекватной выходки. Но теперь совершенно ясно, что испугалась она потому, что была владелицей. И потому, что я запомнил Марию, а ее — нет. Этим я и заслужил ту неприязнь, которую она показала. Моги долго копила в себе эти эмоции.

— Кадзу… — позвала она меня по имени, но прозвучало это как-то странно, непривычно.

Получается, когда-то я не раз и не два разрешал ей называть меня Кадзу, а сам соглашался звать ее Касуми…

Я забыл об этом, но вот Моги очень хорошо помнила.

— Кадзу, ты говорил, что я нравлюсь тебе.

— Да, кажется, говорил…

— Так вот, я согласна! И сто раз говорила, что ты мне тоже нравишься!

Я промолчал.

Помню только, как Моги выдавала «давай завтра», и все. Не помню, чтобы она хоть раз ответила иначе.

— Не помнишь такого?..

Я не мог ей ответить.

— Но знаешь, как я тогда была счастлива? А как из кожи вон лезла во время каждого повтора? И только для того, чтобы ты меня заметил! Меняла прически, красилась тушью, старалась поддерживать тебя, разузнала о твоих увлечениях, выучила твою манеру общения… И что потом? Чудо свершилось! Ты стал относиться ко мне по-другому. Я поняла, что теперь интересна тебе. Я много раз признавалась, и ты отказывал, но потом наконец согласился. А чуть позже признавался мне сам. И каждый раз я верила, что вот оно, вот моя награда, мое счастливое будущее. Верила, что на этом повторы завершатся. Но знаешь что? Но знаешь… Кадзу… — Моги посмотрела на меня в упор. — Ты забывал!

Я опустил глаза, потому что не мог вынести ее взгляда.

— И когда это происходило, я надеялась, что уж в следующий раз ты все вспомнишь. Каждый раз, когда ты признавался мне, каждый раз, когда я сама признавалась, я надеялась, так надеялась! Но ты всегда забывал. И я потеряла надежду. Но знаешь… когда тебе признаются в любви, ты все равно на что-то невольно надеешься! А вдруг чудо снова свершится? Поэтому каждое такое признание ранило меня. Наверное, этого не изменить.

Я и представить не мог, что можно встречаться с Моги. И все-таки за время этих бесчисленных повторов она добилась того, что казалось мне невозможным: влюбила такого, как я, в себя. Видимо, по этой же причине в памяти и оставались какие-то отрывочные воспоминания.

Но хоть она и заставила меня обратить на нее внимание, это ни к чему не привело.

Да с самого начала наши попытки ни к чему не вели.

Потому что моя симпатия исчезает, только появившись.

А ее любовь остается без ответа.

Даже учитывая мою симпатию, мы с Моги так и не начали встречаться, ее любовь ко мне осталась такой же бессмысленной и безответной.

— Поэтому я больше не хотела слышать твоих признаний, но ты все равно пытался. Пробовал сказать, что любишь меня. Тебе, наверное, всегда было радостно, но мне-то с каждым разом только больнее. Поэтому со временем я могла ответить только так… — И Моги произнесла слова, которые я слышал уже тысячи и тысячи раз. — Давай завтра.

В груди что-то сжалось.

А Моги от этих слов было еще больнее, чем мне.

Но почему она тогда не покончила с «Комнатой удаления»? Ее любовь, как ни крути, останется без ответа, а значит, и своей цели ей не достичь. Так зачем переживать столько боли?

— Но знаешь, Кадзу… именно из-за тебя я страдаю. Это целиком, целиком, целико-ом твоя вина.

— Что за чушь? — прервала девушку Мария, лицо ее выражало крайнее недовольство. — Просто перекладываешь на него ответственность. Ты ведь сама, да, ты сама создала «Комнату» и теперь из-за этого страдаешь, а вину за эту боль вешаешь на Кадзуки, так?

— Нет!.. Из-за Кадзу вся эта боль и появилась!

— Думай как хочешь, только вот Кадзуки считает иначе. Он даже запомнить тебя не может. И вспоминает все только из-за своей цели, а не ради твоего мертвого сердца.

— А тебе-то… откуда знать?!

— Откуда, спрашиваешь? — Мария выпрямилась и ухмыльнулась. — Все просто. В этом мире я знаю Кадзуки Хосино дольше, чем кто-либо другой.

С этим утверждением сложно поспорить.

— Не… — начала было Моги, но едкие слова Марии заставили ее тут же замолкнуть.

Кажется, она хотела возразить, но не могла выдавить из себя ни звука — просто стояла, то открывая, то закрывая рот.

Я тоже лишился дара речи, но по другой причине: неловко же, когда кто-то говорит такое. Даже очень.

— Н-но не дольше, чем я…

— Твое время ничего не стоит, — ни с того ни с сего возразила Мария. — Ты хоть понимаешь, что потратила его впустую? Посмотри, к чему ты пришла, посмотри на себя, на свои руки, посмотри под ноги!

Все лицо Моги было в запекшейся крови. В руках она держала нож. Под ее ногами лежало тело Коконэ.

— Спорь сколько хочешь, говори, что знаешь Кадзуки так же, как и я, только себя не обманывай.

Моги опустила голову: похоже, Мария разбила соперницу в пух и прах.

Ну а я не мог и слова вставить.

— Ха, ха-ха-ха… Значит, знаешь Кадзуки Хосино дольше, чем кто-либо другой? Вот как. Ну, может, и так. Ха-ха-ха, только вот смысла в этом нет. Нет в этом смысла, — захихикала Моги, так и не поднимая головы.

— О, прости. Я что, все-таки сломила тебя?